Сан Чжи выбирала одежду и спрашивала его мнение.
— Подойдёт всё, что тебе кажется красивым, — с улыбкой ответил Дуань Цзясюй.
Сан Чжи взяла тёмно-красный свитер, поднесла к нему и, серьёзно прикидывая размер, пробормотала:
— Новый год, нужно одеться празднично. Как думаешь, хорошо?
Дуань Цзясюй, не отрывая от неё взгляда, нежно сказал:
— Хорошо.
— Тогда иди примерь.
— Хорошо.
Когда он ушёл в примерочную, Сан Чжи выбрала ещё несколько вещей и взяла их в руки. Она посмотрела в сторону, освободила одну руку, чтобы перебрать висевшие рядом пальто, и тоже сняла одно. Прикинув время, она направилась к примерочным.
Дуань Цзясюй как раз вышел.
Света в магазине было много, и кожа Дуань Цзясюя была такой светлой, что словно сияла. Из-за постоянных недосыпов под глазами залегли сероватые тени, но благодаря природному алому цвету губ он не выглядел измождённым.
Вырез свитера был довольно глубоким, открывая ключицы. Обычно он носил тёмное, и в одежде такого цвета выглядел необычайно ярко и притягательно. Даже когда он просто спокойно стоял, казалось, будто он искушает людей.
Дуань Цзясюй подошёл к ней и спросил:
— Ну как, годится?
Сан Чжи, словно не в силах отвести взгляд, честно ответила:
— Красиво.
Дуань Цзясюй:
— Тогда берём этот.
Сан Чжи не удержалась:
— Почему ты такой красивый?
— М-м? — Дуань Цзясюй наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне, и с напуском беспечности произнёс: — Тогда скажи: «Цзя Сюй-гэгэ — самый красивый в поднебесной».
— … — Сан Чжи сделала вид, что не слышала, и протянула ему вещи: — Хочешь примерить эти?
— Не буду, — сказал Дуань Цзясюй. — Давай всё купим.
— О.
— Пойду переоденусь обратно.
Сан Чжи охнула и неловко предложила:
— Давай пойдёшь прямо в этом.
Услышав это, Дуань Цзясюй вскинул бровь и с тихим смешком спросил:
— Гэгэ настолько хорош?
Сан Чжи не ответила, пошла к кассе с охапкой одежды и бросила:
— Идём, нужно заплатить.
Дуань Цзясюй больше не поддразнивал её, а просто шёл следом и улыбался.
После оплаты они вышли из магазина.
Сан Чжи размышляла:
— Может, стоит купить деловой костюм?
Дуань Цзясюй:
— Купим, когда будем жениться.
— …
Сан Чжи взглянула на него и добавила:
— Тогда пойдём купим обувь, ты эти туфли уже давно носишь.
Дуань Цзясюй указал на соседний магазин женской одежды:
— Пойдём купим что-нибудь тебе.
— Я недавно купила много одежды.
— Угу, — сказал Дуань Цзясюй. — Но всё равно тебе купим.
Когда дело дошло до выбора одежды для неё, Сан Чжи немного потеряла интерес.
Дуань Цзясюй, напротив, с увлечением выбирал ей вещи. Но в отличие от ситуации, когда она выбирала ему — и Дуань Цзясюй надевал всё, что она давала, — требования Сан Чжи были очень высокими. На каждую вещь, которую он брал, она недовольно ворчала.
— В этом я буду казаться смуглой.
— Эта юбка такая длинная, в ней я буду ростом метр пятьдесят.
— Этот узор такой безвкусный.
— Не хочу это.
В итоге они ничего не выбрали.
Сан Чжи стала замечать, что девушки вокруг то и дело бросают взгляды на Дуань Цзясюя. Она замерла, тоже посмотрела на него, уставившись на его открытые ключицы.
Помолчав несколько секунд, она помрачнела.
Дуань Цзясюй добродушно предложил:
— Давай зайдём в другой магазин.
Сан Чжи подняла глаза, посмотрела на него и странно выдала:
— Какой мужчина…
Дуань Цзясюй:
— М-м?
— …одевается так непристойно.
В канун Нового года Дуань Цзясюй пришёл к семье Сан в полдень.
Здесь праздничный ужин начинался очень рано, уже в четыре часа дня. Дома ему всё равно было нечем заняться, поэтому он решил прийти пораньше, чтобы помочь.
Дверь ему открыла Сан Чжи.
Войдя, Дуань Цзясюй услышал, как Ли Пин ругает Сан Яня. Он также почувствовал насыщенный аромат домашних блюд. Девушка перед ним с улыбкой в глазах радостно подала ему тапочки, пребывая в отличном настроении.
Дуань Цзясюй потрепал её по голове:
— Чего такая весёлая?
— Моего гэгэ ругают, — Сан Чжи расплылась в глупой улыбке, на её щеках показались глубокие ямочки. — Слушаю и радуюсь.
