Ночной ветер трепал полы её одежд, поднимая рябь на истерзанной душе.
Подойдя к покоям, Ин Хуань не вошла сразу: ступив на каменные ступени, она замерла у входа и на мгновение прикрыла веки.
Вдали качнулся свет дворцового фонаря; навстречу ей торопливо выбежала служанка:
— Государыня…
Она открыла глаза, окинула девушку взглядом и коротко кивнула:
— Приготовьте горячую воду. — С этими словами она переступила порог.
В груди поднялся беззвучный вздох: вокруг всегда были люди, за каждым шагом следили чужие глаза, даже краткого покоя наедине с собой было не сыскать.
Большая часть ночи уже миновала, на востоке небо едва заметно подёрнулось синевой. Спать она не ложилась, да и вряд ли смогла бы сомкнуть глаз.
Слюдяную ширму раздвинули. Сбросив изодранные одежды, она отослала служанок прочь, не позволив никому остаться прислуживать, и одна вошла в купальню.
Сандаловую скамеечку купальни покрывало мягкое ярко-жёлтое полотно, ступать босыми ногами было тепло и приятно.
Вода была нагрета в самую пору: не горячая и не прохладная. На поверхности покачивались лепестки цветов, расходясь лёгкой рябью; вода была прозрачной до самого дна.
Ин Хуань опустила руку, коснулась воды и, опустив взгляд, перешагнула через край.
Она закусила губу: тело пронзила острая боль, а след от его зубов на плече при соприкосновении с водой отозвался нестерпимым жаром.
На прозрачную гладь всплыли тонкие алые струйки крови, разошлись кругами и медленно растаяли без следа.
Боль не отпускала, кровь всё ещё сочилась — совсем немного, но тело ныло нестерпимо. Сказать об этом никому было нельзя, оставалось лишь терпеть.
Взяв мягкий холщовый платок, она натёрла его душистым бобовым мылом, смочила водой и стала медленно намыливать тело тело.
Шея, ключицы, грудь, талия.
Повсюду остался его запах, повсюду пламенели пугающие, оставленные им следы, которые невозможно было скрыть.
Ломило поясницу, к сокровенному месту нельзя было даже прикоснуться — эта саднящая боль жгла калёным железом. Что ж, если он так жаждал, чтобы она запомнила эту ночь, она запомнит её.
И вовек не забудет.
Откинув голову на край бадьи, распустив мокрые волосы по дереву, она тихо перевела дух и устремила взгляд к потолку, где поблёскивала позолота. Мысли смешались, в голове была пустота.
Пока тело лежала в тёплой воде, первая режущая боль постепенно улеглась, сменившись тупым онемением.
Она слабо усмехнулась и выпустила из рук полотно, глядя, как оно медленно покачивается на воде и идёт ко дну.
Какой бы невыносимой ни была сердечная боль, в конце концов и она притупится, потеряет значение, сотрётся из памяти…
Мысли путались. Она не знала, сколько времени провела в воде, а подушечки пальцев уже побелели и сморщились.
Служанки за ширмой забеспокоились и несмело позвали:
— Государыня?..
Ин Хуань очнулась от оцепенения и лишь теперь заметила, что пальцы бессознательно растёрли лепестки цветов: густой багряный сок растекся по тонким линиям ладони, напоминая свежую кровь… ту самую кровь.
Цветы распускаются и облетают — для этого довольно одной-единственной ночи.
Проведя ладонью по воде, она смыла остатки лепестков, поднялась из купальни и негромко отозвалась служанкам за ширмой:
— Велите распорядителю: пусть немедленно призовёт Ди Фэна во дворец.
Свечи в покоях так и не погасли до самого рассвета.
Едва унесли утреннюю трапезу и Ди Фэн толкнул створку дверей, выходя наружу, как на крыльце нос к носу столкнулся с Шэнь Учэнем, облачённым в безупречное парадное чиновничье одеяние.
Широкие рукава Шэнь Учэня колыхались на утреннем ветру. Подняв глаза у подножия ступеней и заметив военачальника, он замер от изумления:
— Ты… как ты оказался здесь в такой час?
Ди Фэн быстро сбежал вниз, пропустив вопрос мимо ушей, и лишь спросил:
— Только что вернулся из-за городских стен?
Шэнь Учэнь слабо улыбнулся:
— Да.
