Ли Чаншоу с улыбкой кивнул:
— Благодарю, глава школы.
— Зови меня просто по даоскому имени, сейчас ты для меня — старший.
— Внутри школы Дусянь я, конечно же, её ученик, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. — Главе школы не стоит беспокоиться, я специально просил наставника об этом и получил его согласие.
— О? — Глаза Цзи Ую блеснули, и он тихо спросил: — Наш господин Святой… разговорчив ли он?
Ли Чаншоу на мгновение задумался, не зная, как ответить, чтобы это прозвучало подобающим образом.
Если сказать, что наставник неразговорчив, то ведь он мог беседовать с ним по восемь или даже десять лет, затрагивая самые разные темы. Например, во время его первого визита в обитель Тайцин их беседа длилась целых три года.
Но если сказать, что он разговорчив, то до настоящего момента, когда они оставались с Тайцин-лаоши наедине, средний период «перезарядки» его речи составлял четырнадцать целых шесть десятых дня…
Ли Чаншоу произнес:
— Наставник говорит кратко и ёмко, он прост в общении и следует пути цин-цзин у-вэй1.
Цзи Ую на миг растерялся.
Поистине — вроде и сказал, а вроде и нет.
Линъэ, неся поднос с чаем, плавно подошла сбоку. Опустившись на колени рядом с шисюн, она подала чай главе школы и шисюн, после чего, прижимая поднос к себе, упорхнула обратно в травяную хижину.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Глава школы пришел ко мне по какому-то делу?
— Ничего особенного, — Цзи Ую достал из рукава нефритовую табличку и передал её Ли Чаншоу, добавив уже серьезно: — Мой учитель велел мне взять нескольких мастеров и отправиться в секту Сяояо, чтобы помочь им поддержать авторитет.
— О?
Ли Чаншоу взял табличку, осторожно изучил её содержимое и понимающе кивнул.
— Насколько вам известно, есть ли у этих нескольких сект какие-то проблемы? — спросил он.
— Ты имеешь в виду, стоят ли за ними крупные учения?
Цзи Ую немного подумал, попробовал что-то вычислить на пальцах, но, ничего не добившись, сказал:
— Насколько мне известно, у этих трех сект с сектой Сяояо давние обиды. То, что они объединились для нападения сейчас, вполне может быть попыткой воспользоваться моментом Великого Бедствия. Подобные дела касаются выживания сект. По правилам, кроме основателя секты Сяояо, мой учитель и другие мастера учения Жэнь не могут вмешаться напрямую. Иначе пойдут толки, что большие обижают малых, или что учение Жэнь не умеет проигрывать, и всё в таком духе — это нанесет урон нашей репутации. Поэтому учитель приказал мне повести людей на помощь. На самом деле это… обычная практика. Вот только теперь, когда пришло Великое Бедствие, я в глубине души немного опасаюсь — как бы чего не вышло.
Ли Чаншоу медленно кивнул, погрузившись в раздумья.
— Главе школы всё же стоит быть предельно осторожным, — Ли Чаншоу достал из рукава два флакона с пилюлями и пачку бумажных человечков. — Это мои воплощения бумажного даоса. Если вы столкнетесь с опасностью, можете позвать меня в любое время.
Цзи Ую усмехнулся:
— В этом нет нужды. Столько времени проведя в Хунхуане, я и сам обзавелся способами сберечь свою жизнь.
— Глава школы, — лицо Ли Чаншоу стало весьма суровым, — в этих ваших словах кроется опасность.
— Хм?
— Всё же возьмите, ради надежности.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Считайте это приказом Синьцзюня: прошу главу школы поддерживать со мной связь. Если у вас возникнут неприятности, я явлюсь прямо в облике Тайбай Цзиньсиня из Небесного двора — хотя бы припугнуть противника будет полезно.
— Ха-ха-ха-ха!
Цзи Ую хлопнул в ладоши и расхохотался. Спрятав бумажных даосов и пилюли в рукав, он сказал:
— Что ж, ради надежности, в этот раз я соглашусь!
Ли Чаншоу словно услышал отчетливый звук «дзынь» — звук того, как ломается какой-то странный «флаг», и еще несколько раз повторил главе школы свои наставления.
Он был многим обязан главе школы. Сейчас мир погружался в хаос, постепенно проявлялась вражда между даосскими сектами. И неважно, стоял ли за этим кто-то в тени или нет — таков был общий ход событий.
Великое Бедствие Обожествления затронуло не только учеников святых, но и секты трех учений — это Ли Чаншоу четко просчитал еще до того, как стал бессмертным.
Общий ход событий трудно изменить, Небесное Дао давит своей мощью.
Чтобы достичь равновесия, нужно начинать с малого.
Когда Цзи Ую ушел, Ли Чаншоу некоторое время размышлял, мысленно проходясь по своей армии бумажных даосов, спрятанных в окрестностях школы Дусянь…
Если говорить о «суммарном запасе бессмертной силы», зарытом им под школой Дусянь, его хватило бы, чтобы сравнять всю школу с землей… несколько десятков раз.
Бессмертная сила — вещь такая: потратил — можно поглотить духовную энергию и восстановить. В мире Хунхуан духовной энергии сейчас было в достатке, так что недостатка в ней не предвиделось.
— Шисюн, — Линъэ подплыла ближе, убирая чашки и чайник, — что случилось?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Ничего серьезного. Глава школы отправляется помочь секте Сяояо.
