Глава пятьсот двадцать пятая. Связи
«Указ Императора Юй-ди, Великого Владыки Естественного и Сокровенного Бытия Золотого Чертога Небес, гласит:
Ли Чангэн, ученик святого мудреца Тайцин, по натуре своей предан, честен и добродетелен, скромен и учтив, искусен в стратегии и воистину является опорой Небесного двора.
За время пребывания в должности Бога Воды Небесного двора Ли Чангэн истреблял демонов, защищал праведный путь, упорядочивал водные системы, усмирял четыре моря, привносил покой в Подземное царство и укреплял круговорот перерождений. Внимая воле Небесного Дао, он оберегал всё живое и неоднократно совершал великие подвиги во славу Небесного двора.
Ныне сим указую: даровать Богу Воды титул Тайбай Цзиньсин, Звезды Великого Охвата Небесного Свода. Не входя в общий ряд созвездий, он будет ведать обновлением, вершить преобразования и властвовать над карой, подчинять себе четыре министерства — Грома, Огня, Созвездий и Моровых поветрий, а также возглавлять все водные дела Небесного двора. Армии Небесной реки надлежит исполнять его приказы. Вместе с тем назначаю его главным наставником Юэгун Чанъэ.
Жалую право не совершать поклонов в зале Линсяо!»
— Ваш скромный слуга принимает указ и благодарит Нефритового императора за награду!
Дун Мугун закончил чтение, и Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн громко ответил ему.
Свиток в руках первого обратился в потоки золотого света. Окруженный толпой бессмертных, Ли Чангэн сложил руки в ритуальном приветствии, и золотые лучи один за другим влились в его тело.
Внезапно раздался грохот воды, словно на четырех морях поднялись волны в десять тысяч ли. За спиной Ли Чангэна вспыхнуло аквамариновое сияние, и мощная сила Небесного Дао, устремившись к нему, сгустилась в треугольный стяг.
На полотнище знамени забурлили великие реки, в нем сокрылась мощь четырех морей, а само оно окрасилось в иссиня-черный цвет и громко захлопало за спиной Ли Чангэна.
За стягом взошла великая звезда, и знамя, стремительно меняя форму и обрастая деталями, превратилось в широкое полотнище глубокого черного цвета с просинью.
Ли Чангэн ощутил в глубине души мимолетное озарение и поднял правую руку. Магическое знамя перелетело к нему и легло в ладонь, ничем не отличаясь от настоящего предмета.
Оно было создано самой природой, сгустило в себе божественную власть Небесного двора и вобрало величие Небесного Дао.
Имя ему — Чжэньу цзаоцзюэ ци1!
Сердце Ли Чангэна слегка дрогнуло, но лицо осталось спокойным, как вода в старом колодце. Следуя заранее намеченному плану, он слегка взмахнул знаменем, демонстрируя перед бессмертными силу своего божественного ранга.
Мир внезапно погрузился во тьму, и на востоке взошла великая звезда. Хотя ее свет не мог сравниться с солнцем или луной, он был столь ослепителен, что возвещал рассвет, разгоняющий мрак.
Сила Небесного Дао пришла в движение, и в сердцах всех присутствующих заклинателей возникло видение:
В спокойных глубинах моря поднялись чудовищные волны, лазурный дракон выпрыгнул из воды, морской народ пустился в радостный пляс, а в небесах засверкали молнии и загремел гром!
Тайбай занял свое место, Небесное Дао обновилось!
В Яочи Нефритовый император и Ванму-няннян взирали на шестое небо. Нефритовый император громко рассмеялся и принялся хлопать в ладоши, а божества, сидевшие внизу, поднялись, чтобы выразить свои поздравления.
В Тушитовом дворце Лао-цзюнь, сидевший перед печью для пилюль и размышлявший о том, «почему бык до сих пор не вернулся», в этот миг тоже мягко улыбнулся.
Старый даос в храме Тайцин прищурился от смеха; практик в маленьком дворике на горах Куньлунь нахмурился; а молодой даос, лежавший на облаках над дворцом Бию и подложивший руки под голову, скривил уголок рта, после чего невольно вздохнул о том, что подрастающее поколение внушает трепет.
