Глава четыреста девяносто шестая. Бедствие долголетия Бессмертного ядов, шестой генерал посещает Небеса.
Под уже опустевшим и холодным большим лотосовым помостом, над мерцающей водной гладью, медленно плыло с севера на юг белое облако.
Ли Чангэн сохранял облик старого небожителя с белыми бровями и волосами, а расстояние между ним и Цыхан-шимэй…
Составляло целых семь чи1!
Он не смотрел по сторонам и не прислушивался лишний раз. Хотя вокруг них двоих был воздвигнут барьер, этот барьер из бессмертной силы был прозрачным, чистым и не мог вызвать никаких недоразумений.
У края лотосового помоста Чжао Гунмин, скрестив руки на груди, с недоумением спросил:
— Люй Юэ-шиди, как ты думаешь, по какому делу Цыхан-шимэй решила уединиться с Ли Чангэном?
— Если вы спрашиваете об этом, шисюн, то я и вправду не знаю, — вздохнул Люй Юэ. — Я только слышал, что среди двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань Цыхан-шимэй — самая кроткая и справедливая, да и её уровень совершенствования весьма неплох.
Святая Матерь Цзиньлин хмыкнула:
— В любом случае, ничего хорошего из этого не выйдет.
— Верно, — сказал Чжао Гунмин. — Сейчас всё начинает проясняться: Ли Чангэн и есть тот, кто возглавляет это великое бедствие. Ли Чангэн — ученик врат Дао и в то же время влиятельный бог Небесного двора. Даже сам Небесный Дао задолжал ему заслуги — связи здесь настолько запутаны, что желание учения Чань переманить Ли Чангэна на свою сторону вполне объяснимо.
Услышав это, Люй Юэ тоже начал немного беспокоиться:
— Неужели учение Чань задумало…
Чжао Гунмин и Святая Матерь Цзиньлин обменялись взглядами; их лица стали серьезными, они придавали этому делу большое значение.
Гунмин-дае произнёс глубоким голосом:
— Люй Юэ-шиди, я хочу спросить тебя об одном деле, и ты обязан ответить честно.
— Шисюн Гунмин, спрашивайте, я отвечу на всё без утайки.
— Та Тайная обитель Тянь-я, в конце концов… — вполголоса начал Чжао Гунмин.
Вжжух!
Драгоценный меч в руках Святой Матери Цзиньлин вышел из ножен на три цуня, её прекрасные глаза были полны предупреждения.
Кадык Чжао Гунмина дрогнул, и он тут же сменил тему:
— Ли Чангэн совершал там ошибки?
— Как он мог совершить ошибку? — поспешно ответил Люй Юэ. — Шисюн, я могу поручиться состоянием своего сердца Дао: за все те годы, что Ли Чангэн провёл в Тайной обители Тянь-я, он абсолютно точно не притронулся ни к одной сяньцзы2. Даже та Бянь-лаофужэнь, которая ныне является седьмым заместителем главы союза и хозяйкой павильона Тянь-я, несколько раз посылала людей спросить меня, не нужно ли устроить Ли Чангэну какой-нибудь досуг, чтобы он мог расслабиться среди бесконечных дел. Я всегда решительно отказывал! Ли Чангэн жил в Тайной обители Тянь-я ради великих свершений, ради блага всех живых существ!
Чжао Гунмин удовлетворенно кивнул:
— А потом?
Люй Юэ покраснел:
— Бянь-лаофужэнь была слишком гостеприимна и каждый раз устраивала это для меня, вашего шиди…
Кванг!
Меч в руках Святой Матери Цзиньлин полностью покинул ножны, по лезвию пробежала чистая волна.
Люй Юэ втянул голову в плечи, плотно сжал ноги и инстинктивно спрятался за спину Чжао Гунмина.
— Хм!
Святая Матерь Цзиньлин убрала меч и опустила взгляд вниз, наблюдая за происходящим.
Чжао Гунмин, заложив руки за спину, толкнул плечом Люй Юэ. Тот глубоко выдохнул и встал рядом, всё ещё немного нервничая.
Подумать только, он, Люй Юэ, был величайшим мастером ядов в учении Цзе. Не считая сражений с обладателями великих магических сил и битв с топовыми мастерами, одного взмаха его руки с ядовитыми пилюлями было достаточно, чтобы упокоить целую толпу Золотых Бессмертных.
Но перед лицом восьми главных учеников учения Цзе… он был всего лишь младшим шиди.
В этот момент на краю неба мелькнул золотой свет. Золотокрылая гигантская птица Пэн пронеслась по воздуху и приземлилась рядом с Чжао Гунмином и остальными, не спускаясь вниз, чтобы не мешать разговору.
— Удалось ли выследить местонахождение того Сюй Пути? — спросил Чжао Гунмин.
— Нет, — разочарованно покачала головой Золотокрылая гигантская птица Пэн. — Кажется, не хватило совсем чуть-чуть, он сбежал заранее.
А ведь мастер Водный Бог говорил, что это будет великим достижением.
— Это и впрямь способная личность, — Чжао Гунмин посмотрел на клонящееся к западу солнце и вздохнул. — Когда он начал нападать ранее, я, признаться, не на шутку разволновался за Ли Чангэна.
Святая Матерь Цзиньлин произнесла:
— Нужно было прихлопнуть его сразу, как только появилось его воплощение.
Люй Юэ возразил:
— Шицзе, Ли Чангэн, должно быть, хотел воспользоваться давлением этого негодяя, чтобы при случае высказать те слова и тем самым заставить все силы Союза Бессмертных окончательно сплотиться.