— Секта Сяояо? Ладно, не припоминаю такую.
— Не забивай голову, сосредоточься на самосовершенствовании, — Ли Чаншоу усмехнулся. — Кэ Лээр уже стала Золотым Бессмертным. Тебе не стоит спешить, но поднажать всё же пора.
— Ой!
Линъэ сладко отозвалась и, прищурившись, заулыбалась.
«Вот когда я, эта бессмертная, достигну стадии Золотого Бессмертного, я тебя, шисюн, одурманю, затащу на кровать и сделаю с тобой вот так, и вот эдак!»
Ли Чаншоу инстинктивно прислушался. Его воплощение бумажного даоса мгновенно превратилось в струйку лазурного дыма и юркнуло в рукав Линъэ, оставив лишь фразу:
— Мне пора заняться делами.
Линъэ высунула кончик языка и, опустив голову, уплыла прочь с подносом.
…
— Господин Водный Бог~ Водный Бог… а, нет, господин Синьцзюнь, это я, ваш почитатель, Сяо Ди-Ди.
Едва Ли Чаншоу услышал этот призыв, он чуть не выплюнул чай.
Этот голос принадлежал Дитину, находящемуся в Башне Сансары. Используя свою врожденную способность в обратном направлении, он передавал голос прямо в сердце Ли Чаншоу, обращаясь к бумажному даосу, спрятанному в городе Фэнду.
Конечно, Ли Чаншоу мог в мгновение ока оборвать эту связь, но…
«Зверь, искупающий грехи» сам решил передать вести. Хотя нельзя было верить ему полностью — следовало опасаться, не является ли это дымовой завесой, выставленной противником — послушать всё же стоило.
Дитин продолжал передавать:
— По старой привычке: Вам не нужно отвечать, просто не закрывайте разум, и я почувствую Ваши мысли. Тот старший шисюн Западного учения снова пришел донимать моего хозяина. Он с большой гордостью поведал о своих дальнейших планах. На этот раз он собирается нацелиться на человеческую власть в мирских землях Южного континента. Кажется, его цель — племя Шан, которое находится под покровительством Небесного двора и которое Вы, господин Синьцзюнь, так усердно поддерживаете. Достаточно найти нескольких неправедных культиваторов, чтобы устранить вождей племени Шан, и это само собой расстроит планы Небесного двора и даже повлияет на весь ход Великого Бедствия Обожествления. В этот раз его ход действительно силен, господину Синьцзюню стоит заранее принять меры предосторожности.
— Мне уже известно об этом. Что еще он говорил?
— Кажется, пытался убедить моего хозяина поддержать его, припоминал кучу старых дел, — в голосе Дитина слышалось явное пренебрежение. — А раньше-то он где был? Когда мой хозяин страдал и терпел бедствия, он прятался в тени и носа не казал. А теперь, когда увидел, что у Западного учения благодаря хозяину появилась опора в виде удачи, и пришло время урвать выгоду от Великого Бедствия, тут же вылез и засуетился. Хм, презираю его.
Дитин немного поворчал, а Ли Чаншоу погрузился в раздумья.
Ли Чаншоу мысленно спросил:
— А твой хозяин что сказал?
— Хозяин лишь ответил, что это дело его не касается…
— Благодарю за предупреждение. Твоего хозяина это дело действительно не касается.
Ли Чаншоу мысленно произнес эти слова и заблокировал крупицу силы своей души в бумажном даосе, разорвав связь с Дитином.
Этот Милэ, кажется… ему всё же не хватает мастерства.
Тот прежний Дицзан был куда опаснее, порой он вызывал чувство бессилия.
Даже мудрец может ошибиться. Возможно, Милэ слишком долго пробыл в уединении. Хотя он всё еще способен контролировать общую ситуацию в Хунхуане, и его план весьма хорош — в нём чувствуется умение четырьмя лянами сдвинуть тысячу цзиней2 — но пойти хвастаться перед Дицзаном еще до начала исполнения…
Хм?
А если это не хвастовство, а намеренная ловушка для него самого?
Ли Чаншоу тщательно всё обдумал.
Хотя нельзя было полностью исключать возможность тайного сговора между учением Чань и Западным учением, эта вероятность была крайне мала.
Для надежности — нужно пойти и попросить Тайцзиту!
Тайком перебросить туда Цзинь Пэна, заранее встретиться с Кун Сюань-дацзе и подготовить всё так, чтобы план был безупречен до мелочей.
Если и при таком раскладе он не сможет защитить племя Шан…
Тогда останется только призвать молнии Небесной кары, чтобы защитить истинный путь в этом переменчивом мире.
Ли Чаншоу слегка выдохнул, позволяя себе полностью погрузиться в эту игру расчетов, чтобы как следует сразиться со старшим шисюн Западного учения.
«Омм~~»
***
Что ж, только-только разделался с «пиратским» соглядатаем, который сам себя покорил1, как явился «подлинный».
Неизвестно, отличается ли весть, принесенная Вэнь Цзин, от тех, что сообщили Юйдин-чжэньжэнь и Дитин.
- Самопокорение (自我攻略, zìwǒ gōnglüè) — ситуация, при которой персонаж самостоятельно интерпретирует действия другого человека в пользу своей симпатии или преданности к нему. ↩︎
- четырьмя лянами сдвинуть тысячу цзиней (四两拨千斤, sì liǎng bō qiān jīn) — китайская идиома, означающая умение использовать малую силу для преодоления огромного давления или решения сложной задачи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
