Глава 494. Спор между бессмертными и смертными (часть первая)
Место проведения собрания Бессмертного Союза.
В зале на мгновение поднялся шум, но вскоре воцарилась тишина.
Бессмертные, представлявшие различные силы, чинно сидели с южной, северной и восточной сторон.
Неизвестно, рассчитал ли всё Ли Чаншоу заранее или же так совпало, но циновки и низкие столики с трех сторон были заполнены почти до отказа, так что сотням бессмертных, которых изначально вели к западной стороне, просто некуда было пересесть, даже если бы они того пожелали.
Эти несколько сотен бессмертных, «яростно поддерживавших» Жаньдэна, были намеренно присланы сюда Западным учением и заранее обозначили свою позицию.
Ли Чаншоу, разумеется, знал, что среди присутствующих наверняка затесалось еще больше «шпионов», подосланных Западным учением.
Они выжидали удобного случая, пытаясь развалить этот Бессмертный Союз изнутри, или же собирались затаиться в нем, чтобы использовать его в своих целях в будущем.
Сердце человека скрыто за кожей его живота1.
Даже при неоднократных проверках Ли Чаншоу и Линъэ не могли с уверенностью сказать, стояло ли за теми силами, с которыми они контактировали последние десять лет, Западное учение.
Относительно говоря, подготовка к этому собранию действительно была несколько поспешной.
Если судить по обычным для Первозданного мира темпам, то, к примеру, подготовка к Собранию истоков трех учений длилась целое столетие…
К тому же возможности Ли Чаншоу в получении сведений о силах бессмертных путей были ограничены: он во многом полагался на Тяньягэ, а его корни в Трех тысячах миров были слишком неглубокими.
Когда вокруг огромного лотосового помоста воцарилась полная тишина, женщина-бессмертная с величественной осанкой и в скромном наряде медленно взошла на «Платформу парящих небожителей», встав рядом с огромным портретом даоса Жаньдэна.
Она слегка разомкнула алые губы, и ее нежный голос разнесся повсюду, подобно журчанию горного ручья или шелесту легкого ветерка в лесу. Каждое слово, слетавшее с ее уст, было округлым и звучным; она говорила не спеша, заставляя каждого невольно прислушиваться.
Два слова — высшее мастерство.
Бессмертная заговорила:
— Почтенные мужи и таланты из более чем трех сотен великих миров, я, ваша покорная слуга Бин Цинъюэ, имела счастье удостоиться признания Повелителя Вод и прибыла сюда, чтобы представить вам всех присутствующих. О Повелителе Вод, что пребывает в облаках, нам не нужно рассказывать слишком много; полагаю, сегодня каждый из вас, собравшихся здесь, имел возможность пообщаться с ним. Чтобы те из вас, кто еще не знаком с ним поближе, не чувствовали себя неловко, позвольте сначала представить нашего главу союза, что стоит за моей спиной.
С этими словами бессмертная достала изящный складной веер, сделала два шага в сторону и продолжила нежным голосом:
— Наш сказ берет начало со времен сотворения мира, из пещеры Юаньцзюэ на горе Линцзю. Наш глава союза постиг Дао и обрел форму, уже будучи Бессмертным долголетия. Он пробудился, открыв глаза в том единственном в мире священном гробу, и с тех пор беззаботно странствовал в землях глубокой древности, заводя дружбу с великими мастерами и обладателями великих божественных способностей, стремясь к истине и обсуждая Дао…
Эта женщина была поистине искусна.
В ее изложении даже странствия Жаньдэна по миру в глубокой древности представали в таких ярких красках.
Эти истории не были вымыслом — всё это были предания, о которых когда-то упоминал сам даос Жаньдэн или которые были зафиксированы в древних канонах. Ли Чаншоу приложил немало усилий, задействовав небесных божеств, чтобы собрать и упорядочить эти сведения.
Это было сделано ради того, чтобы выказать уважение учению Чань и в подобной обстановке воздать хвалу заместителю главы их учения.
Жаньдэн сидел молча, не выказывая никаких эмоций.
Напротив, Чжао Гунмин, ожидавший под Платформой парящих небожителей, в этот момент не удержался и передал Ли Чаншоу мысленное послание:
— Чангэн, где ты нашел эту бессмертную? Уж очень складно говорит.
Ли Чаншоу спокойно улыбнулся и ответил:
— Нашел таланты поблизости, в Тяньягэ.
Чжао Гунмин немного озадачился и спросил стоявшего рядом Люй Юэ.
В конце концов, во всем учении Цзе никто не разбирался в Тяньягэ лучше Люй Юэ.
