Лю Чжэнлян не знал, как утешить Ай Чэнь, и, слегка поглаживая её по плечу, проговорил:
— Видишь, я тоже совершал ошибки, едва лицензии не лишился.
Ай Чэнь тут же обвила руками шею Лю Чжэнляна и уткнулась лицом ему в плечо, а на её губах промелькнула мимолётная улыбка.
Лю Чжэнлян за всю свою жизнь никогда не сталкивался с такой любовью — это была какая-то бесстыдная любовь. Но к нему тут же вернулось самообладание, он отстранил Ай Чэнь и сказал:
— Успокойся, и мне дай успокоиться.
— Чего тут успокаиваться! — воскликнула Ай Чэнь и внезапно поцеловала его. Если поцелуй обычной бабёнки западает в сердце, то от поцелуя такой, как Ай Чэнь, сносит голову.
Оторвавшись от него через некоторое время, Ай Чэнь спросила:
— Может, найдём какое-нибудь чистое место, чтобы поговорить? В этой дыре ни атмосферы, ни вида приличного.
Ай Чэнь отвезла Лю Чжэнляна на длинную набережную у реки Хуньхэ. Всю дорогу она крепко сжимала руль и поджимала губы, сдерживая смех. Она спросила Лю Чжэнляна:
— Сколько такой мастер на все руки, как ты, зарабатывает в месяц?
— Сейчас я получаю на руки чуть больше четырёх тысяч, а наш заведующий отделением — шесть тысяч, — ответил Лю Чжэнлян.
— До чего же мало ты заколачиваешь, — сказала Ай Чэнь. — Ты ведь учился больше двадцати лет, а в итоге получаешь всего на тысячу больше, чем официант, открывающий пиво в ресторане. Если тому посчитать премии за каждый вскрытый флакон, он и вовсе на тысячу больше тебя выйдет. Но послушай, это всё временно, так не может продолжаться вечно. Я хоть и не особо образованная, но понимаю: если чем больше человек учится, тем меньше он получает, то кто вообще захочет учиться? Улицы заполнят одни невежды, и кто тогда будет лечить людей?
— Сначала нужно решить проблему с тем, что врачей постоянно притесняют, — сказал Лю Чжэнлян. — Только когда знания начнут уважать, люди захотят становиться врачами и поступать в медицинские вузы. Кем мы себя считали, когда учились? Для нас это был путь к тому, чтобы в корне улучшить качество жизни своих семей. А теперь, если дети знакомых спрашивают меня, какой факультет выбрать, я каждый раз думаю, не отговорить ли их от медицины вовсе.
— Ты скучаешь по больнице Хэпин? — спросила Ай Чэнь.
— Честно говоря, я до сих пор размышляю, как бы мне туда вернуться, — признался Лю Чжэнлян. — Там была такая атмосфера, какой больше нигде нет.
— Какая атмосфера? — полюбопытствовала Ай Чэнь.
— Ну, возьми, к примеру, обычные больницы, — начал Лю Чжэнлян. — Большинство людей там, конечно, порядочные, но врачи — не святые. Звания, борьба за гранты, авторство научных трудов — во всех этих вопросах выгоды ты обязательно столкнёшься с тем, как завотделением давит на профессора, руководящего проектом, профессор притесняет лечащего врача, лечащий врач — аспиранта, а аспирант — того, кто послабее. Эти пороки есть везде, где есть люди; где люди — там всегда разные лагери и борьба. Присвоение званий, награды — во всём должна соблюдаться иерархия и чинопочитание. С моим характером я бы и дня там не выдержал. Но, к счастью, в больнице Хэпин этого не было. Там уважали профессионализм, и то счастье от ежедневного получения новых знаний — это то, по чему я скучаю больше всего.
— Интеллектуал, когда начинает хитрить, становится опаснее всех, — заметила Ай Чэнь. — А во Второй больнице тебя обижают?
— Я здесь надолго оставаться не собираюсь, — ответил Лю Чжэнлян. — К тому же в этой маленькой больнице нет ни проектов, ни научной работы, поэтому и человеческие отношения гораздо проще. Мне здесь даже нравится.
Они проболтали почти до девяти вечера, пока Ай Чэнь, не желая расставаться, не отвезла Лю Чжэнляна домой. Когда машина заехала во двор, их увидела мать Лю Чжэнляна.
Стоило Лю Чжэнляну войти в дом, мать спросила:
— Это что, Ай Сань-доченька была? Ты что, решил меня в могилу свести? Собираешься до конца дней в Фушуне прозябать? Ты хоть понимаешь, что если вы поженитесь, у ваших будущих детей будет гораздо меньше путей в жизни, они с рождения будут людьми второго сорта, понимаешь? Мы с отцом во всём себе отказывали, чтобы дать тебе такое образование, а ты теперь решил нас жизни лишить? Говорю тебе: если продолжишь с ней видеться, можешь больше на порог не показываться.
Вспылив, Лю Чжэнлян развернулся и ушёл ночевать к деду. Поздним вечером он через весь город катил на тарахтящей маленькой моторикше. Старик спал мало, и, увидев обиженного внука, тут же спросил, что случилось. Лю Чжэнлян по порядку рассказал деду всю историю про Ай Чэнь.
— Делов-то у тебя, — отозвался старик. — Зачем мужику столько думать, когда он в жёны кого-то берёт? Девчонка-то красивая? Красивая? Ну и ладно. Статус в обществе, семейные условия — всё это чепуха. Посмотри на нас с твоей бабкой: мой отец был в плену у гоминьдановцев. Какое бы давление ты ни испытывал, разве оно сравнится с моим? А я присмотрел её, полюбил и решил, что проживу с этой женщиной всю жизнь. Красивая — и мне за всю жизнь не надоест на неё смотреть. Мужик не должен постоянно оглядываться, если кто приглянулся — иди напролом, главное — не жалей потом. Небеса помогут тебе обрести равновесие.
С дедом Лю Чжэнлян всегда находил общий язык. Поговорив, он лёг на кровать в той самой спальне, где когда-то жила кинозвезда Ли Сянлань, и, взяв телефон, принялся листать ленту Ай Чэнь.
Внезапно он увидел новый пост своей бывшей девушки из Хубэя: «Один бокал на двоих». К посту прилагалось фото с двумя бокалами и бутылкой вина на фоне песчаного пляжа, где едва заметно виднелись две пары ног.
Лю Чжэнлян поставил лайк и долго думал, что бы такое написать в комментариях — что-то вроде «красивый вид», просто чтобы напомнить о себе. Но пока он набирал текст, запись стала недоступна.
Стоило ему поставить лайк, как она скрыла от него свою ленту.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
