У жителей Северо-Востока одно время бытовала даже своя философия: любовь, мол, закаляется и растёт в побоях, чем сильнее бьёшь, тем крепче она к тебе привязана, а бабу надо «приструнивать». Но у этой философии была и оборотная сторона: бить-то бей, но не просто выплёскивай эмоции, а показывай, что бьёшь от большой любви. Это не то же самое, что колотить сына, досадуя, что из простого железа никак не выходит сталь. Жене обычно не дают пощёчин — это на виду у людей, нехорошо, — чаще бьют по рукам, ногам и заду. А закончив, нужно и приласкать, и облизать, и наговорить нежностей, мол, это я оттого, что слишком тебя люблю, не сдержался. Порой даже приходится вставать на колени и признавать вину. Вставать на колени нужно с видом ребёнка, который наконец-то осознал, как он был неправ — это пробуждает в женщине материнские чувства, и тогда в объятиях и ласках рождается нежность, словно затишье после бури.
И мужчины, и женщины, пару раз ударив или получив побои, быстро выучивают эти правила игры. Никто ведь не дурак. Ты на меня со скалкой бросаешься, а закончив, заливаешься слезами и твердишь, как меня любишь, и спрашиваешь, мол, можешь ты не болтать с соседом У Лао-эром, не выношу я, как он на тебя смотрит, почему ты никак не научишься?
Держать людей за идиотов и раз за разом проворачивать одну и ту же схему — это не соответствует научному подходу.
Мужчины научились играть, женщины тоже всё поняли. Но почему же они не разводятся?
Кто-то разводится, а кто-то — нет. Те, кто всё понял, знают, что перед ними просто подонок, и чем раньше они уйдут, тем лучше. Те, кто не разобрался, думают: «Он меня любит, ему тоже нелегко, дошёл до безумия от любви ко мне, надо войти в его положение».
Болезни надо лечить.
Свекровь Цуй Цзя вот так же били, и она сбежала.
Муж Цуй Цзя пошёл в отца, и вот она оказалась здесь.
Чэ Минмин спросила мать Цуй Цзя:
— Вы заявили в полицию?
Мать Цуй Цзя ответила:
— Заявили, его сразу же и забрали.
Лю Чжэнлян подозвал отца Цуй Цзя, вышел с ним из палаты и негромко сказал:
— Болезнь вашей доченьки сейчас такова, что мы лишь стабилизировали внутричерепное давление, но впереди ещё операции. Когда состояние станет устойчивым, понадобится имплантация искусственных костей черепа, а это стоит немалых денег.
Отец Цуй Цзя был старым рабочим, которого после выхода на пенсию наняли в частную фирму. Услышав это, он весь задрожал.
Перед операцией Лю Чжэнлян велел родителям Цуй Цзя приготовить тридцать тысяч юаней, и к сегодняшнему дню они почти закончились. Одно только наблюдение за внутричерепным давлением оплачивается за каждые двадцать минут, и это не считая антибиотиков и расходов на дезинфекцию ран.
Сетчатый титановый имплантат, закрывающий повреждённый участок черепа, крепится винтами прямо к кости. Его ещё даже не ставили, а если поставят, цена будет куда выше.
Пациентка Цуй Цзя едва пришла в себя, как тут же начала тихо стонать, просясь на выписку.
Чэнь Цзюньнань с улыбкой подошёл, наклонился к изголовью кровати и сказал:
— Послушай, сестрёнка, ты хоть знаешь, каким риском я ради твоего спасения подвергался? Знаешь? Я столько лет практикую, и у меня ни разу никто не умирал, ни один человек на операционном столе не остался. Знаешь почему?
Цуй Цзя слушала, но ничего не отвечала.
Чэнь Цзюньнань продолжил выдумывать, пытаясь её приободрить:
— Раньше я брался только за аппендициты, гланды, геморрой или свищи, а к сердцу или голове и близко не подходил. Но ради тебя нарушил свои правила.
Цуй Цзя прошептала:
— В семье совсем денег не осталось. Если я здесь задержусь, моим де и нян придётся на улице спать.
Чэнь Цзюньнань ответил:
— Пустяки, с твоей болезнью полежишь ещё максимум пятнадцать дней. После этого захочешь остаться — сами не оставим.
Чэ Минмин, стоявшая рядом, спросила:
— Почему же твой мужик так жестоко тебя избил?
Отец Цуй Цзя вздохнул:
— Обманули её. Вложилась в какую-то «разморозку национальных активов», все семейные сбережения — сто тысяч юаней — туда перевела. Обещали, что пятьдесят миллионов из этих активов выделят. Но ни копейки не увидели, ни единого волоска. Мужик её как узнал, так взбесился и руки распустил.
Чэ Минмин сказала:
— Обманули? Но даже из-за потери ста тысяч юаней не стоило так зверствовать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
