Но опоздали на целую четверть часа.
Когда паланкин прибыл к залу Цзючун, утренний совет уже завершился, и большинство сановников успело разойтись. Те немногие, кто всё ещё оставался на дворцовых ступенях, стояли с потемневшими лицами — ни у кого вид не был спокойным.
Поистине, едва улеглась одна буря, как тут же грянула новая.
Слуги вывели Ин Хуань из зала; с лицом, полным острой тревоги, она торопливо села в паланкин и приказала немедленно нести её в Придворную палату лекарей.
Личный визит государыни в Палату лекарей — подобное случалось небывало редко.
Лицо Ин Хуань было настолько ледяным, что никто не посмел перечить или задавать вопросы. Паланкин стремительно понесли по западной галерее Северной улицы, миновали ворота Сюанью, проследовали ещё добрую сотню шагов и остановились лишь у площадки Сяоиньтай1.
В Палату лекарей гонец уже успел принести весть. Ещё до прибытия выезда дежурившие в тот день глава палаты, главный управляющий, помощник управляющего, четверо старших лекарей, семь учеников высшего отделения и двенадцать учеников среднего отделения вышли наружу и замерли в ожидании.
Когда паланкин остановился у площадки Сяоиньтай, люди, ещё не дожидаясь, пока правительница ступит на землю, опустились на колени и совершили троекратный земной поклон.
Личный приезд государыни в Палату лекарей повергал их в неподдельный трепет!
Ин Хуань вышла из паланкина и, не дожидаясь помощи слуг, быстрым шагом направилась к дверям.
Служители палаты стояли на коленях, сердца их колотились у самого горла: никто не понимал, какое несчастье заставило правительницу явиться сюда лично.
Остановившись перед коленопреклонёнными чиновниками, Ин Хуань вскинула руку и резко взмахнула широким рукавом:
— Встаньте. Государыня пришла не судить вас.
Люди с облегчением перевели дух и поднялись, выстроившись по обе стороны. Но стоило им поднять глаза на лицо Ин Хуань — ледяное, сумрачное и суровое, — как тревога охватила их с новой силой.
Помощник управляющего Сюй Чжичжан шагнул вперёд и только собрался заговорить, как Ин Хуань глухо произнесла:
— В восточной армии Тайшуя вспыхнуло великое моровое поветрие.
От этих слов сердца сановников, едва успевшие успокоиться, вновь оборвались вниз.
В армии мор… Неудивительно, что государыня лично явилась в Палату лекарей!
У Сюй Чжичжана потемнело в глазах, тело качнулось, и лишь благодаря стоявшему позади ученику, вовремя подставившему плечо, сановник удержался на ногах.
Голос его слегка задрожал:
— Прошу государыню пройти внутрь.
Ин Хуань ничего не ответила. Внимательно оглядев собравшихся — несколько десятков человек, — она так и не нашла среди них Нин Мо, отчего её брови сошлись к переносице:
— Где сегодня смотритель Нин?
Сюй Чжичжан раскрыл рот и лишь спустя мгновение ответил:
— Смотритель Нин по заведённому порядку дежурит сегодня в Дворцовой аптеке и в палату не заходил.
Хотя Нин Мо и получил должность смотрителя дворцовых покоев, он всё так же числился служащим Палаты лекарей, не получив ни лишней крупицы жалованья, ни прибавки к реальной власти. В Палате лекарей каждый понимал, что назначение на этот пост было лишь формальностью со стороны Ин Хуань, призванной возвысить его положение перед двором.
По записям Ведомства чинов, когда девять лет назад Нин Мо поступил на службу, его родители уже умерли. В доме он оставался один: предки не стяжали ни почестей, ни заслуг перед престолом, а среди боковых ветвей не осталось близкой родни.
Пусть происхождение его и было скромным, при подобных обстоятельствах это избавляло от лишних хлопот.
Выслушав ответ, Ин Хуань коротко кивнула и зашагала в глубь покоев:
— Заходите все.
Утреннее донесение с востока застало её врасплох: спустя месяц после того, как полки Чэнь Цзиня вошли в Южное Ху, в рядах началась болезнь. А к тому времени, когда Ди Фэн повёл отряд на север от Чжучжоу и соединился с главными силами, моровое поветрие среди войск, стоявших к западу от гор Циньшань, уже свирепствовало вовсю.
