Войдя в морг, Дуань Цзясюй остановил взгляд на одном из тел, накрытых белой простынёй. Он уставился на три иероглифа «Дуань Чжичэн» на табличке, подошёл и медленным движением стянул ткань.
Показалось уже одеревеневшее, обескровленное лицо Дуань Чжичэна.
Дуань Цзясюй убрал руку с почти бесстрастным видом:
— Поздравляю.
До самой смерти тебе так и не пришлось ответить за совершённые преступления.
Дуань Цзясюй немного подумал и тихо произнёс:
— Если встретишь маму, то больше не ищи её. Перестань ей вредить, дай ей пожить спокойно.
Сказав это, Дуань Цзясюй опустил веки, глядя на лицо Дуань Чжичэна. Чувствуя, что больше говорить ему нечего, он быстро вернул простыню на место.
Дуань Цзясюй повернул голову к Сан Чжи:
— Пойдём, нужно оформить документы.
Сан Чжи подняла голову и кивнула, осторожно следя за выражением его лица. Ей было горько за него, и в то же время она чувствовала растерянность из-за его спокойствия. Она придвинулась ближе и снова сама взяла его за руку.
— Почему такое лицо? — мягко спросил Дуань Цзясюй. — Всё в порядке, мне не грустно.
В конце концов, он уже вышел из того возраста, когда предаются мечтам.
Он понимал, что чудес в этом мире не так уж много. Он надеялся, что Дуань Чжичэн сможет очнуться, но понимал, что вероятность этого настолько мала, что ею можно пренебречь.
Они вышли из морга.
Сан Чжи внезапно остановилась и раскрыла объятия:
— Обними меня.
Дуань Цзясюй опешил, послушно наклонился и обнял её. Он чувствовал, как её рука легонько похлопывает его по спине, и слышал её тихий шёпот:
— Я не могу сказать тебе, что всё в порядке.
Потому что невозможно чувствовать, что всё в порядке.
— Но я могу грустить вместе с тобой, я могу быть рядом во всём, — сказала Сан Чжи. — Тебе не нужно держаться из последних сил в одиночку.
Надеюсь, от этого тебе будет не так тяжело.
Слушая её слова, Дуань Цзясюй перестал улыбаться. Словно о чём-то размышляя, он опустил ресницы и вдруг позвал её:
— Чжичжи.
— М-м.
— Неужели я и правда слишком старый?
Она не знала, почему он вдруг заговорил об этом, но Сан Чжи всё же серьёзно возразила:
— Нет.
Кадык Дуань Цзясюя дёрнулся вверх-вниз, будто он подавлял какие-то чувства. Спустя долгое время он едва слышно проронил:
— Тогда почему у меня ни папы, ни мамы не осталось?
В носу у Сан Чжи защекотало, она обняла его крепче. Уголки её глаз покраснели, сдерживая подступающие слёзы, она медленно, чеканя каждое слово, произнесла:
— Я с тобой.
Всё, что у меня есть, я отдам тебе.
Всё тепло, что я получаю, тоже целиком отдам тебе.
— Давай я дам тебе обещание, хорошо? — сказала Сан Чжи. — У нас в будущем будет дом, я буду с тобой ещё очень долго. Моя семья тоже станет твоей.
— Да, — тихо повторил Дуань Цзясюй. — У нас будет дом.
Сан Чжи погладила его по голове и, подражая его прежнему тону, серьёзно и торжественно произнесла:
— То, что есть у других, будет и у нашего Цзясюя.
Дуань Цзясюй рассмеялся, голос его звучал хрипло.
То прошлое, от которого невозможно было избавиться и которое нельзя было отсечь.
В этот миг, казалось, ушло вслед за смертью Дуань Чжичэна.
Наконец-то оно осталось позади навсегда.
В середине июля у Сан Чжи начались летние каникулы.
Как только закончился последний экзамен, Сан Чжи отправилась в аэропорт и вернулась в Наньу. На следующее утро Дуань Цзясюй позвал её в город посмотреть квартиру в недавно сданном жилом комплексе.
Они осмотрели демонстрационную квартиру.
Три спальни, гостиная, две ванные комнаты и небольшой балкон. Площадь была не слишком большой, чуть больше ста квадратных метров, но планировка и окрестности были отличными.
Всё было идеально.
Вот только цена оказалась трудноприемлемой.
Опасаясь, что агент услышит, Сан Чжи придвинулась к его уху и прошептала:
— Это очень дорого.
— Дом, в котором моя Чжичжи собирается прятать своего красавца, — Дуань Цзясюй подражал её шёпоту, голос звучал лениво, — если купить его слишком дёшево, ей, возможно, будет неловко показывать его другим.
— Гэгэ всё ещё ждёт, когда его спрячут.
—… — Сан Чжи нахмурилась. — Купи двухкомнатную, семидесяти-восьмидесяти метров вполне хватит.
— Малышка, это квартира для брака, — сказал Дуань Цзясюй. — Одна комната для нас двоих, а ещё одна — для ребёнка моего ребёнка.
Сан Чжи ответила серьёзно:
— Так это же и есть две комнаты.
— Давай сделаем ещё и кабинет, — Дуань Цзясюй поднял глаза, его голос звучал протяжно и многозначительно. — Гэгэ ещё не пробовал в кабинете…
Он не договорил, но намёк был предельно ясным.
Сан Чжи, стиснув зубы, потянулась ущипнуть его за щеку.
Дуань Цзясюй не сдержал смеха, его грудь подрагивала. Его глаза сузились в красивые полумесяцы, он перестал шутить и спросил снова:
— Так как, нравится тебе эта квартира?
Сан Чжи ещё раз огляделась и выдала лишь одно слово:
— Дорого.
— Ладно, тогда берём эту. — Дуань Цзясюй уже смотрел её раньше и счёл подходящей, а не решался лишь потому, что хотел узнать мнение Сан Чжи. — Я скажу агенту, в другой день возьмём документы и придём оформлять покупку.
Сан Чжи больше ничего не сказала.
Выйдя из офиса продаж, Сан Чжи не удержалась:
— Как ты…
Дуань Цзясюй:
— М-м?
Сан Чжи пробормотала:
— Ну, лицом довольно красив.
Дуань Цзясюй усмехнулся:
— И что дальше?
— Характер тоже ничего.
— Образование и способности к работе отличные.
— Что не так?
— А теперь ещё, — Сан Чжи не знала, как описать свои чувства, ей было немного обидно, и в то же время она чувствовала себя совершенно бесполезной, — ещё и довольно богат.
Дуань Цзясюй всё понял и небрежно добавил:
— Фигура тоже отличная.
—… — Сан Чжи не хотела, чтобы он слишком возгордился, и съязвила: — Фигура у тебя как раз обычная.
Услышав это, Дуань Цзясюй перевёл взгляд на неё:
— Обычная?
Дуань Цзясюй:
— Ладно.
— Ты чего?
— В конце концов, я торгую своей внешностью, — Дуань Цзясюй протянул руку и пощекотал её за подбородок, лениво протянув: — Видимо, придётся мне постараться.
Они сели в машину.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
