«…»
В актовом зале на мгновение воцарилась тишина, а затем Сан Чжи услышала, как вокруг засмеялись. Она не знала, фотографировал ли кто-то ещё, но всё равно молча убрала телефон и погасила экран.
В этот миг Сан Чжи необъяснимым образом почувствовала облегчение.
К счастью, здесь никто не знал об их отношениях.
Этот небольшой инцидент продлился от силы пять секунд. В следующее мгновение Дуань Цзясюй, словно ничего и не произошло, спокойно и серьёзно договорил всё, что собирался.
Улыбка на его лице была едва заметной, взгляд казался холодным, но сосредоточенным.
Сан Чжи искренне считала его невероятно крутым.
За всю свою жизнь она не встречала настолько выдающихся личностей.
Увидев, что он закончил выступление и вернул микрофон ведущему, Сан Чжи внезапно кое-что вспомнила. Она снова взяла телефон и отправила ему сообщение в WeChat: «Сначала посиди на своём месте».
Сан Чжи: «Встретимся уже за воротами университета».
Она! Не хотела! Позориться вместе с ним!
Сообщение было успешно отправлено, и Сан Чжи огляделась. Внезапно она заметила, что неподалёку на неё смотрит однокурсница, с которой она сидела рядом только что.
Когда их взгляды встретились, та с хихиканьем показала ей большой палец.
Сан Чжи: «…»
—
Похоже, Дуань Цзясюй увидел её сообщение: спустившись со сцены, он не пошёл в её сторону. Он лишь взглянул на неё, вскинув бровь, и послушно вернулся на своё место.
Сидя здесь, Сан Чжи видела его только в профиль.
Она украдкой поглядывала в его сторону.
Заметив, что Дуань Цзясюй, судя по всему, знаком с сидящим рядом мужчиной, она увидела, как он склонил голову, слушая собеседника, а затем, слегка опустив подбородок, сдержанно улыбнулся, ничего не ответив.
Сан Чжи отвела взгляд.
Как бы то ни было, на этот раз она обязательно должна его отчитать.
Она! Ни за что! Не проявит! Мягкосердечность!
В этот момент телефон в руке Сан Чжи завибрировал.
Пришло сообщение от Дуань Цзясюя.
Дуань Цзясюй: «Рассердилась?»
Сан Чжи набрала «немного», подумала и удалила, сменив на «угу». Она долго смотрела на экран, но в итоге так ничего и не отправила, решив заставить его немного помучиться и хорошенько обдумать своё поведение.
Эта часть церемонии закончилась, и пришло время награждения. Сан Чжи вместе с остальными призёрами поднялась на сцену, чтобы получить из рук ведущего диплом.
На большом экране сзади в течение тридцати секунд показывали работы каждого участника.
Сан Чжи обернулась и взглянула на экран, почувствовав необъяснимый стыд.
Она не думала, что Дуань Цзясюй придёт, и когда рисовала этот концепт-арт персонажа, никогда ему его не показывала. Если он случайно проходил мимо, она тут же настороженно переключала окно на мониторе.
На экране персонаж был изображён спереди, сзади и в профиль.
Мужчина стоял в небрежной позе, из-под одежды виднелся белый хвост, в руке он держал веер. Глаза были прищурены в нежной улыбке. На нём был красный халат, открывающий значительную часть груди.
Сан Чжи подсознательно взглянула в сторону Дуань Цзясюя и столкнулась с ним взглядом. Сделав вид, что она совершенно спокойна, она отвела глаза, сфотографировалась с организатором и быстро спустилась со сцены.
Оставался последний этап.
Организаторы говорили ещё несколько минут, и церемония официально завершилась. Все вместе сфотографировались на память, после чего Сан Чжи первой вышла из зала.
Она нашла место, где можно было подождать Дуань Цзясюя.
На улице было очень холодно, поэтому Сан Чжи достала из сумки шарф и обмотала его вокруг шеи.
Вскоре вышел и Дуань Цзясюй. Поверх костюма он накинул длинное пальто. Его высокая и статная фигура выглядела теперь по-взрослому солидно, а в облике поубавилось того привычного легкомыслия.
Он подошёл и встал перед Сан Чжи.
Глаза Сан Чжи, тёмные, как угольки, в упор уставились на него.
— Я виноват, — Дуань Цзясюй протянул к ней руку, поспешив признать вину, и, сдерживая улыбку, добавил: — Просто увидел, как неудобно тебе было снимать, и решил сменить место, чтобы у тебя получились хорошие кадры.
— Мог бы просто пересесть, — сухо буркнула Сан Чжи. — Зачем было объявлять об этом во всеуслышание?
— Это ведь называется «громко заявить о своих чувствах»? — Дуань Цзясюй задумался и рассудительно произнёс: — Я думал, нынешним девчонкам такое нравится.
— В позапрошлом году я тоже здесь был и видел, как один студент признался в любви прямо со сцены, — неспешно проговорил Дуань Цзясюй. — А теперь, когда у меня самого есть девушка, почему бы и мне не попробовать?
Сан Чжи невольно вспомнила, как Дуань Цзясюй раньше собирался признаться ей в любви под общежитием, расставив свечи в форме сердца.
И правда.
Он всё тот же неисправимый старик с донельзя старомодными замашками.
