В Великом зале Юй-сюй воцарилась суматоха.
Чжуань Пайшоу уклонялся, двенадцать Золотых Бессмертных поспешно разнимали дерущихся. Линчжуцзы преградил путь, Даос Тай-и взывал к возмездию.
Ли Чангэн некоторое время объяснялся через передачу голоса и, наконец, сумел временно успокоить Даоса Тай-и. Он усадил его рядом с собой и принялся подробно разъяснять суть недавнего недоразумения.
Линчжуцзы всего лишь стал капельку более воинственным, в этом не было ничего страшного.
Бессмертные учения Чань не понимали, что происходит, но, видя, что шиди Чангэн из учения Жэнь весьма близок с их Даосом Тай-и, были только рады.
Ученик учения Жэнь, Чангэн — тот, кто ведет это Великое бедствие; об этом лично сказал глава учения Чань, Юйцин Юаньши, а значит, ошибки быть не могло.
Больше всего в учении Чань опасались, что Ли Чаншоу из-за своих отношений с Юньсяо-сяньцзы примет сторону учения Цзе и в грядущей катастрофе, ход которой еще был неясен, станет подставлять Чань и оберегать Цзе.
Но теперь, посмотрев на это…
В учении Цзе есть Юньсяо-сяньцзы, но ведь и у них в Чань есть Тай-и.
Хотя этих двоих и нельзя было ставить в один ряд.
Поэтому сейчас, когда Ли Чаншоу, Даос Тай-и и Линчжуцзы собрались вместе и переговаривались, бессмертные учения Чань во главе с Гуанчэнцзы не стали им мешать, а лишь наблюдали за ними взглядами, полными… всепрощения.
Даос Тай-и спросил Линчжуцзы через передачу голоса:
— Послушный ученик, скажи честно, какого дао-спутника ты на самом деле хочешь найти?
Линчжуцзы горько усмехнулся и поспешно ответил:
— Ученик всем сердцем стремится к Дао, у меня нет мыслей о дао-спутнике. Наставник, почему у стольких шишу и шибо в нашем учении нет дао-спутников, а когда дело дошло до меня, я непременно должен его иметь?
— Хм, в этом есть смысл, — Даос Тай-и невозмутимо кивнул и бросил на Ли Чаншоу весьма серьезный взгляд.
Ли Чаншоу озадаченно спросил:
— Шисюн, разве мы всё не прояснили?
— Мой ученик лишь сказал, что сейчас ему неинтересны вопросы о дао-спутнике. Но он не уточнил, неинтересны ли ему спутники-мужчины или спутницы-женщины. Разве здесь не пятьдесят на пятьдесят?
Ли Чаншоу обдумал слова Даоса Тай-и. В них действительно была некая доля истины… вот только сама логика казалась весьма сомнительной.
Ли Чаншоу передал голосом:
— Шисюн, не волнуйтесь, позже я сам устрою проверку, чтобы прояснить этот вопрос. Но сегодня я прибыл в Юй-сюй не без причины, прошу вас помочь мне.
Даос Тай-и вскинул брови и пробормотал:
— Ты и впрямь не придешь, если нет дела. Говори, что за дело. Я, как и ты, приложу все силы и буду действовать по обстоятельствам.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся и вкратце изложил суть дела.
Так и так, вот в чем дело.
Даос Тай-и быстро кивнул в знак согласия и, взяв Линчжуцзы, уселся на циновку в стороне, принявшись расспрашивать его о жизни в Небесном чертоге в последние годы.
Глаза Линчжуцзы загорелись, пока он рассказывал, а Даос Тай-и с довольным видом постоянно кивал.
Ли Чаншоу с улыбкой произнес:
— Гуанчэнцзы-шисюн, слышали ли вы о том, что Западное учение создает Божественные царства благовоний1?
На губах Гуанчэнцзы появилась улыбка:
— Разумеется, слышал. Эти царства благовоний дурманят умы простых смертных и несут вред всей округе, культиваторы должны презирать подобное.
— Эх, — вздохнул Ли Чаншоу и продолжил, — два святых шишу из Западного учения закрывают на это глаза. Божественные царства благовоний притягивают заслуги и приумножают удачу для их Запада, но… если вдуматься, наш Шицзу ясно дал понять: в этом Великом бедствии должны участвовать Западное учение и два великих учения нашего Даосизма. Если Западное учение уклонится, то наше учение Дао понесет большие потери. Честно говоря, всё это время я терзаюсь из-за этих царств благовоний, не зная покоя ни днем, ни ночью. Божественные царства благовоний уже стали острым мечом, который Западное учение вонзило в судьбу человеческого рода, и этот вопрос необходимо решить заранее.
Чи Цзинцзы, поглаживая бороду, рассмеялся:
— Что же здесь трудного? Почему бы тебе, Чангэн, не объявить карательный поход от имени Небесного чертога и не связаться с учением Цзе для совместного выступления? Учение Цзе славится тем, что к ним на поклон приходят десять тысяч бессмертных, в нашем учении Чань тоже найдутся бессмертные, готовые помочь. А с твоими планами мы сокрушим эти царства одно за другим, разве нет?