Земли к западу от Циньшаня в Южном Ху отличались сыростью и низинами, к тому же наступил перелом от лета к осени. Чэнь Цзинь по незнанию слишком долго держал войско на одном месте, и воины стали массово страдать от ядовитых болотных испарений.
В походе армию сопровождали всего трое учеников высшего отделения палаты. Молодые и неопытные, они никогда прежде не сталкивались с подобной бедой: растерялись, испугались и совершенно не представляли, что предпринять. К тому же лекарства, взятые ими перед выходом из столицы, предназначались для врачевания резаных ран и переломов; о морах никто не помышлял, и теперь войско оказалось в глуши без единой крупицы средств против лихорадки и болотной заразы!
Поначалу Чэнь Цзинь не осознавал всей гибельности поветрия и медлил с донесением в столицу. Но когда Ди Фэн вернулся и принял командование, он сразу понял, что дело принимает страшный оборот. Если так пойдёт дальше, войско погибнет в собственном лагере ещё до того, как скрестит клинки с неприятелем!
Особенно пятнадцать тысяч воинов войска Фэншэн, не пошедших с Ди Фэном на юг: каждый из них годами проливал кровь плечом к плечу с генералом, за каждого у него разрывалось сердце!
Весть достигла столицы этим утром. Услышав донесение на совете, Ин Хуань не могла усидеть на троне. Все её мысли были прикованы к гибнущим от заразы ратникам, но пуще всего к Ди Фэну, находившемуся за тысячи ли от столицы: жива ли армия, жив ли он сам?!
Случись с ним беда… что она станет делать дальше?!
Он отдал ей свою верность, он отдал ей свои лучшие годы, но она не могла позволить ему отдать за неё жизнь!
Именно поэтому, едва окончив совет, она в спешке помчалась в Палату лекарей, желая лично услышать, как эти старые врачеватели намерены спасать войско!
Глава Палаты лекарей Вэй Чан, в отличие от нерешительного Сюй Чжичжана, отличался решительным и твёрдым нравом. Выслушав государыню и быстро обдумав услышанное, он шагнул вперёд и доложил:
— Государыня, медлить нельзя. Полагаю, следует немедля собрать десять старших лекарей для составления единого предписания, а затем приказать Дворцовой аптеке за ночь приготовить снадобья от летнего мора, болотной лихорадки и средства для укрепления сил. Трём ученикам, находящимся при армии, доверять дело опасно. Государыне следует направить опытного лекаря прямо в Южное Ху, чтобы он прибыл в лагерь восточного войска, огласил высочайшую милость и доставил лекарства. Только так можно успокоить армию и погасить заразу.
Речь его звучала стремительно, но на редкость складно и разумно.
Ин Хуань промолчала, переведя взгляд на остальных.
Сюй Чжичжан нахмурился, поразмыслил и, склонив голову, произнёс:
— Покорный слуга согласен с предложением.
Вслед за ним и остальные лекари и ученики палаты один за другим выступили вперёд:
— Мы разделяем это мнение.
Ин Хуань глубоко вздохнула, пальцы её невольно впились в деревянный подлокотник кресла:
— Тогда решено. — Окинув взглядом дежурных, она чуть приподняла бровь: — Скажите, кого отправить в Южное Ху будет надёжнее всего?
Вопрос упал в тишину, словно камень в бездонную пропасть.
Все опустили головы и нахмурились, ни один голос не нарушил молчания. В восточной армии бушует мор; что творится там на самом деле, не знает никто. Ручаться за то, что удастся остановить болезнь, не мог ни один врачеватель. Справишься с делом — заслуга сомнительна, не совладаешь — падёт тяжкая вина. К тому же отправляться в очаг поветрия опасно для собственной жизни. Кто по доброй воле вызовется принять такое поручение?!
Глядя на их замешательство, Ин Хуань всё поняла без слов. На её губах заиграла холодная, злая усмешка:
— Как же так? В огромной Палате лекарей не нашлось ни одного человека, готового разделить заботу государыни?
Лекари покрылись холодным потом и в панике опустились на колени:
— Государыня, пощадите!
Ин Хуань, и без того снедаемая тревогой, вспыхнула гневом и уже собиралась обрушить на них кару, как вдруг от ворот двора донёсся низкий, спокойный мужской голос…
- Сяоиньтай (小银台) — малая придворная приёмная площадка перед правительственными учреждениями запретной зоны дворца, где останавливались экипажи и паланкины сановников и монарших особ.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
