С наступлением рассвета императорский выезд покинул городские ворота. Солнце поднималось, паля ещё беспощаднее, чем накануне.
Люди и кони выглядели утомлёнными, поэтому кортеж двигался не спеша.
Ди Фэн во главе войска Фэншэн охранял правительницу по обе стороны кортежа; сам он ехал верхом впереди, внушая трепет своей непоколебимой выправкой.
Ин Хуань сидела в повозке, напряжённая всем существом. Занавесь не была опущена, она то и дело выглядывала наружу, а пальцы непрестанно комкали край платья — тревога не отпускала ни на миг.
Четырёхколёсная повозка была заметно меньше парадной императорской колесницы: хоть её и потряхивало на неровной дороге, она шла куда быстрее и легче.
Они отъехали от города уже почти на тридцать ли, но кругом царило полное безмолвие. Не было слышно ничего, кроме глухого топота копыт по песку — то затихающего, то сбивающегося.
На сердце Ин Хуань внезапно стало неспокойно. Приподняв боковую занавеску повыше, она выглянула наружу.
Издали на взмыленном коне мчался всадник. Поравнявшись с Ди Фэном, он натянул поводья и стал что-то торопливо докладывать; из-за расстояния до повозки не долетало ни единого слова.
Когда гонец вернулся в строй, Ди Фэн резко осадил коня, развернулся и галопом подскакал к повозке:
— Государыня, армия Еци снялась с лагеря и двинулась на восток.
Сердце Ин Хуань тяжело упало, перехватив дыхание.
Она всё-таки напрасно поверила ему.
Его вчерашнее «хорошо» до сих пор звенело в её ушах, а он уже увёл войско на восток, в совершенно противоположную сторону!
Ин Хуань прикусила губу, пальцы до боли стиснули жёлтое сукно под ней. Если он посмел так поступить — пусть пеняет на себя!
Она подняла взгляд на Ди Фэна и только открыла рот, чтобы отдать приказ, как вдалеке кто-то из воинов закричал:
— Генерал, глядите!
Ди Фэн стремительно развернулся в седле, вглядываясь назад, а затем хлестнул коня плетью и помчался обратно во главу строя.
Ряды стражи загораживали обзор, Ин Хуань не видела, что происходит; не выдержав, она приказала остановить повозку и поднять переднюю занавесь.
Порыв горячего ветра ворвался внутрь, неся с собой пыль и запах раскалённого песка; духота обдала тело дрожью.
Ин Хуань посмотрела вдаль: на горизонте возникла чёрная точка, стремительно приближавшаяся к ним. Вскоре стало ясно, что это один-единственный всадник на коне.
Внутри у неё всё похолодело.
Всадник летел во весь опор. Не прошло и нескольких минут, как он оказался всего в ста шагах от авангарда войска Фэншэн.
Чёрные латы, белый султан на шлеме, длинное копьё в руке, под ним — лоснящийся вороной скакун.
Дыхание Ин Хуань перехватило. Не отрывая глаз, она смотрела на него, пока пальцы мелко дрожали.
Она решила, что он бросил её, она не смела поверить, что перед ней он.
Но что он делает?!
Она просила его явиться с войском и сделать вид, будто он нападает на кортеж, а он отправил армию на восток и прискакал в одиночку!
Ладони Ин Хуань взмокли от холодного пота. Не понимая его замысла, она могла лишь смотреть на него, на Ди Фэна и на замерших тайшуйских воинов.
Он… ему надоело жить?!
Всадник резко осадил скакуна; боевой конь встал на дыбы, протяжно заржав и взрывая копытами песок — и конь, и всадник источали необузданную, свирепую силу.
Он с размаху вонзил копьё в землю, не сводя глаз с Ди Фэна, затем плавно завёл руку за спину и достал боевой лук.
Вложил стрелу. Натянул тетиву.
Гранёный бронзовый наконечник блеснул на полуденном солнце, на мгновение ослепив её.
От него веяло смертельным холодом.
Кисть стрелка едва заметно шевельнулась, локоть ушёл в сторону.
Лук, стрела и наконечник в единый миг сменили направление.
Трёхгранное остриё сверкнуло на свету.
Оно целило прямо ей в переносицу.
В уголках глаз Ин Хуань разлился ледянящий холод.
Словно зимой у отвесной скалы солнце блеснуло на ледяных иглах — пробирающий до костей мороз.
Ди Фэн оцепенел от ужаса; не успев ничего обдумать, он молниеносно выхватил меч и дважды рассёк воздух!
Железные доспехи и медные щиты поднялись подобно чёрной волне, строй мгновенно разомкнулся, и обе фланги войска Фэншэн клином бросились вперёд, стремясь взять стрелка в кольцо.
Но они опоздали на шаг!
Белый султан на шлеме Хэ Си качнулся, рука с луком чуть приподнялась.
Звякнула тетива. Запела стрела.
Сверкающий наконечник, поймав солнечный луч, рассёк воздух подобно камню, пущенному по глади реки. Описав в небе длинную дугу, стрела пронеслась над рядами щитов и лесом копий, устремляясь прямо к повозке в глубине строя.
Расстояние в сто шагов стрела преодолела за долю мгновения.
В один взмах ресниц наконечник оказался возле неё: мелькнул синевато-белый отблеск, остриё резко клюнуло вниз и глубоко ушло в песок перед самой повозкой.
