Пятая глава
Эти его слова и этот поступок оказались крайне неожиданными.
Когда Сан Чжи пришла в себя, губы Дуань Цзясюя уже накрыли её губы. Его язык скользнул внутрь, принося с собой морозную свежесть мяты, которая почему-то казалась обжигающей.
Словно пропуская электрический ток, температура продолжала расти.
Глаза Сан Чжи расширились, она подсознательно отступила на шаг, упёршись спиной в дверь, но он тут же притянул её обратно. Она невольно запрокинула голову; он перехватил её запястья, прижав их к своей груди.
В этот миг Сан Чжи больше ничего не замечала.
Все её чувства, всё, что она видела вокруг, — всё заполнил стоящий перед ней мужчина.
У Сан Чжи совсем не было опыта, она лишь пассивно принимала его ласку.
Она даже забыла закрыть глаза, глупо уставившись на его густые брови, чётко очерченные ресницы и прямую переносицу. Те самые глаза, по форме напоминавшие лепестки персика, обычно отстранённые, но при этом кажущиеся страстными, только сейчас, казалось, по-настоящему наполнились любовью.
Её сознание слегка затуманилось, но тело всё ещё оставалось скованным.
Возможно, заметив её растерянность, Дуань Цзясюй издал короткий смешок — прерывистый и сексуальный. Он поднял ладонь и закрыл ей глаза.
Поразительно властно и в то же время с бесконечной нежностью.
Полотенце, висевшее у него на плечах, упало на пол с глухим звуком. С кончиков его волос всё ещё стекала вода; остыв на воздухе, холодные капли упали Сан Чжи на шею.
Сан Чжи невольно вздрогнула.
Наконец Дуань Цзясюй отстранился, запечатлев ещё один поцелуй на её губах. Затем, склонив голову к её уху, он произнёс низким, хриплым и полным нежности голосом:
— Люблю тебя.
Сан Чжи показалось, что её уши тоже онемели.
В следующий миг он убрал руку, открывая её глаза. Подушечками пальцев он нежно погладил её по щеке.
Их взгляды встретились.
Дуань Цзясюй опустил веки, его глаза слегка сузились, в них заиграл мягкий свет. Его алые влажные губы изогнулись в едва заметной улыбке. Он смотрел на неё в упор, словно не в силах отвести взгляд.
Сан Чжи тоже заворожённо смотрела на него, будто притянутая сиянием в его глазах; её мысли всё ещё путались.
— Серьёзно тебе кое-что скажу, — голос Дуань Цзясюя звучал низко, в его словах не было ни капли смущения, лишь едва уловимая усмешка. — На самом деле я тоже не умею.
— Что? — машинально спросила Сан Чжи.
— Но ты постоянно твердишь, что я старый, так что признаваться в этом честно… — Дуань Цзясюй коснулся кончиками пальцев уголков её глаз и продолжил, — …немного унизительно.
— …
— Я тоже впервые в отношениях.
Спустя пару секунд он понизил голос и добавил:
— И я тоже впервые так сильно люблю кого-то.
Дуань Цзясюй наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне, и серьёзно произнёс:
— Так что даже не думай меня бросать.
Сан Чжи застыла с озадаченным видом.
Дуань Цзясюй с тихим смешком сказал:
— Мы уже поцеловались, теперь ты должна отвечать за меня всю жизнь.
Эти слова заставили Сан Чжи мгновенно вспомнить то, что произошло только что. В голове у неё загудело, лицо тут же залил густой румянец, а на губах всё ещё чувствовалось покалывание — ощущения были слишком реальными.
Сан Чжи прижала тыльную сторону ладони к губам и уставилась на него. Только теперь, приняв вид невинно пострадавшей, она запинаясь проговорила:
— Я… я только что согласилась, я всего лишь… Ты… ты…
— Просто я слишком обрадовался, — Дуань Цзясюй слегка кашлянул. Тон его был вежливым, но вёл он себя при этом как настоящий мерзавец. — Поэтому не сдержался. Прости, в следующий раз я буду осмотрительнее.