Спустя мгновение в мире воцарилось спокойствие.
Во дворце Тайбай Ли Чангэн, держа в руках артефакт божественной власти Чжэньу цзаоцзюэ ци, втайне размышлял о том, имеет ли название «Чжэньу» какое-либо отношение к императору Чжэньу.
Отношения в Небесном дворе были крайне запутанными, и Ли Чангэн не мог предвидеть, куда заведет эволюция божественных чинов. Однако все эти титулы вроде «Великий император» или «Маршал» на деле были несколько преувеличены.
Точно так же, как среди двенадцати Золотых Бессмертных учения Чжань были ученики, которых называли «Небесными достопочтенными», вроде Даохан-тяньцзуня или Вэньшу-гуанфа-тяньцзуня. Звучит пугающе, но по факту…
Это лишь почетные прозвания.
Внутри Небесного двора значение имеет лишь место в иерархии Небесного Дао;
А за его пределами смотрят на глубину магических сил и происхождение, что вовсе не одно и то же.
Стоило Ли Чангэну убрать знамя, как со всех сторон посыпались поздравления.
Даос Дуэ первым громко воззвал:
— Поздравляю Чангэна с назначением на пост Тайбай Цзиньсина, истинного бога второго ранга Небесного двора!
— Слава Тайбай Цзиньсину!
— Поздравляем Тайбай Цзиньсина!
— Чангэн — воистину образец для нас, опора Небесного двора и прославленный мастер учения Дао!
— Ха-ха-ха! Чангэна так ценят в Небесном дворе! Отныне мы, бессмертные учения Цзе, встречая небесных воинов и полководцев, будем помогать им, чем сможем, и не станем чинить препятствий!
Чи Цзинцзы выкрикнул:
— Учение Чжань поздравляет Чангэна с восшествием в чин Тайбай Синцзюня и подготовило скромные дары!
— Эх, — улыбнулся даос Тай-и, — не спешите с подарками, не спешите, впереди еще нечто великое.
Бессмертные понимающе заулыбались, храня молчание.
Когда волна поздравлений утихла, Дун Мугун выступил вперед, сложил руки в приветствии и с улыбкой произнес:
— Его Величество Нефритовый император приготовил для всех друзей по Дао пиршество, вино и танцы. Если Небесный двор в чем-то проявит гостеприимство не в полной мере, прошу вас отнестись к этому с пониманием. Кроме того, Его Величество приглашает всех учеников святых мудрецов учений Дао в Яочи на банкете.
Такую работу, где легко обидеть людей, Мугун выполнял без лишних слов!
Ли Чангэн с улыбкой сказал:
— Благодарю, Мугун. Проводи же моих старших соучеников и сестер из учений Чжань и Цзе в Яочи. А я поднесу присутствующим здесь друзьям по Дао три чаши вина, после чего отправлюсь поблагодарить Его Величество Нефритового императора.
Мугун согласился, и мастера различных сект и кланов бессмертных, которые поначалу были недовольны таким распределением, не стали проявлять гнев.
Подобную возможность заработать доброе имя Ли Чангэн считал подарком судьбы.
Тут же из почти сотни бессмертных учения Чжань вышло чуть более десяти, а из нескольких сотен бессмертных учения Цзе — немногим более двадцати. Под предводительством Мугуна они отправились в Яочи.
Поскольку учеников святого мудреца учения Людей было немного, Дуэ и другие немногочисленные вольнослушатели также были приглашены в Яочи, чтобы поддержать престиж своей школы.
Цзи Ую, опустив голову, последовал за ними.
У него не было приглашения, он пробрался в Небесный двор вместе с учителем, полдня простоял «привратником» перед дворцом Тайбай, а в итоге, пристроившись за наставником, умудрился попасть в список гостей на пиру в Яочи…
Этот поход был не напрасен, воистину не напрасен.
Вслед за этим отряды небесных воинов принесли низкие столики, в один миг расставив их и подготовив место для собрания.
Феи подносили чудесные плоды и изысканные вина, музыканты заиграли живую мелодию, и в зал вошли более десяти Чанъэ, начав свой танец.
В танцах Чанъэ были свои тонкости: вовсе не количество танцовщиц определяло значимость события.
