— Путь впереди мирный и спокойный, больших бед быть не должно.
Цзю У подумал немного и тут же дважды рассмеялся.
Байцзэ передал мысленно:
— Позже скажем, что мы — свободные бессмертные без покровителей, пришли сюда, чтобы вступить в Союз Бессмертных. Заодно проверим, сможем ли мы внедриться в ряды лазутчиков, подосланных Западным учением, и раздобыть полезные сведения, чтобы поездка не прошла впустую.
— Как прикажете, сяньшэн, — с улыбкой ответил Цзю У. — Сил у меня маловато, но побегушки да мелкие поручения мне вполне по плечу.
Пока они переговаривались, мимо стремительно пронеслись десятки лучей света — то были культиваторы, спешащие на собрание Союза Бессмертных.
Байцзэ произнес:
— Нам тоже стоит поторопиться.
Он слегка указал пальцем вперед, белое облако ускорилось и, следуя за теми десятками лучей, устремилось к месту проведения собрания.
Через пол-шичэня1 Байцзэ и Цзю У достигли края этого малого мира. Они увидели огромный лотосовый помост, окутанный сиянием защитного построения, и плывущие вокруг него белые облака.
На облаках стояло множество небожителей, собравшихся в основном на юго-востоке. Внутри защитного круга было пусто, площадка еще не открылась.
Перед вратами построения грациозно танцевали десятки сяньнюй, а две группы музыкантов исполняли мелодичную божественную музыку, чтобы ожидание не казалось бессмертным слишком утомительным.
Союз Бессмертных представлял собой объединение сил Пути Бессмертия, и все необходимые ресурсы собирались «с миру по нитке».
Какая-нибудь секта жертвовала сотню камней духа высшего качества, какое-нибудь царство бессмертных преподносило ценные материалы для построений. Те, кто искусен в создании артефактов, привозили нефритовые талисманы для связи; мастера алхимии отдавали пилюли для исцеления и укрепления ян.
А Тянья-гэ, будучи одним из главных инициаторов Союза и известным в Хунхуане местом для временного прохождения «испытаний любви», поступила еще оригинальнее… они пожертвовали группу сяньнюй и юношей-бессмертных, чтобы те развлекали гостей танцами и песнями, исполняя роль свиты на этом собрании.
К счастью, в Тянья-гэ уважили Ли Чангэна и не стали развешивать здесь объявления о скидках.
К моменту прибытия Байцзэ и Цзю У собралось уже восемьдесят процентов участников; здесь сошлись десятки тысяч культиваторов. Самые слабые были на стадии Небесного Бессмертного, Золотые Бессмертные встречались на каждом шагу, и девяносто девять процентов из них принадлежали к человеческому роду.
Однако огромное построение, закрывавшее помост, все еще не открывалось…
Цзю У некоторое время размышлял, но так и не смог разгадать, в чем дело. Он мысленно спросил Байцзэ:
— Почему так? Разве это не считается невежливым?
— Очень тонкий ход, — усмехнулся Байцзэ. — Скоро сам увидишь, это еще одна маленькая хитрость того господина.
Цзю У почувствовал себя так, словно его окутало туманом.
Прождали они еще полдня. Когда время открытия собрания уже почти подошло, на краю малого мира вдруг разлилось зарево разноцветных облаков, и на одном из них медленно приплыла фигура.
Облик этого бессмертного был необычаен и строг, в нем чувствовалась врожденная кость Дао и великое благословение. Одетый в серый халат и восьмиугольную корону даоса, он одним своим видом внушал священный трепет, и хотя не проронил ни слова, от него исходило глубокое понимание истин.
На плече его горела зеленая лампа, на шее висели четки. Если спросить, как зовут этого даоса, — он обрел Путь в горах Линцзю.
Заместитель главы учения Чань, Жаньдэн-даожэнь, прибыл.
Многие бессмертные, впечатленные его величественным видом, издалека сложили руки в приветствии и уступили дорогу в облаках, давая Жаньдэн-даожэню спокойно добраться до врат построения.
Жаньдэн на протяжении всего пути сохранял холодное выражение лица с полуприкрытыми глазами, а оказавшись перед вратами, слегка нахмурился.
Он заговорил первым:
— Чангэн еще не прибыл?
Окружающие бессмертные тут же притихли. Каждый прикинул свои силы и понял, что совершенно не вправе отвечать.
Жаньдэн безразлично добавил:
— Небесный Суд действует до того небрежно, что заставляет людей, преданных общему делу, томиться здесь в ожидании.