Сан Чжи это казалось немыслимым:
— Да кто же в первый раз… в самый первый раз сразу…
Дуань Цзясюй сдерживал смех:
— В будущем я буду следовать порядку.
— Шаг за шагом, — сказал Дуань Цзясюй. — Давай считать, что это была репетиция, идёт?
На этот раз Сан Чжи не выдержала. Она подалась вперёд и, вскипев от негодования, до неузнаваемости ущипнула его лицо, которое вечно выглядело несерьёзным.
— Совсем стыд потерял?!
Дуань Цзясюй позволил ей щипать себя и даже услужливо наклонился. Вскоре он снова выпрямился и предупредил:
— Тебе всё же лучше не подходить ко мне так близко.
Сан Чжи заартачилась:
— А я буду!
Дуань Цзясюй вскинул бровь и прямо заявил:
— Когда ты так близко, мне хочется тебя поцеловать.
Сан Чжи осеклась, неловко убрала руки и, отведя взгляд, пробормотала:
— Я всё сказала, мне пора возвращаться в университет.
— Погоди, — Дуань Цзясюй, словно что-то вспомнив, внезапно наклонился и стал внимательно рассматривать её губы. — Кажется, я задел твой рот зубами…
Сан Чжи посмотрела на него с недоверием.
Да как он… вообще… может… с таким невозмутимым видом… нести подобную чушь?! А-а-а!
Не дав ему договорить, Сан Чжи резко зажала ему рот рукой, едва ли не в истерике:
— Не задел, не задел! Ничего не было! Молчи!
Дуань Цзясюй замер, глядя на её пунцовое лицо, и рассмеялся. Его тёплое дыхание коснулось её ладони, вызывая щекотку.
— Хорошо, молчу.
Сказав это, он ещё пару раз взглянул на губы Сан Чжи и пробормотал:
— Видимо, и правда не задел.
–
Пока Дуань Цзясюй ходил в комнату переодеться, Сан Чжи достала из холодильника бутылку апельсинового сока, вытащила из тумбочки под телевизором пачку сушёного кальмара и уселась на диван.
Она разорвала упаковку, вытянула одну полоску и принялась её жевать.
Ей вспомнилось, к какому выводу пришли её соседки по комнате, когда они болтали в общежитии: «Мужчины, у которых к двадцати пяти годам нет сексуального опыта, становятся извращенцами!»
Сан Чжи мысленно внесла серьёзную поправку.
Ему уже двадцать шесть.
Слов просто нет.
Говорил о серьёзных вещах, а потом вдруг взял и поцеловал, да ещё заявил, что научит её.
Хотя сам целуется так себе.
Но при воспоминании о недавних словах Дуань Цзясюя лёгкое раздражение в душе Сан Чжи мгновенно испарилось, и уголки её губ снова невольно приподнялись. Она открутила крышку и стала пить сок маленькими глотками.
В этот момент Дуань Цзясюй вышел из комнаты. Его волосы были всё ещё влажными и небрежно падали на лоб, отчего он выглядел моложе, почти как подросток.
Он подошёл и сел рядом с Сан Чжи.
Глядя, как она грызёт угощение, словно хомячок, Дуань Цзясюй почему-то захотел рассмеяться.
Сан Чжи не поворачивала головы, но, почувствовав неловкость, внезапно выпалила:
— Можешь перестать на меня пялиться?
— Ладно, — послушно отвёл взгляд Дуань Цзясюй. Он взял со стола стакан, отхлебнул воды и вернулся к самому первому вопросу:
— Почему ты вдруг решила, что сегодня подходящий день?
Сан Чжи задумалась, не зная, стоит ли говорить.
Дуань Цзясюй усмехнулся:
— Ты ведь нарушила мои планы.
Сан Чжи покосилась на него:
— У тебя были планы?
— Угу. Собирался послезавтра вечером пойти к твоему общежитию и признаться, — невозмутимо ответил Дуань Цзясюй. — Расставить свечи в форме сердца, прийти с букетом цветов, даже речь подготовил…
— Банальщина.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