Напротив, на таких пирах чем меньше было исполнительниц, тем ценнее считался танец.
А среди Юэгун Чанъэ лишь единицы обладали правом на сольное выступление — это должны были быть лучшие из лучших.
Такие, как Хэнъэ.
Во дворце Тайбай Ли Чангэн, занимая главное место в центре, поднес три чаши вина и перекинулся парой слов с гостями, выказывая глубокое «сожаление» о том, что должен их покинуть.
Все присутствующие были людьми понимающими и сами убеждали Ли Чангэна скорее отправиться в Яочи, чтобы воздать благодарность Нефритовому императору и составить компанию великим мастерам Дао. Ли Чангэн для приличия немного посопротивлялся, после чего поднялся, извинился, сложив руки, и улетел на облаке.
И тогда…
Даос Жаньдэн, сидевший на почетном месте и подобно журавлю среди кур2 заметно выделявшийся на общем фоне, почувствовал себя крайне неловко.
Но сильная сторона Жаньдэна заключалась в том, что его бесстыдство не знало границ.
Он не уходил, не произносил ни слова, не ел и не пил, а просто сидел с отрешенным лицом, из-за чего атмосфера вокруг него стала невыносимо гнетущей.
Ли Чангэн, заметив это своим божественным восприятием, лишь слегка улыбнулся.
Когда он летел к Яочи, Ао И, Золотокрылая гигантская птица Пэн и Бянь Чжуан уже ждали его впереди, чтобы следовать за ним.
Прошло совсем немного времени, и Яочи показался в виду.
Не станем поминать толпы фей, выходивших навстречу, величавших его «Синцзюнь-дажэнь» и старавшихся попасться ему на глаза;
Не станем поминать и праздничное убранство Яочи, которое выглядело куда торжественнее, чем когда-то во время тайных родов Ванму-няннян.
Скажем лишь о том, что пока Ли Чангэн летел на облаке, он встретил седовласого старого даоса, которого вел с другого направления небесный полководец.
Ли Чангэн присмотрелся и увидел, что лицо старика исполнено благородства, лоб высок и полон, длинная белая борода развевается на ветру, а его даосское очарование совершенно и глубоко. Одет он был в традиционное для древних времен ханьфу, широкие рукава которого почти касались колен, и казалось, в них был сокрыт целый мир.
Ли Чангэн свернул, поспешил навстречу, поклонился старому даосу и с улыбкой произнес:
— Приветствую почтенного Чжэньюань-цзы!
— О? — седовласый даос внимательно присмотрелся, узнал отголосок Дао Ли Чангэна и, поглаживая бороду, с улыбкой направился к нему, ответив на поклон.
Старец мягко промолвил:
— Тайбай Синцзюнь слишком вежлив. Ранее вы посылали ученика учения Людей нанести визит в мою обитель. Как раз наступило время вашего возвышения, и у вашего покорного слуги не было дел, вот и решил я заглянуть в Небесный двор, чтобы поздравить Тайбая.
— То, о чём говорил великий бессмертный Чжэньюань, разумеется, касалось того времени, когда Ли Чаншоу устроил Линъэ закалку в странствиях, и Линъэ отправилась в обитель Учжуаньгуань навестить великого бессмертного Чжэньюаня.
— Премного благодарен, старший, премного благодарен, — Ли Чаншоу почтительно сложил руки, слегка склонился и жестом пригласил следовать за собой: — Прошу вас, старший, занять почётное место в Яочи… Ао И, Бянь Чжуан?
— Здесь!
— Скорее доложите Его Величеству Юйди, что предок земных бессмертных, почтенный старший Чжэньюань-цзы, уже прибыл в Яочи.
— Слушаемся! — Ао И и Бянь Чжуан отозвались и поспешно направились вперёд.
- Чжэньу цзаоцзюэ ци (真武皂角旗, zhēnwǔ zàojiǎo qí) — Чёрное знамя Истинной Воинственности; сакральный артефакт, олицетворяющий мощь северных вод. ↩︎
- Хэ ли цзи цюнь (鹤立鸡群, hè lì jī qún) — журавль среди кур; идиома, описывающая человека, который заметно выделяется своими достоинствами среди окружающих. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