Ли Чаншоу серьезно ответил:
— Благодарю за совет, шисюн, но в этом деле слишком много опасений. Скажу лишь об одном: сейчас — прелюдия к Великому бедствию, и на каждого из нас в любой момент может повлиять судьба бедствия, хотя его ход еще не определен. Если мы выступим с большим размахом, любая гибель соучеников обернется лишь превращением в пепел. Это бедствие зовется Фэншэнь2, и цель его — расцвет Небесного чертога. Прошу вас, шисюн и шицзе, вникнуть в это, вникнуть со всем тщанием…
Гуанчэнцзы задумчиво произнес:
— Неужели, если погибнуть в Великом бедствии, остается нить надежды на спасение и перерождение в качестве небожителя Небесного чертога?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Я предполагаю, что, возможно, так оно и есть.
Даос Хуанлун промолвил:
— Если так, то Небесный чертог в этом бедствии…
Он осекся и, глядя на Ли Чаншоу, внезапно рассмеялся, восхищенно воскликнув:
— Великий шибо поистине несравненен в своих расчетах! Поистине несравненен! Он заранее направил тебя, Чангэн, на службу в Небесный чертог!
Ли Чаншоу сказал:
— Учитель не хотел видеть увядание учения Дао, потому заблаговременно устроил меня в Небесный чертог. Поначалу я не понимал замысла Учителя, видел, что в Небесном чертоге нет ни войск, ни полководцев, а само воплощение Учителя лично отправилось туда. Я решил, что долг нашего учения Жэнь — поддерживать Небесный чертог. Поэтому я не покладая рук трудился для Юйди, совершая малые дела. Но когда разразилось это Великое бедствие, я осознал, что Учитель обладал такой дальновидностью еще в глубокой древности. Учение Жэнь поддерживает Небесный чертог для того, чтобы связь между учением Дао и Небесным чертогом не прервалась, создавая тем самым дополнительную защиту для Дао в этой катастрофе. Вы должны знать: это Великое бедствие берет начало в человеческом роде, а закончится в Небесном чертоге.
Сказав ровно столько, сколько нужно, и не договаривая до конца, Ли Чаншоу применил свой привычный риторический прием. Иначе, говори он в лицо стольким ученикам Чань о том, что их учение зиждется на судьбе людей, но почти не занимается их просвещением, и что, когда люди страдали в древности, никто, кроме учения Жэнь, не выступил против Демонического двора… это было бы ненадежно и совершенно бессмысленно.
Даос Цыхан спросила:
— Тогда, по мнению шиди Чангэна, что нам следует предпринять, чтобы развеять это Великое бедствие?
Ли Чаншоу ответил:
— Мои познания скудны, я не осмеливаюсь отвечать на подобные вопросы.
— Великое бедствие не может быть просчитано одним человеком, — вздохнул Гуанчэнцзы. — В былые времена, во время войны ведьм и демонов, мы были лишь сторонними наблюдателями. После этого возвысилось учение Дао, расцвел род людской, и сегодня это бедствие пало на само учение Дао, и с этим ничего не поделать.
Линбао-фаши бесстрастно заметил:
— Небесное Дао просто шаг за шагом накладывает оковы на силу живых существ.
Даос Хуанлун вздохнул:
— Что толку в бессмертии? Всё равно ждут три бедствия и пять напастей. Что толку в ранге Дало? Бесконечных циклов гибели не избежать.
Даос Тай-и хмыкнул:
— То, что сказал шисюн… звучит довольно складно.
Даос Хуанлун тут же смутился и с досадой посмотрел на Даоса Тай-и, а тот лишь поспешно заулыбался, показывая, что не собирался подрывать его авторитет. Что на уме, то и на языке.
Ли Чаншоу вернул разговор к Божественным царствам благовоний, сказав, что, если этот вопрос не решить как можно скорее, Западное учение станет великой угрозой для Даосизма.
Истина была проста: в конечном счете всё сводилось к принципу «пусть погибнет собрат по Дао, лишь бы не я сам».
Все присутствующие были людьми мудрыми… за редким исключением.
Точка зрения, которую Ли Чаншоу изложил сегодня, заключалась в том, чтобы сохранить единство учения Дао, свести угрозу от Западного учения к минимуму и заодно позволить мастерам Запада заполнить собой часть «ям» Великого бедствия.
Гуанчэнцзы задал один за другим три ключевых вопроса:
— Шиди Чангэн, в этом бедствии игроками выступают святые, а мы с тобой — лишь их ученики. Если в один прекрасный день святые Запада выступят открыто, не обратятся ли все наши бесчисленные расчеты в прах?
- 香火神国 (xiānghuǒ shénguó) — Божественные царства благовоний; территории, где вера смертных и подношения в виде благовоний используются для накопления божественной силы. ↩︎
- 封神 (fēngshén) — Фэншэнь; процесс канонизации и назначения павших бессмертных на должности богов в небесной иерархии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
