Летающий скальпель — Глава 42

Лю Чжэнлян продолжил:

— Сама операция пустяковая, малоинвазивное удаление тимомы: вырезали опухоль, и всё. Но сразу после операции началось — тяжёлая дыхательная недостаточность, миастения, пневмоцистная инфекция. На КТ её лёгкие выглядели как матовое стекло. У девчонки семья богатая, она в реанимации больше сорока дней пролежала. А у нас в Фушуне кто в нашей реанимации хотя бы десять дней продержаться потянет?

Чжан Дэсю хоть и слышал от Лю Чжэнляна несколько раз про реанимацию — тот советовал не класть туда дочь, чтобы сэкономить, — но всё ещё не понимал, насколько это дорогое удовольствие, а потому спросил:

— Доктор Лю, а почему реанимация такая дорогая?

Чэнь Цзюньнань встрял с ответом:

— Вот взять, к примеру, твою доченьку. Ей бы самое место в реанимации, но доктор Лю видит, что денег у тебя нет. Даже если бы ты в тот день сцепил зубы и согласился, что бы ты делал через два-три дня? Как бы ты ни дорожил своей доченькой, продай ты хоть дом, хоть землю — всё равно не потянешь. В нашем захолустье много какого оборудования нет, и то в день по нескольку тысяч выходит. А в топовых больницах мегаполисов, где аппаратура и лекарства по высшему разряду, — там день в десять-двадцать тысяч встанет. И это ещё без учёта самой операции и процедур — просто за то, что человек там лежит, цена такая, дороже пятизвёздочного отеля. А если кто с тяжёлой инфекцией попадает, и не дай бог там грибок или вирус, то лекарства вообще золотыми станут — больше тысячи в день. Некоторые есть не могут. Вот ты своей доченьке соки заливаешь — это всё кустарные методы. По правилам нужно либо капельницы ставить, либо через зонд питательные смеси вводить, а такая смесь в несколько сотен в день обойдётся — и это справедливо. Если вдруг понадобятся иммуноглобулины или плазма, ещё пара тысяч в день улетит. Расходы помимо лекарств тоже капают: анализы крови — это так, семечки, интубация и зонды — по нескольку десятков за штуку, но за использование инфузионного насоса тоже каждый день платить надо. Мы, здоровые люди, даже не замечаем, как дышим, едим или нужду справляем, а там за удовлетворение этих базовых физиологических потребностей нужно платить. Если у пациента дыхательная недостаточность, кислорода в крови мало, то со временем наступит полиорганная недостаточность и человек умрёт. Поэтому для спасения подключают «искусственное лёгкое» — аппарат, который за тебя меняет кислород на углекислый газ. Вот и скажи: на твои гроши ты и трёх дней не продержишься. Не успеешь и просвета увидеть, как придётся прекращать лечение — и человека не спасёшь, и без копейки останешься.

Чжан Дэсю сказал:

— И государство тоже хорошó. Почему то, что жизни спасает, нельзя сделать подешевле? Пусть не бесплатно, но чтобы простому люду лечение в триста-пятьсот юаней обходилось, и любую болезнь можно было вылечить, вот бы красота была. Раньше-то, пока завод не закрылся, за лечение вообще не платили, любые лекарства возмещали.

Чэнь Цзюньнань высмеял его невежество:

— Неужели ты и этого не понимаешь? Думаю, только такой книжный червь, как Лю Чжэнлян, может не понимать. А нам, фушуньцам, ли не знать? Мало ли раньше было тех, кто на казённой медицине «болячки высиживал»? Выпишут себе рецепт да справку — и годами на работу не ходят, живут на оклад да перепродажу лекарств. На каждом заводе таких по нескольку десятков, а то и по сотне кормилось. Раньше у нас в Фушуне заводы за всё отвечали, потому ты за лечение и не платил. Но издержки-то у заводов росли! Вот они все и прогорели, а рабочие под сокращение попали. Опять же, фармацевты с трудом новое лекарство разработали — ну не ради же благотворительности, а чтобы заработать. Если заставить их продавать по юаню за пачку, кто тогда станет жизнь класть на разработку новых препаратов? Будут тяп-ляп делать. Как лет тридцать назад: с какой бы болячкой ты ни пришёл, в поликлинике тебе сразу пенициллин или тетрациклин выпишут. Антибиотиками широкого спектра, как из шланга, тебя изнутри и снаружи промоют — дёшево, десять юаней за укол. Но люди ведь разные едят продукты, и болезни у всех разные. Вот если, к примеру, из миллиарда четырёхсот миллионов человек у нескольких десятков миллионов случается какая-то общая напасть, то лекарства от неё будут очень дешёвыми — государство за этим следит. Возьми ту же подагру: покупаешь пачку колхицина для лечения, а стоит она всего два с половиной юаня. Государство не даёт цене расти, держит её низкой. Почему? Потому что больных много, расходы на всех раскидываются, и завод в плюсе, и людям не в тягость. Или посмотри на нитроглицерин для сердца: тридцать с небольшим юаней за сотню таблеток, одна таблетка — всего тридцать фэней. В Китае столько народу, что у миллионов найдутся проблемы с кровью или сердцем. Но не миллионам же нужны проводники типа «зебра» или полное 3D-моделирование. Не у миллионов же случаются страшные аварии с необходимостью пункции. Тех, кому это нужно, мало, а медицинские компании, которые это производят, не должны обанкротиться, вот оно и стоит дорого. Вот почему операция твоей доченьки влетела в копеечку: и оборудование дорогое, и лекарства.