Оперение стрелы всё ещё мелко вибрировало; белые перья покрылись пылью, словно снег, запятнанный тушью, и смотреть на них было жутко.
Сердце сначала оборвалось, а затем внутри поднялась сокрушительная волна, накрывая с головы до ног.
Спина Ин Хуань мгновенно взмокла от пота. Она смотрела вперёд, но с такого расстояния разглядеть его лицо было невозможно.
Однако она чувствовала…
Этот человек улыбался.
Она взглянула на вонзившуюся перед повозкой стрелу, и перед глазами тотчас возникло его лицо.
Тонкие губы, острые, как лезвие клинка, чуть приоткрыты, уголок рта насмешливо приподнят, вроде бы и улыбка, но без тени тепла, до предела холодная и беспощадная.
За всю свою жизнь она не встречала мужчины более непостижимого, чем он!
Чего он… чего он добивается на самом деле?
Обе фланги войска Фэншэн сомкнулись, чёрной стеной оцепив его со всех сторон и не оставив ни малейшей лазейки.
— Посягнувший на повозку правительницы должен умереть!
Взгляд Ди Фэна похолодел. Сжав рукоять меча, он тронул поводья и направил коня вперёд, раздвигая ряды воинов.
Замысел Ин Хуань был ему предельно ясен: император во главе отряда должен был сымитировать нападение, полководец — встать на защиту, а едва клинки скрестятся, позволить ему беспрепятственно уйти.
Но он никак не ожидал, что этот человек явится в одиночку, да ещё и вправду выпустит стрелу!
Одежда под доспехами Ди Фэна промокла от холодного пота: если бы стрела отклонилась хоть на цунь — что было бы тогда?!
Армии Еци позади нет, перед ним лишь один-единственный всадник, вокруг стоят тысячи воинов Фэншэн — отступать некуда, уклониться нельзя, выпустить его из кольца невозможно.
…Этот мужчина сознательно вынуждал его вступить в бой.
Оружие тайшуйских ратников блестело на солнце; стоило Ди Фэну отдать приказ, градом стрел и ударами клинков этого дерзкого чужака немедленно разорвали бы на части!
Сердце Ди Фэна сковал тяжкий холод. Слова Ин Хуань, сказанные ночью при свете свечей, всё ещё звучали у него в ушах:
«…Если он придёт, не смей причинять ему вред».
Она заключила с ним соглашение: раз он согласился помочь ей, она обязана была ответить ему честностью.
Взгляд Ди Фэна потемнел. Армия Тайшуя подчинялась только его слову, но именно этого приказа он не мог произнести.
Как отпустить его сейчас? И как его не отпустить?!
Там, где ступал его конь, шеренги расступались в обе стороны, подобно волнам, освобождая дорогу полководцу.
Он посмотрел на Хэ Си и увидел в его глазах пылающий огонь. Рука императора метнулась к стремени, пальцы сомкнулись на древке длинного копья, одним рывком выдёргивая его из земли.
Ди Фэн внутренне подобрался и инстинктивно потянулся к мечу, но не успел!
В мгновение ока всадник сорвался с места: копьё волочилось наконечником по земле, вздымая клубы пыли и песка, застилавшие свет солнца так, что невозможно было ничего разглядеть.
Хэ Си резко вскинул руку — наконечник копья нацелился прямо в грудь Ди Фэна, целя в самое сердце.
Бронзовое остриё сверкнуло на свету, тёмно-красный султан на наконечнике казался сгустком запекшейся крови.
Ди Фэн натянул поводья, уклоняясь в сторону, и выставил меч, намереваясь отбить древко.
Но не успела сталь коснуться дерева, как Хэ Си разжал ладонь и широким взмахом швырнул копьё прочь: оружие вылетело за пределы строя и с глухим стуком упало далеко в песок.
Затем он метнул взгляд на Ди Фэна.
Клинок в руке полководца так и застыл в воздухе: он не успел понять, что произошло.
Хэ Си хлестнул коня плетью и в долю секунды поравнялся с ним; его рука молниеносно выхватила висевший у седла меч, и остриё со звоном упёрлось в нагрудник доспехов Ди Фэна.
Стыки между металлическими пластинами с треском разошлись, броня лопнула надвое.
Кругом воцарилась гробовая тишина.
Пронзительный скрежет рвущегося металла эхом прокатился от авангарда до самого тыла.
Хэ Си остановил руку, но сила выпада была такова, что тонкая ткань нательной рубахи под бронёй тоже разорвалась.
Холодное лезвие коснулось обнажённого тела, сверкая на солнце серебристым блеском.
Лица воинов Фэншэн посерели. Они смотрели издали, готовые ринуться вперёд, но не смели шелохнуться: сделай они хоть шаг, и чужой клинок насквозь пронзит грудь их полководца!
Хэ Си смотрел Ди Фэну прямо в глаза и негромко, размеренно произнёс:
— Она — Моя.
Ди Фэн вздрогнул. Тепло в груди мгновенно угасло, ледяная сталь словно заморозила кости.
Этот человек оставил армию, прискакал один, натянул лук, вынудил его выйти на бой — и всё это ради одной-единственной фразы!..
Он хотел показать ему, что Ди Фэн ему не соперник.
Сломить его на глазах у всей тайшуйской армии — для военачальника не было позора горше этого.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
