Сверкающие потоки света, летевшие в его сторону, устремились вспять и хаотично разлетелись. Фигуры, окружившие Цзи Ую, мгновенно замерли, потрясенные так, что их юаньшэни едва не вылетели из тел, а кровь и ци бурно заклокотали!
Двое из нападавших Золотых Бессмертных, чья культивация была слабее, опустили головы и сплюнули кровь.
— Ха-ха-ха!
Цзи Ую, запрокинув голову, громко расхохотался, насилу сглотнув подступившую к самому горлу кровь, и звучно произнес: — Что за доблесть в том, чтобы притеснять учеников, еще не обретших бессмертие?
Я, глава секты Дусяньмэнь Цзи Ую, ученик Дуэ-чжэньжэня с гор Куньлунь, прошу почтенных даою преподать мне урок!
Цян, цян-цян —
За спиной Цзи Ую раскрылись три мечных короба, и тонкие летающие мечи один за другим покинули свои ножны, закружившись вокруг него.
Посмотрите на этого бессмертного!
Длинные волосы развеваются на ветру, а голубое одеяние дышит самой сутью Дао!
Он обвел взглядом несколько вершин, находившихся поодаль от пика Сяоцюнфэн, и при виде фигур, что поспешно скрывались под землей или мчались сквозь лесную чащу, взор его стал еще более твердым.
— Сразимся!
В ответ еще две черные тени ринулись к Цзи Ую. Прежние шестеро бессмертных, даже пострадав от удара Заклинания слога Хэн, сейчас продолжали неистово атаковать, пуская в ход магические сокровища и божественные способности.
Цзи Ую взмыл ввысь, увлекая половину могущественных врагов как можно дальше от земли. Пламя на его лбу разгоралось всё ярче, а летающие мечи с пронзительным свистом неслись вперед, едва сдерживая натиск семи или восьми противников!
Внезапно сбоку раздался яростный рык килина — старейшина Ци Лин высвободил исконную силу, сдерживающую его раны. Его тело мгновенно увеличилось в размерах, и он сумел оттянуть на себя двоих-троих Золотых Бессмертных…
Однако в этот миг еще три или четыре врага продолжали безумную резню в разных уголках секты.
Уже погибли десятки дьяконов и старейшин, а две или три сотни учеников были с легкостью раздавлены и убиты.
Цзи Ую видел всё это и запоминал, но внешне продолжал сохранять невозмутимый вид, «спокойно» отражая окружавшие его атаки.
Ближайшие к Цзи Ую Золотые Бессмертные склонились, харкая кровью — их юаньшэни получили тяжелые раны. Однако те, кто был посильнее, в этот момент бросились прямо на него.
Они уже видели, что Цзи Ую лишь снаружи крепок, а внутри иссох1, и сейчас он достиг высокого состояния Дао, лишь сжигая собственный юаньшэнь, готовый пойти на тяжелейшие увечья после боя, лишь бы задержать их здесь.
Хотя божественная способность слога «Хэн» и была велика, она ранила самого заклинателя прежде, чем поразить врага!
Видя свирепость противников, Цзи Ую перестал сдерживать раны. Капли крови выступили в уголках его рта, а мечи один за другим заплясали в воздухе.
Вдруг снизу донесся крик…
— Глава! Глава, мы того не стоим!
Старый истинный бессмертный секты пал ниц перед лесом: — Вы уже обрели вечный путь Золотого Бессмертного, а мы — лишь праздные отшельники с ограниченным сроком жизни! Просим главу скорее укрыться под знаменем!
Из ближайшего леса выбежали несколько старцев и, упав на колени, прокричали: — Просим главу скорее укрыться под знаменем!
Цзи Ую слегка нахмурился. Управляя сонмом мечей в небе, он произнес спокойным голосом, разнесшимся повсюду:
— Нет никакой разницы, кто чего стоит.
Все, кто вошел в мои врата — мои ученики. Скорее уходите, не дайте пропасть стараниям Чаншоу и Линъэ.
Верховная старейшина, когда-то желавшая взять Линъэ в ученицы, внезапно бросилась на одного из Золотых Бессмертных. Ее тело окутало слабое сияние, она метнула свое духовное сокровище, которое взорвалось прямо перед противником, застав того врасплох!
Эта почтенная старейшина обернулась и прорычала: — Все, кому недолго осталось жить — выходите вперед!
— Мне тоже осталось не более пары сотен лет! Прочь с дороги, почтенные!
— Благодарим Чаншоу и Линъэ, благодарим Звёздного Владыку Тайбая!
