Сан Чжи взглянула в телефон и небрежно сказала:
— Ты подбрось меня до Шанъаня, сегодня встреча одноклассников, я обещала прийти.
Дуань Цзясюй ответил:
— Сегодня ужинаем у тебя дома.
— Знаю, мама мне говорила, — отозвалась Сан Чжи. — Я вернусь после полудня, пообедаю с ними, немного поболтаю и долго задерживаться не буду.
Дуань Цзясюй высадил её у площади Шанъань, после чего зашёл в супермаркет неподалёку от дома Сан Чжи, купил кое-какие вещи и направился к ней.
Так как были выходные, Сан Жун и Ли Пин находились дома. Он посидел в гостиной, немного с ними пообщался, а потом пошёл вслед за Ли Пин на кухню помогать ей.
Спустя какое-то время Ли Пин заглянула в шкаф для посуды:
— Ой, Цзясюй, сходи, пожалуйста, в комнату Чжичжи и принеси тарелку. Она вчера унесла её к себе, когда ела на ночь, а я забыла забрать.
Дуань Цзясюй кивнул:
— Хорошо.
Он открыл кран, вымыл руки и вошёл в комнату Сан Чжи.
Много лет назад Дуань Цзясюй уже бывал здесь однажды. В тот раз девчушка в сильном волнении затащила его внутрь и с величайшей тревогой в голосе спросила, не мог бы он притвориться её гэгэ и сходить к учителю.
Прошло столько лет, а в комнате мало что изменилось.
Пространства немного: кровать, стол, шкаф, никакой другой крупной мебели. Всё обустроено уютно и мило, в тёплых тонах, а в декоре преобладает нежно-розовый цвет.
Одеяло в беспорядке валялось на кровати, а рядом были разбросаны несколько вещей.
Дуань Цзясюй машинально подошёл, чтобы подобрать их и заодно заправить постель. Подняв взгляд, он заметил на кровати несколько мягких игрушек.
Все они были подарены им.
Множество мелочей на письменном столе, косметичка, рюкзак — всё это были следы, которые он оставил в её жизни за столько лет.
Дуань Цзясюй подошёл к столу и уже собирался взять тарелку, как вдруг его внимание привлекла тетрадь для рисования. Уголки его губ дрогнули, он небрежно взял её и перелистнул несколько страниц.
В следующую секунду оттуда выпал листок бумаги.
Дуань Цзясюй замер и посмотрел вниз.
Его взгляд тут же зацепился за написанное —
Мои мечты:
Почерк был совсем детским, бумага помялась и пожелтела от времени.
Вторая мечта была зачёркнута чёрной ручкой с такой силой, что бумага в некоторых местах надорвалась, но всё равно можно было чётко разобрать эти три иероглифа.
Дуань Цзясюй застыл на месте и лишь спустя долгое время медленно поднял листок. Он поднял голову, перевёл взгляд и уставился на бутылку из-под молока на подоконнике.
В ней доверху лежали бумажные звёздочки.
Он подошёл, взял бутылку и нежно провёл пальцами по стеклу.
Когда Сан Чжи вернулась домой, было уже начало шестого.
В гостиной сидела одна Ли Пин и смотрела телевизор. Услышав шум, она обернулась и буднично спросила:
— Вернулась?
Сан Чжи кивнула и спросила в ответ:
— Цзя Сюйгэ пришёл?
— Да, он весь вечер помогал мне на кухне, а сейчас пошёл отдохнуть в комнату твоего гэ, — сказала Ли Пин. — Уже почти всё готово, иди позови его, будем садиться ужинать.
Сан Чжи отозвалась и бегом направилась к комнате Сан Яня. С Дуань Цзясюем она не церемонилась, поэтому сразу толкнула дверь и увидела мужчину, сидящего на диване.
Он расслабленно откинулся на спинку, в руке дымилась сигарета, а взгляд был опущен в телефон. На нём была белая рубашка и классические брюки, пряди волос небрежно падали на лоб.
В комнате было темно, и его силуэт казался зыбким.
В следующий миг Дуань Цзясюй поднял глаза.
Его облик был поразительно красив и притягателен.
До боли знакомая сцена.
Словно всё вернулось в тот далёкий полдень.
Юная Сан Чжи, чьё сердце было переполнено тайнами, порывисто и встревоженно распахнула эту дверь и увидела двадцатилетнего Дуань Цзясюя.
Того самого парня, выдающегося во всём, вечно несерьёзного и вальяжного.
Ко всему он относился с беспечностью, будто его ничто не заботило. На любые её нелепые выходки он реагировал невозмутимо.
Нежный и в то же время холодный, яркий и ослепительный.
Сокровище, которое невозможно было скрыть в этом тусклом свете.
Сан Чжи ворвалась в его мир.
И позволила этому мужчине занять всё время своей юности.
Он был её тогдашней мечтой, недосягаемой и желанной.
Сан Чжи замерла в оцепенении, стоя на месте.
История словно повторялась: как и тогда, Дуань Цзясюй опустил взгляд, затушил сигарету и встал, чтобы открыть окно. Но на этот раз всё было иначе, потому что в следующий миг он протянул ей руку.
— Подойди.
Сан Чжи ничего не сказала и послушно подошла.
В тот же миг Дуань Цзясюй схватил её за запястье и притянул в свои объятия. Он склонился к самому её уху и хриплым голосом произнёс:
— Ты —
Он сделал паузу и серьёзно, отчётливо договорил:
— Моё единственное желание в этой жизни.
Сан Чжи подняла голову и встретилась с ним взглядом. Она поджала губы, в горле встал ком.
В это мгновение Сан Чжи вспомнила себя в юности.
Вспомнила, как изо всех сил старалась скрыть свои чувства, как невольно и осторожно пыталась быть ближе, вспомнила свои сладкие и горькие тайны, о которых не смела рассказать никому.
Как однажды в истерике рыдала в одиночестве, пряча все воспоминания в коробку, и как вычёркивала одну за другой те мечты, которые считала несбыточными, притворяясь, будто их и не существовало.
Как, словно под гипнозом, твердила самой себе, сквозь рыдания повторяя: «Я больше не буду тебя любить».
Каждое слово звучало отчётливо.
Но стоило ей снова встретить его, как вся её защита рухнула.
Та глубокая, неизбывная тайная влюблённость, те сокровенные чувства, которые она хотела прятать в сердце всю жизнь, не позволяя никому их заметить, в итоге превратились в то, что скрыть было невозможно.
В этот миг, казалось, больше незачем было таиться.
Потому что её мечта, которая была с ней всегда…
С определённого момента тоже стала считать её своей единственной мечтой.
— Конец основного текста —
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
