Наблюдая за тем, как заходит солнце, оба втайне радовались своей удаче, позволившей им благополучно пережить этот столь бурный день. Силуэты Ма Ляна и бабушки Цзян давно скрылись из виду, но Кэ Юэ всё ещё смотрела в ту сторону, где они исчезли, не в силах оторвать взгляд, полный глубокой привязанности.
— Тяньмин-гэ, теперь в этом мире ты остался моим единственным близким человеком.
— Как? Разве они не вернутся?
— Да, я попросила бабушку вернуться за людьми из Шэньду Цзюгун и проводить их обратно на гору Шэньду.
— А что потом?
— А потом… боюсь, что после этого больше не увижу ни бабушку, ни Вайгун.
Цзин Тяньмин изумился и спросил:
— Ты не говорила бабушке, что хочешь попросить её помочь нам справиться с Сюй Жан и спасти тётю Дуаньму?
— Не говорила. Если бы я сказала, разве бабушка согласилась бы уйти? — Кэ Юэ покачала головой. — Я не хочу, чтобы бабушка и Вайгун снова рисковали. Они уже в таком почтенном возрасте, и им наконец-то удалось воссоединиться…
— Я понимаю, — Цзин Тяньмин тоже улыбнулся. — Я одобряю твой поступок. Спасение тёти Дуаньму — наше дело, мы сами со всем справимся.
Вспомнив, как она только что бросилась к Вайгун и крепко обняла его, прижавшись головой к его широкой груди, Кэ Юэ почувствовала, как на сердце разливается сладость.
— Тяньмин-гэ, как ты думаешь, Вайгун, бабушка и младшие братья и сёстры из Шэньду Цзюгун будут жить счастливо и в безопасности?
— Не волнуйся, вместе им точно будет весело, — чтобы утешить Кэ Юэ, Цзин Тяньмин намеренно рассмеялся. — Боюсь только, они в порыве веселья разнесут весь Шэньду Цзюгун, и когда ты, как гучжу, вернёшься на гору, тебе негде будет жить.
Кэ Юэ кивнула и добавила:
— Как же хорошо, что Вайгун сумел найти меня.
— Да, это и вправду замечательно, — Цзин Тяньмин протянул руку и погладил Кэ Юэ по голове. — Будь спокойна на все сто двадцать процентов, вы ещё обязательно встретитесь.
Кэ Юэ тихонько отозвалась, шмыгнула носом, моргнула и, широко улыбнувшись, сказала:
— Скоро совсем стемнеет, пойдём и мы. Мне совсем не хочется ночевать в толпе из нескольких сотен этих соблюдающих правила учеников школы служилых.
— Ха-ха-ха! Золотые слова, — Цзин Тяньмин тоже рассмеялся.
— О чём это вы? Так весело смеётесь, — пока они разговаривали, к ним подошёл Лю Би.
Увидев его, Цзин Тяньмин кивнул и сказал:
— Я видел, как вы, люди из школы служилых, столпились в одном месте и что-то обсуждали. Решил, что мешать будет неудобно, вот и не стал подходить.
— Верно, — добавила Кэ Юэ. — Вы там долго шумели. Все дела уладили?
— Тяньмин, на этот раз благодаря тебе наша школа избавилась от скверны, — Лю Би отвесил глубокий поклон до самой земли и произнёс: — И за Тань-дагэ Тань Чжицюэ ты тоже отомстил.
— Мы же братья, к чему такие церемонии? — ответил Цзин Тяньмин. — А как ты? Моя расправа над Шао Гуанцин не доставила тебе хлопот?
— Я давно собрал все улики и показания свидетелей, просто Шао Гуанцин был слишком влиятелен, и я не мог действовать открыто, — в глазах Лю Би промелькнул огонёк, на лице появилась улыбка. — Не скрою, шум был из-за того, что мы выбирали нового верховного наставника школы конфуцианства.
— Неужели… ты стал новым верховным наставником школы конфуцианства? — сердце Кэ Юэ ёкнуло, предчувствуя недоброе.
— Именно! — Лю Би не мог скрыть радости, она так и сияла на его лице.
— Это просто прекрасно, — Цзин Тяньмин искренне обрадовался за Лю Би и даже легонько подтолкнул его, возбуждённо воскликнув: — Ну ты даёшь! Теперь процветание школы конфуцианства в твоих руках. Тань-дагэ был бы счастлив, узнай он об этом!
— Ха-ха! — Лю Би довольно рассмеялся. — Сегодня вечером будет небольшой пир, не хотите ли остаться и отпраздновать вместе с нами?
— Это… — Цзин Тяньмин знал, что Кэ Юэ хочет уйти как можно скорее, и посмотрел на неё. Но взгляд девушки был затуманен, она о чём-то размышляла и не заметила его знака.
— Пожалуй, мы откажемся, — ответил Цзин Тяньмин Лю Би. — Чтобы справиться с вашим мечевым строем Ба-и, пришлось потратить немало нэйюань. И я, и А-Юэ очень устали и сейчас мечтаем только о сне. Так что в другой раз…
— Устали? Вот как? — Лю Би перебил его, не дав закончить. — В таком случае я вас не провожаю!
Как только Лю Би произнёс «я вас не провожаю», несколько сотен учеников школы конфуцианства внезапно выхватили мечи, окружив Цзин Тяньмина и Кэ Юэ. Лю Би отступил на несколько шагов назад и тоже обнажил свой драгоценный меч.
— Как я и предполагал, чтобы разрушить строй, ты истощил свою внутреннюю силу. Сейчас самое время тебя убить!
— Убить… меня? — Цзин Тяньмин увидел, что лицо Лю Би стало мертвенно-бледным, и это вовсе не шутка. Поражённый столь внезапной переменой, он запнулся: — По… почему? Разве мы… разве мы не братья?
— Конечно, мы братья. Но убиваю я не своего брата Цзин Тяньмина, — Лю Би процедил сквозь зубы: — Я убиваю второго принца великой империи Цинь.
— Ты! — Цзин Тяньмин застыл, не зная, что сказать.
— Разве ты сможешь честно ответить и поклясться небом, что в твоём сердце нет ни капли преданности правителю Цинь? — Лю Би говорил уверенно и красноречиво. — Нечего сказать? Я надеялся, что в схватке с мечевым строем Ба-и ты и Шао Гуанцин оба потерпите поражение и получите раны, чтобы мне не пришлось делать это самому. Но раз уж этот миг настал, я, Лю Би, не отступлю. Тяньмин, ты слишком искусен в боевых искусствах. Если не убрать тебя сейчас, пока твои силы истощены, сделать это потом будет невозможно. Я понимаю, что это значит воспользоваться опасным положением человека, но передо мной долг высшей справедливости, и я готов взять это на свои плечи.
Когда Лю Би закончил, сотни учеников школы конфуцианства снова перестроились в мечевой строй, плотным кольцом окружая Цзин Тяньмина и Кэ Юэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
