— Сестрёнка, ты так не говори. Раньше, сколько твои де и нян тратили на то, чтобы тебя вырастить, — это к нам отношения не имело. Но с тех пор как ты получила тот удар, понимаешь, все те деньги, что де и нян раньше в тебя вкладывали, обнулились. Если ты сейчас скажешь, что не хочешь лечиться как следует, то все прежние траты твоих де и нян пойдут прахом. К тому же мы с вашей семьи лишнего не просили, за весь комплекс меньше сорока тысяч юаней выходит, ещё и твоим де и нян две тысячи сэкономили. Если вычесть страховку, вам самим не так уж много платить останется.
— Мне и правда очень тяжело. Свёкор со свекровью денег не дают, да и понятно — у них их тоже нет, я всё до копейки разбазарила. Никчёмный я человек: за что ни возьмусь — ничего не выходит, только поесть всегда горазда. Сердце выше неба, а жизнь тоньше бумаги. Глянь на меня, мне всего тридцать с небольшим, а кажется, будто прожила уже все пятьдесят. В теле ни капли бодрости, даже де мой говорит, что от меня стариковской апатией веет.
— Эх, ты, всё мечтаешь денег срубить, не утруждаясь: мол, переспишь ночь, настанет утро — и вот она, сладкая жизнь пришла. Поразмысли-ка, ты столько лет в убытке, а из-за чего? Сама же сказала, тебе всего тридцать три. В тридцать три ты уже столько дел наворотила, но скажи, хоть одно из них ты изучила как следует? Оно конечно, в нашем возрасте возвращаться за школьную парту на переплавку уже нереально, но характер-то свой можно подправить. Впредь, прежде чем принимать любое решение, сначала подготовь пути к отступлению, подумай хорошенько, что будешь делать, если всё прогорит. И последнее: хорошая жизнь не выигрывается в азартные игры, она всегда лишь упорным трудом добывается. Не надейся, что деньги сами будут делать деньги. У нас, простых людей, за душой всего-то три арбуза да пара фиников, нам такие встряски не по силам. Поднимется небольшая волна — большой корабль лишь качнётся пару раз, а твоя лодочка сразу пойдёт ко дну. Мы тебя, считай, с того света вытащили. Когда выпишешься, если решишь, что со своим мужиком больше жить не хочешь — разводись. А если думаешь, что ещё можно всё наладить — живи дальше. В любом случае ты хоть жизнь свою спасла, да и ему теперь не грозит суровый срок за непреднамеренное убийство или тяжкие телесные повреждения, повлёкшие смерть.
— Какая там жизнь, я перед ним тоже виновата, так что лучше развестись, и дело с концом. Столько лет я только и думала: хоть я и женщина, и образования нет, но с какой стати я должна всю жизнь в нищете прозябать? Да, обыватели скажут: «Твоя семья не бедствует, мужик твой хоть толком и не работает, но тысячу-другую перехватывает, сама ты на чистке обуви две-три тысячи имеешь». А я тебе так скажу: кто не хочет прожить жизнь ярко? Кто не хочет курить «Чжунхуа», пить «Маотай» и ездить на БМВ? Я тоже хочу! Чем я хуже? Почему я должна вечно тащиться за своим мужиком, да ещё и самой лавку держать, ботинки чистить — и так всю жизнь без вкуса и радости? Хочется блеска, хочется, чтобы меня уважали, а не чтобы каждый встречный мечтал сунуть мне свои ноги в руки. Значит, муж твой жизнь прожигает, а ты вкалываешь, чистя обувь? Неужели так и суждено всю жизнь прислуживать? В молодости я была красавицей, да и сейчас ещё ничего: парни из соседних домов глаз с меня не сводят. Так что не спрашивай, буду ли я с ним жить — не буду. Пусть сидит в своей тюрьме, а я подамся куда-нибудь, попытаю счастья. Если и дальше в Фушуне оставаться, можно совсем отупеть. Люди тут только и знают, что в «Куайшоу» залипать, в телефон пялиться да бессмысленно лыбиться на всякие «красава, жги, шесть-шесть-шесть». Больше я так жить не хочу. Пока эти дни в постели лежала, я всё поняла: когда ты заперта в будке сапожника, у тебя нет ни времени, ни сил, чтобы бороться и лезть на рожон. Старшие всё твердят: «Роди ребёнка, тихая жизнь — вот истина». Это они тебе говорят, когда уже вкусили и горького, и сладкого, и кислого, и острого. А я ещё и соли-то в жизни не пробовала, а мне твердят про тихую жизнь! Как я могу с этим смириться? Не могу и не хочу. Как поправлюсь, уеду на юг, попытаю там счастья.
— Тогда тебе нужен план: в какой город поедешь, в какой области решишь своё дело открывать. А пока просто спокойно лечись.
— Стоит миновать Шаньхайгуань — и ты уже на юге, какой там план? Куда глаза глядят, туда и пойду. Мне просто нужно мир посмотреть, иначе я не успокоюсь. В этот раз я чуть не померла. Когда он меня бил, честно тебе скажу, я даже не уклонялась. Он-то думал, я увернусь или хоть локтем прикроюсь, ну, сломает мне руку, жену проучит, зло сорвёт — и никто его больше тряпкой называть не будет. А я не шевельнулась. Я знала, что характер у него добрый. Мне было совестно перед ним, и перед самой собой тоже совестно, жить не хотелось. Теперь-то я поняла: не надо человеку мнить себя самым зорким и умным, думать, что всё по плечу. Надо в мир выйти, пообтереться, а не то вечно будешь забиваться в бычий рог и искать короткие пути, чтобы за одну ночь заработать на всю оставшуюся жизнь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