— Ничего страшного, никто не понял, что это ты. К тому же я на таких церемониях бывал уже не раз, — Дуань Цзясюй ущипнул её за щеку. — У гэгэ есть чувство меры.
Да какое там у тебя чувство!
Однако, если сравнивать, это и впрямь было в сто раз лучше, чем признание в любви при всех.
Пыл Сан Чжи поутих, и она пробормотала:
— Если ещё раз так сделаешь, я притворюсь, что мы не знакомы. А если кто спросит, скажу, что этот человек просто похож на моего парня.
Дуань Цзясюй рассмеялся:
— А разве ты сегодня уже не притворялась, что не знаешь меня?
— Так мы же ещё не вышли из университета, — резонно возразила Сан Чжи. — Я вообще собиралась заговорить с тобой только за воротами.
Дуань Цзясюй не стал возражать и взял её за руку:
— Домой?
Тема была закрыта. Видя, что он не упоминает её работу — то ли не заметил, то ли забыл — Сан Чжи облегчённо вздохнула и крепче сжала его ладонь.
— Угу.
Вернувшись домой, Сан Чжи переоделась в своей комнате, а затем улеглась на диван и пересмотрела снятое видео. Бегунок быстро дошёл до конца, и зазвучали те две фразы, что Дуань Цзясюй произнёс на сцене.
Она моргнула и прокрутила этот момент несколько раз, после чего уголки её губ поползли вверх.
Дуань Цзясюй взял из кухни бутылку воды и сел рядом. Заметив выражение её лица, он тоже усмехнулся и с иронией сказал:
— Тебе ведь явно нравится.
Сан Чжи не стала отрицать, лишь вытянула ногу и легонько пнула его:
— В любом случае, впредь так нельзя.
Дуань Цзясюй позволил ей пинаться, а затем перехватил её за лодыжку, приподнял и слегка прикусил кожу на голени.
Нажим был несильным, зубы едва коснулись кожи. Ощущение было влажным и немного щекотным. Сан Чжи попыталась отнять ногу, но он не отпускал. Она не нашлась что сказать:
— Ты пёс, что ли? Почему вечно кусаешься?
— Я лис-оборотень, — Дуань Цзясюй замолк на мгновение и лениво добавил: — А лисы любят есть людей.
— Иди сюда, — Дуань Цзясюй ослабил галстук и наклонился. Сказав это, он сам придвинулся ближе и произнёс предельно прямо: — Давно я тебя не «ел».
Как только слова сорвались с его губ, он прильнул к ней.
Он всё ещё не снял официальный костюм, галстук небрежно лежал на груди, а во взгляде читалась страсть — он выглядел как настоящий одетый зверь, скрывающий свою порочную натуру под маской добропорядочности.
Его язык проник внутрь, скользнул по её зубам и нежно присосался к её языку. Словно боясь причинить боль, он действовал умеренно, ласково и терпеливо.
Сан Чжи потянулась рукой, чтобы схватить его за галстук.
Вскоре Дуань Цзясюй отстранился и посмотрел ей в глаза, не предпринимая дальнейших действий. Он внезапно рассмеялся и снова прикусил её губу:
— Значит, изобразила меня в таком виде?
— … — Сан Чжи уже успела забыть об этом, но стоило ему напомнить, как чувство вины тут же дало о себе знать. Она тихо возразила: — С чего ты взял, что я рисовала тебя?
Помедлив, Сан Чжи обиженно добавила:
— И что значит «в таком виде»? Разве вышло некрасиво? Я вообще-то третье место заняла.
— Нарисовано отлично, но заставлять гэгэ выставлять тело напоказ перед другими… — Дуань Цзясюй начал одной рукой расстёгивать пуговицы, делая это нарочито медленно. — Как-то нехорошо, не находишь?
Там же всего лишь кусочек груди был.
Кто не знает, мог бы подумать, что она его голышом нарисовала.
Дуань Цзясюй усмехнулся и распахнул рубашку:
— С натуры рисовала?
— … — Сан Чжи больше не могла этого выносить. С видом благородного мужа, не поддающегося соблазнам, она попыталась запахнуть его одежду обратно и сменила тему: — Ты приготовил мне подарок на день рождения?
— Что именно я приготовил?
Дуань Цзясюй откинулся на спинку дивана. Его длинные пальцы с отчётливыми суставами поднялись и снова распахнули одежду, открывая ключицы и крепкую грудь.
Затем Сан Чжи услышала, как он, растягивая слова, словно искушая её, произнёс четыре слова.
— Отрада для глаз.
Дуань Цзясюй хотел было вернуться в комнату, чтобы переодеться, но Сан Чжи не позволила. С очень серьёзным видом она застегнула все пуговицы на его рубашке и поправила галстук.
Из-за неё он и дома остался одетым как какой-то большой начальник.
В этой одежде было не слишком удобно, но Дуань Цзясюй не стал ничего говорить, потакая её прихоти. Подперев щёку рукой, он наблюдал за тем, как она пьёт воду, обхватив чашку ладонями, и вдруг произнёс:
— Малышка, завтра тебе исполняется двадцать.
Сан Чжи взглянула на него:
— Я знаю.
Дуань Цзясюй:
— Какое у тебя желание на день рождения?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
