В первый день Нового года Лю Чжэнлян, закончив ночную смену, рано утром возвращался домой. Перед уходом он встретил Чжан Дэсю, Доу Липин и Чжан Цзяо — семью из трёх человек, которая как раз выписывалась из больницы. Чжан Цзяо уже могла нормально ходить, вот только на лестнице она наступала на пятку, и тело всё ещё держалось не очень уверенно. Это уже считалось неплохим восстановлением. Жизнь этого ребёнка в будущем наверняка будет трудной: возможно, у неё не будет шанса продемонстрировать грациозные танцевальные движения, возможно, каждый её жест будет слегка скованным, а каждое произнесённое слово будет звучать как у старого кассетного магнитофона, в котором садятся батарейки. Но ну и что с того? Человек рождается для того, чтобы встречать трудности, и самое важное — жить, не сгибаясь.
Чжан Дэсю нёс на спине постельные принадлежности, Доу Липин держала таз для умывания и прочую утварь, а Чжан Цзяо медленно шла под их присмотром. Чжан Дэсю хотел было сказать целую гору благодарностей, но Лю Чжэнлян его остановил.
Лю Чжэнлян указал на медсестёр в вестибюле, которые уже надели защитные костюмы, и произнёс:
— Поскорее возвращайтесь домой, не задерживайтесь в больнице. Из Фушуня многие уезжают на заработки, и сейчас, в разгар Нового года, очень опасно, если какой-нибудь больной вернётся из других краёв.
Чжан Дэсю прошёл несколько шагов, внезапно остановился, обернулся и, потянув за собой свою доченьку, отвесил Лю Чжэнляну глубокий поклон. Издалека он крикнул:
— Доктор Лю, не забудьте вернуть мне чётки, когда вернётесь!
За эту ночную смену Лю Чжэнлян совсем не устал. В отличие от прошлых лет, в этом году не было сорванцов, которым петардами выбило глаза и которых родители в панике привозили в приёмный покой; не было ни ожогов от пожаров, ни травм после пьяных падений. Новый мэр выступал по телевидению, и трансляция шла одновременно на интернет-платформах. Мэр говорил:
— Сидите все дома смирно, не шатайтесь нигде без дела, везде дороги перекрыты, никуда не проехать. Не выходите взрывать петарды, кататься на коньках или лыжах. Вам кажется, что там народу мало и заразиться нельзя. Но я вам вот что скажу: наши лучшие врачи уехали в Хубэй, дома осталась только скорая помощь, никакую серьёзную операцию сделать уже не смогут. Если вам выбьет глаз, если вы поранитесь или получите перелом — в больницах почти не осталось врачей, заниматься вами будет некому, так что не создавайте докторам лишних хлопот. Хотя бы ради самих себя сидите смирно по домам и не ходите в гости.
Весь город притих, каждый мирно сидел у себя дома, что позволило Лю Чжэнляну впервые за долгое время пролежать всю ночь на маленькой кушетке в кабинете.
Но он не уснул.
Вернувшись домой, Лю Чжэнлян начал собирать вещи. Его мать возглавляла информационный отдел на улице Гуннун: она знала всё о том, кто в округе собирается разводиться или чья жена с кем перемигивается. Такое странное поведение сына она разгадала мгновенно.
Мать Лю Чжэнляна сказала:
— Я тебе вот что скажу: не смей ерепениться и строить из себя героя, записываясь в Ухань. И не говори потом, что я тебя не предупреждала: если посмеешь поехать, я от тебя отрекусь.
Лю Чжэнлян с горькой усмешкой ответил:
— Я уже записался.
Услышав это, мать на несколько секунд оцепенела, и тут же брызнули слёзы. Она закричала:
— Нашей семье не нужно строить из себя героев, нам не нужны подвиги. Твой старший дядя, мой родной брат, в своё время погиб в окопе «кошачье ухо». Твоя бабушка до самой смерти звала своего старшего сына, всю жизнь его не видела и втайне от людей плакала — плакала с сорока до восьмидесяти лет. Но у неё было ещё двое сыновей и две дочери, и как бы она ни горевала, было кому надеть траур и проводить её в последний путь. А у меня ты — единственный сын. Если ты погибнешь, что мне делать? Нам в доме не нужна табличка семьи павшего героя, она и так висит десятки лет, никто и слова не скажет против нашей семьи. Когда в страну пришла беда, наша семья не сбежала, но нельзя же каждый раз расплачиваться только нашими жизнями. Я не согласна на твой отъезд и не позволю тебе изображать героя. В год атипичной пневмонии сколько врачей погибло? Весь тот опыт и уроки были оплачены человеческими жизнями. Грубо говоря, кто едет первым — тот пушечное мясо, неужели ты этого не понимаешь? Даже я, неграмотная с аттестатом средней школы, это понимаю, а ты столько книг прочёл и не соображаешь? Неужели тебе не жаль мать, которой до конца дней придётся плакать? Неужели хочешь, чтобы седая мать хоронила черноволосого сына?
Мать Лю Чжэнляна выхватила у него чемодан, швырнула его в шкаф и уселась на кровать, наотрез отказываясь отдавать вещи.
Лю Чжэнляну ничего не оставалось, кроме как сначала её успокоить. Глубокой ночью, когда старики уснули, он взял полиэтиленовый пакет, положил туда зубную щётку и бритву и тайком выскользнул из дома.
На следующее утро мать Лю Чжэнляна проснулась, заглянула в комнату сына и тут же подняла переполох, но сын не отвечал на звонки. Дедушка Лю Чжэнляна сказал:
— Да пусть ребёнок едет. Если мужик в такое время не рвётся вперёд, а отсиживается дома, он потом всю жизнь головы поднять не сможет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