В этот миг из-за врат построения донесся легкий смешок. Оттуда вышел даос средних лет в доспехах и с красивой бородой — это был Чжао Гунмин, вышедший встречать гостей.
— Прекратить песни и пляски! — негромко скомандовал Чжао Гунмин.
Танцующие сяньнюй расступились, музыканты прижали струны и закрыли отверстия флейт. Затем Чжао Гунмин сложил руки перед Жаньдэном, поприветствовал всех собравшихся и с улыбкой произнес:
— Приветствую заместителя главы и всех уважаемых бессмертных! Я — Чжао Гунмин из учения Цзе, по просьбе Бога Воды принимаю вас здесь. Только что я ненароком вздремнул и заставил всех ждать, прошу простить, нижайше прошу простить!
Окружающие бессмертные поспешили ответить:
— Приветствуем старшего Гунмина! Мы и сами только что прибыли!
— Старший, вы нас смущаете! Мой учитель в свое время слушал ваши проповеди на острове Пэнлай!
— Мы подождем еще немного, ничего страшного.
Жаньдэн не подавал виду и спокойно сидел на месте, разительно отличаясь от суетящихся вокруг бессмертных.
Чжао Гунмин усмехнулся:
— Мы воздвигли это построение, боясь повредить внутреннее убранство. Прошу вас, не спешите входить, сначала хорошенько все рассмотрите.
В этом намеке было сто очков из ста, а среди представителей сект, собравшихся здесь, дураков было немного.
Вслед за этим Чжао Гунмин развернулся и легким движением раздавил в руке нефритовый талисман. Световая завеса, накрывавшая огромный лотосовый помост, медленно растаяла.
Бессмертные уставились вперед и замерли в оцепенении. Даже Жаньдэн-даожэнь, который был ко всему готов, не сдержался и сильно нахмурился.
Прямо перед ними над помостом парили разноцветные круглые шары из ткани диаметром в несколько чжанов2, а под ними висели полотна красного шелка с огромными иероглифами.
На лицевой стороне шаров был изображен Жаньдэн-даожэнь, а надписи внизу гласили: «Заместитель главы учения Чань», «Авангард борьбы против притворного царства богов благовоний», «Биться с Западным учением до конца», «Я и Западное учение несовместимы, как жизнь и смерть»… и так далее.
Возле парящего помоста в центре лотоса висел портрет Жаньдэн-даожэня во весь рост. А в море цветов на самой площадке желтыми соцветиями и зелеными листьями был выложен лик Жаньдэна.
Тут послышалось несколько хлопков, и белые облака наверху взорвались, превратившись в ряд гигантских слов: «Сердечно приветствуем грозу Западного учения, великого владыку древности, заместителя главы учения Чань, старшего Жаньдэна, на посту главы Союза Бессмертных!»
Брови Жаньдэна задергались, лицо почернело, как дно котла, но он быстро взял себя в руки, вернувшись к прежнему невозмутимому виду.
Окружающие бессмертные вздыхали и наперебой выкрикивали похвалы Жаньдэн-даожэню — в конце концов, льстивые речи не стоили им ни единого камня духа.
Цзю У в толпе пребывал в недоумении, в то время как Байцзэ с улыбкой наблюдал за выражением лица Жаньдэна. Это было… крайне забавно.
Чжао Гунмин улыбнулся:
— Дядя-наставник Жаньдэн, как вам такое убранство? Вы довольны?
— Племянник-наставник Чангэн весьма постарался, — голос Жаньдэн-даожэня звучал совершенно буднично. Он добавил: — Я всего лишь старший по возрасту, не стоило Чангэну так утруждаться.
— Дядя-наставник Жаньдэн, не стоит недооценивать себя, — серьезно произнес Чжао Гунмин. — Мы пригласили вас главным образом потому, что вы — заместитель главы учения Чань, человек высокого достоинства и уважаемый всеми. Непросто стать заместителем главы учения Чань, и вовсе не из-за вашей древней дружбы с тремя Учителями вы достигли нынешнего положения, как болтают праздные люди!
Жаньдэн-даожэнь улыбнулся и спросил:
— Теперь можно войти?
— Прошу, дядя-наставник Жаньдэн, — Чжао Гунмин отступил в сторону, приглашающим жестом указывая путь.
- Шичэнь (时辰, shíchén) — китайская единица измерения времени, равная двум часам. ↩︎
- Чжан (丈, zhàng) — китайская единица измерения длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