Люй Юэ, едва сдерживая смех, передал Чжао Гунмину:
— В Тайной обители Тянья, прежде чем красавица, наделенная совершенными талантами и внешностью, впервые предстанет перед гостями, устраивается праздничный пир в ее честь. Эта Бин Цинъюэ — та, кто ведет такие торжества. Стоит ей открыть свой искусный рот, как нам, проходящим через бедствие чувств, зачастую приходится тратить в несколько, а то и в десятки раз больше духовных камней.
Чжао Гунмин на мгновение задумался, и его губы невольно дрогнули.
Люй Юэ добавил:
— Старший соученик, не принимай это близко к сердцу. Чангэн просто увидел, что у этой Бин Цинъюэ приятные манеры и незаурядная речь, вот и пригласил ее провести начало собрания. Пусть мы и не ладим с заместителем главы Жаньдэном, и он нам не по душе, мы бы не стали втайне пользоваться подобными дешевыми уловками.
— Нет, — покачал головой Чжао Гунмин. — Младший соученик, ты всё еще плохо знаешь Чангэна.
Люй Юэ хотел было что-то возразить, желая сказать, что они с Чангэном понимают друг друга без слов, но когда слова уже были на языке, он не решился заявить об этом прямо.
В конце концов, ему было не одолеть старшего соученика Гунмина в бою.
В этот момент Бин Цинъюэ закончила представлять Жаньдэна. Несмотря на всё красноречие и красивые фразы, по сути, она сообщила не так уж много.
Она сменила тему и провозгласила:
— А теперь просим выйти трех мастеров учения Цзе, которые займут посты первого, второго и третьего заместителей главы Бессмертного Союза. Просим поприветствовать Святую Матерь Цзиньлин, старейшину Гунмина и старейшину Люй Юэ!
Святая Матерь Цзиньлин, Чжао Гунмин и Люй Юэ спокойно поднялись на облаках. Но едва подлетев к платформе, Святая Матерь Цзиньлин направила свое облако в сторону и чинно опустилась на самое крайнее место в правом ряду кресел.
Чжао Гунмин сложил руки в приветственном жесте перед всеми присутствующими и лишь затем сел рядом со Святой Матерью Цзиньлин.
Люй Юэ бросил взгляд на места по обе стороны от даоса Жаньдэна, также поклонился всем вокруг и занял место подле Чжао Гунмина.
Бин Цинъюэ среагировала молниеносно и тут же с улыбкой произнесла:
— Порядок мест у нас сегодня определен справа налево.
Однако Святая Матерь Цзиньлин возразила:
— Мы втроем пришли лишь для того, чтобы оказать поддержку, и не намерены вмешиваться в конкретные дела Бессмертного Союза. Я, бедный даос, также не желаю находиться слишком близко к заместителю главы Жаньдэну.
Бин Цинъюэ улыбнулась:
— Старшая действительно прямолинейна и честна в речах. Как ранее и говорил Повелитель Вод, глава союза и первые несколько его заместителей прибыли лишь для того, чтобы помочь нам. Делами же Бессмертного Союза будут ведать двенадцать заместителей главы, которых мы выберем позже.
К этому моменту все бессмертные окончательно поняли, в чем тут дело.
Жаньдэн — заместитель главы учения Чань, и он не в лучших отношениях с тремя учениками святого из учения Цзе, но ради Повелителя Вод они объединили усилия, чтобы помочь Бессмертному Союзу.
Были ли за этим другие расчеты или скрытые мотивы — большинство присутствующих здесь бессмертных не понимали.
Самое большее, они слышали, что заместитель главы Жаньдэн любит подливать масла в огонь, и что между учениями Цзе и Чань существуют трения.
А Повелитель Вод, будучи одним из двух единственных учеников Владыки-святого из учения Людей, вероятно, хотел соблюсти здесь некое равновесие.
Бин Цинъюэ не стала подробно представлять трех бессмертных из учения Цзе, а принялась рассказывать о вреде Царств божественного фимиама и о злодеяниях Западного учения.
Вслед за ней поднялись многие культиваторы, некогда пострадавшие от сил Западного учения, и стали приводить примеры из собственного опыта. Атмосфера на месте собрания становилась всё более оживленной, а чувства бессмертных — всё более накаленными…
Когда собрание успешно продвинулось к этапу выборов двенадцати заместителей главы, на горизонте показалась фигура, летящая на облаке.
- Жэнь синь гэ ду пи (人心隔肚皮, rén xīn gé dù pí) — человеческое сердце отделено кожей живота; чужая душа — потемки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
