Да, определённо так и было.
Лян Чэнь кивнула. — А дальше?
— А дальше… дальше нас сфотографировали… — лицо Юэ Юйсюня налилось багрянцем, вены на шее вздулись — он играл так, словно в этой игре была вся его жизнь.
— Правда, Чэнь-Чэнь, поверь мне. Как я мог позариться на Мэн Ланьчжи, когда у меня есть ты?
— Вот как? — уголки губ Лян Чэнь изогнулись в едва уловимом намёке на улыбку, которая на самом деле улыбкой не была; выражение её лица было невозможно разобрать, отчего Юэ Юйсюнь почувствовал необъяснимый страх.
— Разве в нашем кругу не знают, что она за человек? Как я мог на неё посмотреть!
— Юэ Юйсюнь!
Внезапно тишину коридора прорезал резкий женский голос.
Этот голос Юэ Юйсюнь знал лучше всех присутствующих.
В один миг невидимая рука словно схватила все нервы в его теле за макушку и резко дёрнула, лишая его остатков рассудка.
Словно механизм, он развернулся, молясь, чтобы голос оказался галлюцинацией, но стоило ему увидеть женщину, как в голове пронеслась мысль: «Окончательно остыл».
— Ты… что ты здесь делаешь?
Позади Юэ Юйсюня, в коридоре, ведущем ко второй студии, стояла Мэн Ланьчжи, дрожа от ярости.
Она уже загримировалась за кулисами, уложила волосы в полупучок и надела светло-жёлтое худи с вышивкой — наряд должен был создать образ озорной и необычной девушки, но из-за злости на Юэ Юйсюня черты её лица исказились.
— Что ты сейчас сказал?
Голос Мэн Ланьчжи внезапно стал очень тихим, каждое слово дрожало, и это пугало даже сильнее, чем её недавний крик.
— Я… я… — Юэ Юйсюнь переводил взгляд с Лян Чэнь на Мэн Ланьчжи и обратно, отчаянно желая взорваться на месте.
Телефон Лян Чэнь внезапно пискнул.
Лу Цзин прислал ей картинку: двенадцать убийств в одиночном режиме.
Великое божество: Признаёшь поражение?
Лян Чэнь опустила голову и начала печатать, напрочь забыв о войне, которую сама только что развязала.
Чэнцзы: Вечером помоги мне победить в игре!
Великое божество: Вечером занятия.
Великое божество: Днём могу, так и быть, потаскать тебя с собой.
Чэнцзы: Днём я занята.
Великое божество: У тебя вдруг появились дела?
Чэнцзы: ?
Великое божество: Я думал, ты целыми днями бродишь без дела.
Чэнцзы: …О, если я назову свою работу, ты до смерти перепугаешься.
Великое божество: Производишь коробки на заводе?
Чэнцзы: Я уже не та, кто погибает первым в игре, ясно?
Великое божество: Нет, именно та.
Чэнцзы: Я не такая!
Великое божество: Именно она.
Пока Лян Чэнь собиралась продолжить спор, Юань Кэкэ неведомо откуда вынырнула и дёрнула её за рукав.
— Чэнь-цзецзе, они что, сейчас подерутся?
Лян Чэнь подняла голову. Мэн Ланьчжи была на грани неистовства. Её менеджер и три ассистента пытались её удержать, но они и сами были возмущены, поэтому не прилагали особых усилий. Мэн Ланьчжи с лёгкостью вытянула руку и отвесила Юэ Юйсюню пощёчину.
Раздался звонкий, хлёсткий хлопок.
Юэ Юйсюнь покорно принял этот удар и стоял в одиночестве — никто не пришёл ему на помощь.
Лян Чэнь бесшумно покинула поле боя и вместе со своими людьми направилась к первой студии.
Завершив дело, отряхнуть одежду и уйти, глубоко сокрыв себя и своё имя.
