Его дыхание было тёплым; оно касалось её уха, вызывая зуд и онемение. В его тоне слышалась насмешка — он явно поддразнивал её, вёл себя крайне несерьёзно, но это не вызывало злости.
Раздражение Сан Чжи мгновенно улетучилось. Она подняла глаза и молча уставилась на него.
— Почему молчишь? — Дуань Цзясюй выпрямился, негромко рассмеялся и сам признал: — Ладно, я знаю, что мои слова звучат по-деревенски.
— …
Услышав это, Сан Чжи поджала губы, сдерживаясь несколько секунд, но в этот раз не выдержала и рассмеялась: — А ты разве не отнекивался?
Дуань Цзясюй чуть приподнял брови: — Неужели и правда так по-деревенски?
Сан Чжи шмыгнула носом, решив не добивать его: — Сойдёт.
Она опустила глаза, посмотрела на чёрный кошелёк в своих руках и протянула его обратно: — Возвращаю.
Дуань Цзясюй не взял его, а вместо этого убрал карту в карман и как бы невзначай проговорил: — А вот это я не верну.
Сан Чжи тихо сказала: — Я и не просила возвращать.
Только тогда Дуань Цзясюй снова вытащил карту, долго смотрел на неё, опустив ресницы, и вдруг рассмеялся, пробормотав: — В моём возрасте я всё ещё могу пожить за чужой счёт.
— … — Сан Чжи ответила: — Но я не разрешала тебе тратить эти деньги впустую.
— Раз уж дала мне, почему нельзя тратить?
Сан Чжи взглянула на него: — Их нужно откладывать.
Дуань Цзясюй лениво протянул: — Откладывать тебе на приданое?
Сан Чжи ответила очень серьёзно: — Откладывать на покупку квартиры.
— Я недавно смотрела в интернете: в центре города квартира в сто квадратных метров, первоначальный взнос около пятисот тысяч, — сказала Сан Чжи. — …С такими темпами, думаю, лет за двадцать накоплю.
Дуань Цзясюй опешил и рассмеялся. Он чуть опустил голову, не сдерживая веселья; его плечи дрожали от смеха: — Ладно, буду ждать, пока ты накопишь.
Двадцать лет — это звучало довольно удручающе.
Сан Чжи подумала и добавила: — Наверное, столько времени не потребуется.
Дуань Цзясюй: — Угу, гэгэ подождёт, пока ты спрячешь его в золотом доме.
После этой перепалки Сан Чжи почти забыла, из-за чего у неё было плохое настроение. Она коснулась его руки кошельком и напомнила: — Твой.
Дуань Цзясюй взял его, вытащил две карты и протянул ей: — Босс, Ваши карты.
Сан Чжи не взяла их: — Зачем ты отдаёшь их мне?
— Мне нельзя оставлять деньги при себе, — усмехнулся Дуань Цзясюй. — Иначе как мне быть на твоём содержании?
Сан Чжи не удержалась: — Я очень расточительна.
— Значит, мне повезло, — протяжно проговорил Дуань Цзясюй, — найти такую щедрую покровительницу.
— … — Сан Чжи взяла только одну карту и осторожно убрала в сумку. — Мне она не нужна, я просто приберегу её для тебя, а если понадобится — верну.
Видя, что её настроение наконец улучшилось, Дуань Цзясюй спросил: — Разве сегодня не было ужина с коллегами? Почему ты расстроена?
Если подумать, Цзян Ин приходила к ней уже второй раз. К тому же всю последнюю неделю Сан Чжи подвергалась нападкам именно из-за неё. Она не собиралась увольняться, намереваясь ещё месяц действовать Ши Сяоюй на нервы, а потом забрать зарплату и уйти.
Боясь испортить настроение и Дуань Цзясюю, Сан Чжи не стала признаваться: — Просто наставник, который меня учит, немного раздражает.
–
Отвезя Сан Чжи в университет, Дуань Цзясюй поехал домой. Он заехал на территорию жилого комплекса и сбавил скорость. Не успел он доехать до поворота, как перед машиной внезапно кто-то выскочил.
Взгляд Дуань Цзясюя напрягся, он инстинктивно нажал на тормоз. Спина в мгновение взмокла от холодного пота, в голове на миг воцарилась пустота, затем он отстегнул ремень безопасности и вышел из машины.
Человек, бросившийся под колёса, привалился к капоту; по нему было видно, что он пьян. Удара не было, он лишь что-то невнятно бормотал под нос.
Дуань Цзясюй глубоко вздохнул и позвал: — Господин?
Мужчина выпрямился и вдруг, указывая на колёса, начал ругаться: — Твоя машина переехала мою собаку!
Услышав это, Дуань Цзясюй окинул взглядом землю, но никакой «собаки» не увидел. Он зажмурился, ещё не до конца придя в себя, и негромко сказал: — Вы пьяны, присядьте в сторонке.
— Я не пьян! — Мужчина всё ещё нетвёрдо стоял на ногах и, пошатываясь, тыкал в него пальцем. — Я говорю! Твоя машина! Сбила мою собаку! Ты должен заплатить!
На шум постепенно начали собираться прохожие.
Вскоре подошёл охранник и, разобравшись в ситуации, попытался терпеливо примирить их. Но мужчина совершенно потерял рассудок; услышав от охранника «тогда вытащите собаку», он в ярости выкрикнул: — Жизнь собаки — это что, не жизнь?!
В конце концов, не найдя иного выхода, пришлось вызвать полицию.
Дуань Цзясюй вернулся в машину и безучастно наблюдал за тем, как мужчина скандалит снаружи.
Он смог уехать только после приезда полиции.
Вся эта суматоха заняла полчаса.
Вернувшись домой, Дуань Цзясюй открыл холодильник, достал бутылку ледяной воды и жадно выпил — от холода корень языка онемел. В голове словно натянулась струна, готовая вот-вот лопнуть.
Окинув взглядом разнообразие закусок, Дуань Цзясюй поджал губы и наугад вытащил плитку шоколада.
Он сел на диван, разорвал обёртку и откусил кусочек.
Вкус был приторно-сладким.
Дуань Цзясюй машинально вытащил из кармана ту самую карту. Он долго смотрел на неё, взгляд его смягчился, а глаза-персики прищурились в улыбке. Напряжение, казалось, постепенно уходило.
Доев шоколад, Дуань Цзясюй взял сменную одежду и ушёл в душ. Когда он вышел, было уже около одиннадцати. В это время Сан Чжи наверняка уже спала.
Дуань Цзясюю совсем не хотелось спать, он долго играл в игры на телефоне и лёг только в час ночи.
А потом ему приснился сон.
Ему снилось, что в этот вечер он выпил на деловой встрече, но решил, что не пьян, и во что бы то ни стало сел за руль, а по дороге сбил того самого мужчину.
Он даже слышал собственный голос, слышал, как постоянно пытается себя остановить.
Голос был полон отчаяния, он срывался на истерический крик, словно хотел пронзить барабанные перепонки.
Однако в этом сне он всё равно сбежал.
Дуань Цзясюю снилось.
Что он стал Дуань Чжичэном.
…
Это была, пожалуй, самая беспокойная ночь в жизни Дуань Цзясюя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