— Вот как? — Святая Матерь Цзиньлин проговорила это с некоторым сомнением. — А я-то думала, что Ли Чангэн едва не перемудрил.
Чжао Гунмин усмехнулся:
— Ли Чангэн многомудр и расчетлив, он не допустит просчёта так просто.
— Верно! — подхватила Золотокрылая гигантская птица Пэн. — Учитель — самый мудрый человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни!
Три высокопоставленных последователя учения Цзе понимающе улыбнулись.
Чжао Гунмин рассмеялся:
— Это Западное учение… теперь при каждом их расчёте им приходится расплачиваться почти целым учеником святого. Сюй Пути теперь опутан узами бедствия, да ещё и объявлен в розыск Тремя Мирами Небесного двора. Неизвестно, какая участь ждёт его в будущем. За что они ещё борются? Им стоило бы смирно ждать, пока грянет великое бедствие.
Святая Матерь Цзиньлин слегка улыбнулась:
— Если при каждой интриге Западного учения Ли Чангэн будет в ответ обыгрывать одного ученика святого, это будет весьма неплохо.
Люй Юэ, немного подумав, сказал:
— Судя по сегодняшним речам Сюй Пути, в Западном учении всё же немало способных людей, нам нельзя проявлять неосторожность.
Святая Матерь Цзиньлин посмотрела вниз на водную гладь, где Ли Чангэн и Цыхан уже некоторое время беседовали.
В этот момент Ли Чангэн, нахмурившись, пребывал в глубокой задумчивости, словно столкнулся с какой-то дилеммой. Стоявшая рядом Цыхан-шимэй смотрела на него с легким чувством вины.
— О чём же они говорят? — полюбопытствовала Святая Матерь Цзиньлин.
Чжао Гунмин уже собирался достать несколько магических артефактов для подслушивания, которые он выудил у Дашисюна Добао, но внизу Ли Чангэн сказал Цыхан-шимэй несколько слов.
Цыхан с улыбкой согласилась, снова сложила руки в прощальном поклоне и, развернув облако, улетела прочь, оставив после себя лишь тихий вздох. Ли Чангэн ответил поклоном на её уходящую фигуру, тоже негромко вздохнул и на облаке вернулся на лотосовый помост.
— Что случилось? — прямо спросил Чжао Гунмин.
— Кое-какие дела учения Чань, — улыбнулся Ли Чангэн. — Ничего серьезного. Давайте возвращаться на Пять Континентов. Сегодня Союз Бессмертных был учрежден, самый трудный шаг сделан. Далее всё будет зависеть от их собственного функционирования… Люй Юэ-шисюн, могу я попросить тебя об одном важном деле?
Люй Юэ воодушевился и улыбнулся:
— Просто скажи, к чему эти церемонии с просьбами?
— В дальнейшем мне может понадобиться, чтобы ты, шисюн, постоянно находился в Тайной обители Тянь-я, — серьезно произнес Ли Чангэн.
Услышав это, Люй Юэ сначала обрадовался, но затем увидел стоявших за спиной Ли Чангэна шисюна и шицзе, особенно острый взгляд Святой Матери Цзиньлин…
— Это… — на лице Люй Юэ отразилось замешательство, и он тихо пробормотал: — Ли Чангэн, шиди, мне ведь тоже нужно… нужно немного отдохнуть.
«Хм? Теперь понятно, почему существует такая драгоценная медицина, как Пилюля непоколебимости перед соблазном!»
Ли Чангэн нахмурился:
— Я опасаюсь, что Западное учение в будущем может начать устраивать беспорядки в Тайной обители Тянь-я. К тому же она станет местом обмена информацией для всех сторон Союза Бессмертных. Если Люй Юэ-шисюн не будет охранять её, возникнет действительно немало проблем.
— Кхм, раз уж это ради дела… — протянул Люй Юэ, робко взглянув на Святую Матерь Цзиньлин.
— Что ты на меня смотришь? — безучастно произнесла Святая Матерь Цзиньлин. — Веди себя вовне осмотрительнее. Твоя слава растёт, и каждое твоё движение представляет облик учеников святого нашего учения Цзе. Если поползёт слишком много слухов, не обижайся, когда я решу тебя проучить!
— Да, да, шицзе, будьте спокойны, я точно не допущу, чтобы какие-то вести просочились…
— М?
— Я, Люй Юэ, клянусь, что не совершу ничего, что могло бы опорочить имя нашего учения Цзе!
В тот день Люй Юэ давал это обещание твердо и с предельной серьезностью.
Если бы бумажный даос Ли Чангэна не увидел потом своими глазами, как Люй Юэ, просидев в уединении всего два дня, случайно забрел в павильон, полный щебечущих красавиц в пёстрых нарядах, Ли Чангэн и впрямь бы ему поверил…
Собрание Союза Бессмертных прошло без происшествий. Люй Юэ вернулся охранять Тайную обитель Тянь-я, а Бай-сяньшэн и Цзю У уже ушли вместе с толпой.
Храм Линьтянь вступил в период стремительного развития. Под присмотром Бай-сяньшэна Ли Чангэн мог быть относительно спокоен. Сейчас внимание Западного учения в Трех Тысячах Миров было приковано к Союзу Бессмертных — это и было главной целью Ли Чангэна, которая к настоящему моменту считалась успешно достигнутой.
- чи (尺, chǐ) — традиционная китайская единица длины, примерно равная одной трети метра. ↩︎
- сяньцзы (仙子, xiānzǐ) — «бессмертная фея», почтительное обращение к небожительницам или прекрасным девушкам-практикам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