Сегодняшняя запись программы была посвящена новоиспечённому инди-императору Дин Цзяюню. Для его нового фильма, выходящего в ближайшее время, Лян Чэнь написала слова и музыку к заглавной песне, а также сама исполнила её, поэтому на телешоу пригласили и её.
Лян Чэнь не была мастером развлекательных шоу и весь эфир лишь неловко улыбалась, поэтому Дин Цзяюнь постоянно помогал ей подхватывать шутки, и запись прошла довольно легко.
Как только съёмки закончились, Дин Цзяюнь поспешил снять грим.
Дин Цзяюнь обладал правильными и открытыми чертами лица, был высоким и располагал к себе случайных прохожих. Вкупе с его мастерством, отточенным до совершенства, и безупречной профессиональной этикой, он пользовался в индустрии отличной репутацией.
Лян Чэнь сотрудничала с ним во второй раз; в прошлый раз это случилось на церемонии вручения кинопремий, где она выступала в качестве приглашённой певицы и недолго пообщалась с Дин Цзяюнем за кулисами.
— Пойдём поужинаем вместе? — спросил Дин Цзяюнь, переодеваясь.
Для съёмок он надел строгий костюм, но, сойдя со сцены, тут же сменил его на свободный тонкий свитер и повседневные брюки, посмеявшись над собой: — Стал старше, потянуло на такие свободные вещи.
— Хорошо, — согласилась Лян Чэнь. — В прошлый раз я обещала угостить тебя обедом, но всё не выпадало случая. Выберешь сегодня место?
Дин Цзяюнь сказал своему ассистенту: — Забронируй столик в ресторане «Ланцяо».
Снова взглянув на Лян Чэнь, он с улыбкой добавил: — У меня нет привычки позволять девушкам платить.
Лян Чэнь сняла массивные серьги-подвески и передала их Юань Кэкэ. — Мне уже двадцать пять, какая из меня девушка.
— А что не так с двадцатью пятью? — возразил Дин Цзяюнь. — Мне двадцатипятилетние нравятся больше, чем девчонки восемнадцати-девятнадцати лет.
Они вместе вышли наружу. Перед лестницей Дин Цзяюнь привычным жестом поддержал Лян Чэнь. — Восемнадцатилетние девушки слишком незрелые, те, кому за тридцать — слишком искушённые. Двадцать пять или двадцать шесть — в самый раз: уже взрослые, но ещё не скользкие, и при этом сохраняют искренность молодых женщин. Это лучше всего.
Лян Чэнь это развеселило: — Судя по твоим словам, мне стоит хорошенько дорожить этими годами.
Дин Цзяюнь хмыкнул и спросил: — Что там с тем делом, которое случилось несколько дней назад?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Лян Чэнь. — Ой, не надо. Ты только что расхваливал наш возраст, а посмотри — вот живой пример того, как пренебрегают двадцатипятилетней женщиной ради двадцатилетней.
Дин Цзяюнь усмехнулся: — Слышал, сегодня он повздорил с Мэн Ланьчжи прямо на телеканале?
— Да, он вообразил, будто я настоящая сяолунся, и хотел меня обмануть, но его слова услышала Мэн Ланьчжи.
— Сяолунся?
— То есть глухая и слепая.
— Понятно. А что потом?
— А я и не стала вмешиваться.
Дин Цзяюнь поджал губы и покачал головой.
— У Мэн Ланьчжи в голове не хватает одной струны, лишь бы всё не закончилось тем, что рыба погибнет, а сети порвутся.
Лян Чэнь удивлённо воскликнула: — Ты с ней знаком?
Дин Цзяюнь ответил: — Когда она ещё не была знаменита, то играла четвёртую женскую роль в моём фильме. Тогда она не поладила с исполнительницей третьей роли и выставила её личные жалобы на всеобщее обозрение в интернете. Теперь, когда она прославилась, компания приложила немало усилий, удаляя посты и записи в Вэйбо, чтобы отмыть её добела.
Лян Чэнь усмехнулась: — Что ж, тогда она вполне подходит Юэ Юйсюню.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
