Перед уходом Даоса Юйдина Ли Чаншоу достал из рукава нефритовую печать и с улыбкой произнес:
— Шисюн, здесь собраны некоторые мои мысли о практике Искусства Восьми-Девяти Сокровенных Превращений, посмотрите, не пригодятся ли они.
Даос Юйдин мягко улыбнулся и кивнул Ли Чаншоу, ничего не сказав.
Даос Тай-и в недоумении спросил:
— Чангэн, неужели ты тоже практикуешь подобное искусство закалки тела?
Ли Чаншоу лишь улыбнулся в ответ.
Он не подтвердил, но и не опроверг это.
Линчжуцзы предстояло некоторое время пожить в пещере Цзиньгуан на горе Цяньюань, обучаясь под руководством своего наставника, Даоса Тай-и.
Ли Чаншоу особо наказал Линчжуцзы не уделять слишком много внимания физическому развитию, ведь истинная основа кроется в Пути Первозданного Духа. Линчжуцзы, разумеется, охотно согласился.
Когда Ли Чаншоу уже собирался уходить, Линчжуцзы догнал его и тихо сказал:
— Шишу, не забудьте передать Сяо Ту, она говорила, что заглянет ко мне поиграть через пару дней.
— Хорошо, — Ли Чаншоу тряхнул метёлкой-фучэнь. — Нужно ли мне передать ей что-то ещё?
Линчжуцзы с улыбкой покачал головой и вместе с наставником проводил Ли Чаншоу из пещеры Цзиньгуан, за пределы защитного массива.
Даже издалека Ли Чаншоу чувствовал, как в Даосе Тай-и медленно разгорается огонь багуа1.
— Сяо Ту? Кто это? Неужто та самая Юйту из Лунного дворца? Ученик, ты с ней сблизился?
— Ну, она довольно милая и с ней очень весело.
Линчжуцзы улыбнулся:
— После того как я в прошлый раз побывал в Лунном дворце, Сяо Ту приходила в поместье Бога воды, чтобы принести шишу угощения. В тот момент я как раз состязался с кем-то, и она подошла посмотреть. Кто бы мог подумать, что она тоже мастер магических битв, а её техника ударов ногами весьма впечатляет — она пнула меня так, что остался кровавый след…
Глаза Даоса Тай-и загорелись, и он принялся расспрашивать дальше, а Линчжуцзы честно отвечал на все вопросы.
Защитный массив горы Цяньюань закрылся, прервав восприятие Ли Чаншоу. Он сосредоточился на управлении облаком, перенося сознание в другие места.
Впереди его ждал ещё один насыщенный год.
…
Три месяца спустя весть о том, что заместитель главы учения Цзечань Даос Жаньдэн занял пост лидера Бессмертного Альянса Трех Тысяч Миров, широко разнеслась по всему Хоуаню.
Боевой дух различных сил, собиравшихся создать антизападный альянс бессмертных, значительно вырос. Однако большинство учеников святых Западного учения, которые не знали, что Жаньдэн был «своим человеком», восприняли это как серьезную угрозу.
Ситуация внезапно стала зыбкой и коварной. Прежде чётко разделенные, словно воды рек Цзин и Вэй2, потоки теперь превратились в бушующие скрытые течения.
В этот день Ли Чаншоу сидел в кресле-качалке перед алхимической лабораторией, лениво обмахиваясь веером из листьев пальмы, пытаясь войти в образ «господина советника».
С улыбкой наблюдать за переменами в Трех мирах, пребывая среди бессмертных и святых.
Линъэ, проходившая мимо с подносом в руках, пробормотала:
— Почему это в последнее время волосы выпадают один за другим?
В столь юном возрасте на её плечи легло бремя, которое она не должна была нести.
Ли Чаншоу тщательно обдумывал ситуацию, продолжая анализировать чужие замыслы. Его сознание было разделено: бумажные даосы проявляли активность и в Небесном чертоге, и в Подземном мире.
Он не забыл об инциденте с кровавым лотосом, но, поскольку противник не предпринимал никаких действий, сам тоже не хотел спешить.
Сейчас всё внимание мира было приковано к собранию Бессмертного Альянса. Нужно было остерегаться тех, кто мог воспользоваться суматохой и устроить беспорядки или использовать события в Море Крови, чтобы отвлечь их внимание.
