Услышав это, Сан Чжи подняла голову и поджала губы:
— Но ты же только что сказал…
— М-м?
Его тело было горячее обычного; Сан Чжи, зажатая в его объятиях, чувствовала, что он возбуждён. Лицо её залилось пунцовой краской, она никак не решалась произнести это вслух:
— Ну, это самое…
Дуань Цзясюй всё понял, посмотрел на неё и с улыбкой в голосе произнёс:
— Я тебя просто пугал.
— О.
Дуань Цзясюй только собирался освободить руку, чтобы открыть дверь в её комнату, как вдруг услышал, что прильнувшая к нему девушка пробормотала:
— Но я не испугалась.
Она сильнее сжала его одежду. На этот раз в голосе Сан Чжи отчётливо слышалось волнение, но страха не было:
— Я не говорила «нет».
Он замер и медленно убрал руку.
Дыхание Дуань Цзясюя стало тяжёлым, он выдохнул ей в шею, обжигая, словно огнём. Он прикрыл глаза, пытаясь вернуть самообладание, но из-за её слов оно мгновенно улетучилось.
— Понимаешь, о чём говоришь?
Сан Чжи казалось, что места, которых он касался, тоже начали пылать. Она изо всех сил сдерживала дрожь в голосе, стараясь казаться невозмутимой:
— Я ведь уже не ребёнок…
Не дав ей договорить, Дуань Цзясюй поднял голову и впился в её губы поцелуем.
Недосказанные слова застряли в горле. Сан Чжи не знала, что делать, и её тело оцепенело. От неожиданности она инстинктивно отпрянула, но тут же потянулась к нему навстречу.
Она отвечала на поцелуй робко и осторожно, крайне неумело.
Сан Чжи чувствовала себя так, будто парит в невесомости; её охватила тревога, и она могла лишь всем телом прильнуть к мужчине перед ней.
Это рождало совершенно незнакомые, не испытанные ранее ощущения.
Сан Чжи невольно прерывисто задышала, её голос дрожал:
— В… в комнату.
Дуань Цзясюй замер, словно усмехнувшись. Затем он послушно отнёс её в свою комнату.
Свет в комнате не горел, лишь у изголовья кровати светился ночник. Оказавшись на постели, Сан Чжи первым же делом потянулась, чтобы его выключить.
В тот миг, когда лампа погасла, Сан Чжи заметила на тумбочке рамку с их общей фотографией, сделанной на выпускном Дуань Цзясюя.
В следующую секунду Дуань Цзясюй придвинулся к ней, прижавшись всем телом к её спине. В темноте он взял рамку и не спеша положил её лицом вниз.
Его губы коснулись её затылка и стали спускаться ниже. Другой рукой он выдвинул ящик тумбочки и достал оттуда какую-то коробочку.
Шторы пропускали свет; при слабом сиянии луны Сан Чжи заметила его движение и разглядела, что у него в руке. Собрав остатки самообладания, она не удержалась от вопроса:
— Зачем ты купил…
Дуань Цзясюй легонько потянул за её одежду, но вскоре остановился. Он тихо рассмеялся и глухим голосом честно признался:
— Купил уже давно.
— Они уже пылью покрылись.
Сказав это, Дуань Цзясюй сжал руку Сан Чжи. Он пристально смотрел на неё, ничуть не скрывая своих чувств, и говорил с лёгкой одышкой.
В полумраке комнаты царила чарующая атмосфера.
Этот темноволосый мужчина с ясным взглядом сбросил свой привычный облик мягкого и воспитанного человека, и в его улыбке промелькнуло что-то порочное. Во всём его облике сквозила страсть, он намеренно искушал, завлекая её.
У Сан Чжи даже возникло чувство, будто они поменялись ролями.
Дуань Цзясюй наклонился и коснулся её.
С каждым движением он невольно прилагал всё больше силы, в голове всплывали тёмные, жестокие мысли, но стоило ему услышать её голос, как он тут же сдерживал себя.
Движения Дуань Цзясюя были нежными и тягучими, полными бесконечного терпения. Он оберегал её чувства и ласково уговаривал:
— Не бойся.
Сан Чжи уткнулась лицом в изгиб его шеи.
В этой бесконечной ночи, в тесном пространстве, в предельной близости друг к другу.
Все ощущения обострились до предела.
Тихие всхлипы девушки подействовали словно катализатор.
Они сорвали с него все маски, обнажив истинное лицо.
Он превратился в зверя, жаждущего поглотить её целиком и завладеть ею без остатка.
Уголки глаз Дуань Цзясюя покраснели, он едва слышно произнёс:
— Ты моя.
Вожделение и жажда обладания переплелись воедино.
В этот миг уже ничего невозможно было скрыть.
Эти чувства заполнили всю комнату.
Спустя какое-то время Дуань Цзясюй склонился, слизал её слёзы и повторил:
— Ты моя.
После его ласк голос Сан Чжи охрип, всё тело было в поту и казалось липким. Она хотела встать и принять душ, но ноги стали ватными, и сил совсем не осталось.
В итоге Дуань Цзясюй сам отнёс её в ванную и помог помыться. Опустив глаза, он задумчиво проговорил:
— Кажется, я не особо сдерживался.
Сан Чжи так вымоталась и устала, всё её тело ныло, что ей было не до его слов — хотелось только поскорее закончить и уснуть. Она позволяла ему делать что угодно, словно марионетка, и у неё даже не осталось сил на смущение.
Вскоре Дуань Цзясюй коснулся её и добавил:
— Почему так опухло?
— Больно?
Сонливость Сан Чжи как рукой сняло. Она глубоко вдохнула и сердито пихнула его ногой:
— Ты можешь просто помолчать?
Дуань Цзясюй тихо рассмеялся, надел на неё одежду и отнёс обратно в комнату.
В воздухе всё ещё витал дух недавней близости.
Сан Чжи легко засыпала на новом месте и не стала спрашивать, зачем он принёс её сюда — едва коснувшись кровати, она захотела спать. Она легла и нырнула под одеяло, но не успела устроиться, как он обнял её поверх него.
Дуань Цзясюй усмехнулся:
— Давай поболтаем.
— … — голос Сан Чжи был гнусавым и невнятным. — Завтра поговорим, я спать хочу.
— Только-только отдал тебе своё тело, а ты уже так холодна со мной, — Дуань Цзясюй ущипнул её за щёку. — Какая же ты бессердечная.
Сан Чжи ничего не ответила.
Она чувствовала на себе его пристальный, обжигающий взгляд. Но усталость взяла своё, и она лишь протянула руку, обнимая его, словно успокаивая.
Дуань Цзясюй перехватил её ладонь и тоже замолчал.
Находясь в полузабытьи, Сан Чжи не понимала, снится ей это или она наяву слышит его голос:
— Стоило один раз побыть зверем…
Звучало это как-то нереально.
Прошло несколько секунд тишины.
Затем он, кажется, добавил нараспев:
— …как перехотелось снова становиться человеком.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