Брови Ди Фэна оставались сдвинутыми, суровое лицо не смягчилось; он коротко кивнул:
— Государыня ожидает тебя. — С этими словами он собрался пройти мимо.
Шэнь Учэнь придержал его за край рукава и вполголоса спросил:
— Государыня призвала тебя посреди ночи… что-то стряслось?
Ди Фэн посмотрел на него тёмным, непроницаемым взглядом. Губы его шевельнулись, но в конце концов он лишь качнул головой:
— Ничего особенного. Лишь отдала распоряжения касательно порядка возвращения в столицу.
Услышав слова «возвращение в столицу», Шэнь Учэнь разжал пальцы и сдавленно вздохнул:
— Что же ждёт тебя дальше… — Он осёкся: — Впрочем, пустое. — Больше не глядя на военачальника, он натянул сдержанную улыбку и после доклада дворцовой стражи переступил порог покоев правительницы.
Ди Фэн смотрел, как за его спиной смыкаются тяжёлые створки. Застыв на мгновение, он развернулся и зашагал прочь широкими, решительными шагами.
Ин Хуань спешно вызвала его посреди глухой ночи и продержала до первых лучей солнца. То, что она открыла ему, повергло его в неописуемый ужас, и он едва нашёл в себе силы согласиться.
Но государыня непреклонно стояла на своём, не оставляя ему выбора.
Она согласилась довериться этому человеку… согласилась принять помощь от их злейшего врага ради столь отчаянного, рискованного замысла!..
Ди Фэн до боли сжал кулаки. Что ж, раз она нашла в себе силы поверить тому мужчине — он без колебаний поверит ей!
Войдя в покои, Шэнь Учэнь выровнял шаг, подобрал широкие рукава и отвесил глубокий поклон:
— Государыня.
Голос Ин Хуань звучал приглушённо, с печатью глубокой усталости:
— Присаживайся.
Лишь тогда он медленно поднял голову и посмотрел на неё. Лицо государыни пылало румянцем, но губы оставались бескровными; хоть на дворе стояла жара, она надела поверх платья безрукавку с высоким стоячим воротом.
Шэнь Учэнь невольно задумался, и в его мыслях забрезжила смутная догадка.
Ин Хуань посмотрела на него:
— Он уехал?
Тот склонил голову:
— Ваш слуга поднялся на рассвете и лично проводил его за городские стены.
Ин Хуань отвела взгляд, провела пальцем по краю чайной чаши на столе и на мгновение умолкла.
Однако Шэнь Учэнь продолжил:
— Утром, после его отъезда, слуги из зала Цзинъян доложили об одном странном происшествии.
Ин Хуань подняла глаза и слегка прищурилась:
— О чём речь?
Шэнь Учэнь отвёл взгляд, немного помедлил и заговорил заметно тише:
— …Сказали, с постели в боковом покое пропала шёлковая простыня.
Ин Хуань на миг кинула на него взгляд, но тут же лицо её залил густой, обжигающий румянец. Жар докатился до самых ушей и шеи, во всём теле возникло нестерпимое смущение.
Та шёлковая простыня…
На ней осталась её кровь.
Но зачем этот мужчина забрал её с собой?!
Сердце отчаянно колотилось в груди; сжав угол стола, она перевела дыхание и, лишь когда буря внутри немного улеглась, снова посмотрела на Шэнь Учэня:
— После рассвета кортеж покидает город и возвращается в столицу. Всё готово к отбытию?
Шэнь Учэнь склонил голову:
— Государыня, будьте спокойны. — Он взглянул на Ин Хуань: — Ваш слуга хотел спросить…
Ин Хуань вскинула бровь:
— Говори, если есть что сказать.
Шэнь Учэнь опустил глаза:
— Что будет с генералом Ди по возвращении в столицу?..
Ин Хуань поднялась с места, давая понять, что разговор окончен:
— Я сама всё решу, не о том тебе следует беспокоиться.
Шэнь Учэнь умолк и лишь спустя мгновение произнёс:
— Слуга государыни всё понял.
Ин Хуань уже шла в глубь покоев, не желая продолжать беседу; шлейф длинного платья волочился за ней по полу, стелясь полосой царственного алого шёлка.
Жизнь Ди Фэна, всю его честь и славу она отдала в руки того человека.
Оставалось лишь надеяться, что он… не обманет её доверия.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