Противостояние великих учений — дело поистине непростое.
— Хм?
Ли Чаншоу ощутил в глубине души смутное предчувствие, и его бумажный даос в Подземном мире медленно открыл глаза.
Этот бумажный даос находился в приземистой деревянной хижине — месте, где он, будучи праздным маленьким судьёй, обычно предавался самосовершенствованию.
В самое сердце Ли Чаншоу проникла нить голосовой передачи…
— Бог воды, достопочтенный Бог воды, это я, Дитин.
Ли Чаншоу действительно немного растерялся, не понимая, зачем этот малый внезапно решил с ним связаться.
Дитин же продолжал передавать:
— Будьте осторожны! Только что в Башню Сансары к моему хозяину приходил один весьма безумный парень. Назвался Сыном Изначального Феникса, Золотокрылой гигантской птицей Пэн. Сказал, что хочет возродить былое величие рода Фениксов. Просто сосредоточьтесь на своих мыслях, и я всё услышу.
Ли Чаншоу медленно кивнул и спросил про себя:
— Почему ты решил сообщить мне об этом?
— Не сердитесь, Бог воды. Я просто не хочу, чтобы мой хозяин снова оказался втянут в водоворот борьбы великих учений. Он и так в тяжелом положении, а Западное учение продолжает его эксплуатировать…
— Зачем он приходил к твоему хозяину?
— Чтобы бросить вызов, — голос Дитина звучал несколько иронично. — Этот парень привёл с собой одного из учеников малого святого Западного учения, и тот постоянно подливал масла в огонь. Эта Золотокрылая гигантская птица Пэн наговорила всякого…
— То, чего не смог мой хозяин, сделает он.
— То, во что мой хозяин не смел вмешаться, он возьмёт под свой контроль.
— Рождённый с предельной скоростью, он волен странствовать меж трёх миров, ему открыты небо и земля, и нет ничего, что могло бы его остановить… а после он ушёл.
Ли Чаншоу промолчал.
К слову говоря, неужели брат старшей невестки настолько дерзок?
Сколько же ударов судьбы он пропустил, что сумел взрастить в себе такой спесивый нрав? Встретившись с Дицзаном, он не проявил ни капли уважения. Зря только Дицзан добыл для Западного учения столько удачи-циюнь!
— Твой хозяин… он в порядке?
— Едва не лопнул от злости, — вздохнул Дитин и продолжил передачу. — Этот тип сказал, что нацелился прямиком на вас, достопочтенный Бог воды, так что будьте начеку.
Ли Чаншоу на мгновение задумался, его мысли плавно сменяли одна другую, и он с улыбкой произнес:
— Не беда. До собрания Бессмертного Альянса ещё полгода. Если он решит устроить неприятности, я с ним померяюсь силами.
На словах он говорил о состязании, но в мыслях уже начал прикидывать, как сокрушить подобную «запредельную скорость», не раскрывая при этом своего истинного тела.
Кун Сюань ранее говорила, что если Золотокрылая гигантская птица Пэн пойдёт против него, то ничего страшного не случится, даже если тот будет убит.
Эти слова могли показаться безжалостными, но на самом деле в них крылась гордость рода Фениксов и выбор, который сделала Кун Сюань.
Сейчас удача рода Фениксов была слаба, и Кун Сюань лично охраняла человеческие племена, чтобы эта удача могла восстановиться ради процветания их рода. Однако Золотокрылая гигантская птица Пэн выбрал иной путь, примкнув к Западному учению, и его целью было «возрождение величия рода Фениксов».
Коль птиц не осталось, к чему эта пустая спесь!
Слова Кун Сюань в тот день означали, что если Золотокрылая гигантская птица Пэн будет упорствовать в своём безумии, то не стоит оглядываться на его происхождение — пусть сам ищет свою гибель.
Но разве мог Ли Чаншоу поступить столь неосмотрительно?
- багуа (八卦, bāguà) — в переносном смысле означает сплетни, слухи и страсть к их обсуждению. ↩︎
- воды рек Цзин и Вэй (泾渭分明, jīngwèi fēnmíng) — обр. в значении «совершенно разные», «небо и земля»; реки Цзин и Вэй текут параллельно, но их воды не смешиваются, сохраняя прозрачность и мутность соответственно. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