Сан Жун сидел в гостиной и читал газету.
Услышав шум, он поднял голову и приветливо поздоровался с Дуань Цзясюем.
Дуань Цзясюй с улыбкой сказал:
— Дядя, с Новым годом.
Ли Пин и Сан Янь, судя по всему, были на кухне.
Поговорив немного с Сан Жуном, он позволил Сан Чжи утащить себя на кухню. В это время Сан Янь стоял у кухонного стола и с раздражением мыл овощи. Ли Пин хмурилась:
— Это ещё что за выражение лица? Мать попросила помочь, и уже нельзя?
Сан Янь замер:
— Ма, ты хоть знаешь, сколько раз уже это повторила?
Дуань Цзясюй подал голос и вежливо поздоровался:
— Аи.
Услышав его, Ли Пин обернулась. Увидев Дуань Цзясюя, она мгновенно просияла и улыбнулась ему, как родному сыну:
— Цзясюй пришёл? Присядь пока, Аи нарежет тебе фруктов.
После их прошлого разговора Дуань Цзясюй часто бывал у Сан. Как минимум раз в неделю. Чаще, чем их родной сын Сан Янь.
За долгое время общения у Сан Жуна и Ли Пин сложилось о нём прекрасное впечатление.
На фоне этого сравнения им всё больше не нравился Сан Янь, который не появлялся дома по сто лет, и их отношение к обоим постепенно стало диаметрально противоположным.
— Не нужно, — поспешно сказал Дуань Цзясюй. — Давайте я вам помогу.
— Пусть этот негодник сам справляется, — Ли Пин снова посмотрела на Сан Яня и продолжла отчитывать: — С таким характером учись лучше чему-нибудь полезному, а то боюсь, Вэнь Ифань-гунян потом не захочет с тобой водиться.
Сан Янь указал на Сан Чжи:
— И что, с таким характером она сможет выйти замуж?
Сан Чжи, недовольная, спряталась за спину Дуань Цзясюя, высунув только голову. Не успела она ничего сказать, как Дуань Цзясюй мягко произнёс:
— Ничего страшного, Аи, я умею готовить.
Она уставилась на Сан Яня и вредным тоном поддакнула:
— Прости уж, а мой парень умеет.
Ли Пин с досадой, словно жалея, что железо не становится сталью, сказала:
— Вот посмотри на других.
Сан Янь сдержался:
— Ма, кто здесь твой родной сын?
Ли Пин:
— Ты предлагаешь мне выбирать?
— … — Сан Янь понял смысл её слов.
Он обладал достаточным самопознанием, чтобы не продолжать расспросы. Лишь бесстрастно взглянул на Дуань Цзясюя и холодно усмехнулся:
— Ладно.
После ужина вся семья уселась на диван болтать и смотреть новогодний гала-концерт.
В семье Сан была традиция бодрствовать в новогоднюю ночь. Хотя в сон клонило всех, они всё же досидели до двенадцати. Как только пробили часы, Сан Жун вручил каждому из троих по хунбао, произнося наставления.
В силу возраста они уже не могли долго не спать.
Вскоре Сан Жун и Ли Пин ушли в свою комнату.
Дуань Цзясюй и Сан Янь убирали остатки еды с журнального столика.
Сан Чжи тоже хотела спать, но, изо всех сил стараясь не смыкать глаз, помогала, зевая на ходу. Заметив это, Дуань Цзясюй подошёл и поцеловал её в лоб, с улыбкой сказав:
— Иди спать.
— Я помогу вам, — пробормотала Сан Чжи. — Тут не так уж и грязно, мы быстро.
Сан Янь холодно посмотрел на них:
— Я что, сменил имя на Сан Воздух?
Дуань Цзясюй усмехнулся:
— Иди ложись, мы с твоим гэгэ сами справимся.
— О, тогда не забудь попросить у гэгэ новую зубную щётку и полотенце, — Сан Чжи была настолько сонной, что почти не соображала, и тоже чмокнула его в щеку. — С Новым годом.
Сказав это, она встала и убежала в свою комнату.
Сан Янь смёл скорлупу от арахиса в мусорное ведро и внезапно выдал:
— Почему мне кажется, что ты бесишь меня всё больше и больше?
Дуань Цзясюй вскинул брови:
— Гэгэ, что ты имеешь в виду?
Сан Янь просто швырнул в него скорлупу от арахиса.
— Друг, — тихо рассмеялся Дуань Цзясюй, — всё на полу, сходи за веником.
Сегодня Дуань Цзясюй оставался у Сан и спал вместе с Сан Янем.
Они уже по очереди сходили в душ и теперь вернулись в комнату ложиться. Сан Янь бросил подушку на диван и, как само собой разумеющееся, повторил свои прежние слова:
— Извини, я с мужчинами не сплю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