— Чаншоу и впрямь оказался Тайбай Цзиньсином… Ха-ха-ха! Наш ученик секты Дусяньмэнь, Чаншоу, оказался самим Тайбай Цзиньсином Небесного двора! Этого достаточно для целой жизни!
С этими криками и возгласами седовласые фигуры одна за другой бросались на вражеских Золотых Бессмертных, что чинили резню, и на тех, кто осаждал Цзи Ую и черного килина.
Истинные бессмертные, не способные участвовать в битве, закрывали своими телами слабых учеников, поспешно отступая к пику Сяоцюнфэн.
Вдруг над пиком Сяоцюнфэн засиял лазурный свет, и призрачная тень огромного меча длиною в сотню чжанов молниеносно полоснула по небу, целясь в одного из мастеров уровня Золотого Бессмертного, наседавших на Цзи Ую!
Противник среагировал невероятно быстро: почуяв опасность, он мгновенно отпрянул назад.
Но даже при этом призрачная тень меча едва задела его, полностью уничтожив одну руку. Бессмертный вскрикнул от боли, черная энергия вокруг него рассеялась, явив бледное, изборожденное морщинами лицо.
В мгновение ока взоры всех нападавших Золотых Бессмертных обратились к тому, что находилось за Знаменем Огненного Света, Покидающего Землю…
Над Духовным озером пика Сяоцюнфэн Линъэ стояла с закрытыми глазами, едва касаясь носками туфель поверхности воды. Вокруг нее вращалась плотная энергия Пяти Стихий. В левой руке она держала нефритовый талисман управления строем, а пальцы правой сложила в «меч», медленно направляя мощь Великого строя Пяти Стихий.
Строй старшего брата основывался на равновесии: равновесии Пяти Стихий и равновесии Инь и Ян. В миг нарушения этого баланса высвобождалась сила, способная сразить Золотого Бессмертного.
Металл, Дерево, Вода, Огонь и Земля — Пять Стихий в полном распоряжении.
Духовное чутье зафиксировало цель, ци меча сгустилась… Рассчитать положение главы Ую, стараться бить подальше от него, координируя действия с его заклинанием слога Хэн.
В небе снова раздалось холодное «Хэн», и фигуры, окружавшие Цзи Ую, вновь замерли.
Сердце Линъэ дрогнуло, но она волевым усилием сохранила спокойствие, постигая беспредельность Неба и Земли и ощущая естество сокровенного сердца. Пальцы, сложенные мечом, качнулись вперед!
За пределами пика Сяоцюнфэн в небо взметнулась ци меча длиною в сотню чжанов и, беспрепятственно пройдя сквозь призрачный образ Знамени Огненного Света, Покидающего Землю, мгновенно стерла в порошок одного из Золотых Бессмертных, скованного Заклинанием слога Хэн!
Недостаточно, всё еще недостаточно.
Линъэ слегка поджала губы, крепче сжала нефритовый талисман и негромко скомандовала: — Наставница Линли, встречайте соучеников, прибывающих на пик Сяоцюнфэн!
Сюн Линли, настороженно замершая рядом и служившая своим огромным телом дополнительной защитой, тут же отозвалась. Сейчас, обладая огромной боевой мощью, она была заперта внутри защиты знамени, не в силах ни взлететь, ни броситься в бой.
— Чтобы впустить людей на пик Сяоцюнфэн, Линъэ пришлось отключить внешний изолирующий строй, полагаясь лишь на защиту драгоценного знамени.
В этот миг Линъэ почувствовала, как нефритовый талисман стремительно вытягивает из нее бессмертную силу, и раздавила зубами зажатую во рту пилюлю, чтобы поддержать стабильность потоков энергии.
Грохот —
Пик Сяоцюнфэн мелко задрожал, по Духовному озеру пошла рябь, похожая на чешую рыбы, а у подножия всей горы появилась круговая трещина.
Гора! Она всплыла вверх, словно это не стоило ни малейших усилий!
Внутри горной толщи основания строя озарились ослепительным сиянием, весь массив в мгновение ока окутался духовной энергией. Все тайные места, такие как палата алхимии, огород магических бобов, сад духовных зверей и комната для игр, оказались под защитой малых охранных формаций.
В отражении Духовного озера фигура Линъэ была залита сиянием бессмертия. Ее личико побледнело, но она стиснула зубы, держась из последних сил.
Пик Сяоцюнфэн поднялся на сотню чжанов, Знамя Огненного Света, Покидающего Землю последовало за ним, растворяя ядовитых насекомых в небе и укрывая еще больше учеников секты Дусяньмэнь.
Линъэ медленно направляла пик Сяоцюнфэн к пику Потяньфэн. Со всех сторон летели лучи света, находя спасение под сенью магического знамени.
Противники, казалось, пришли только ради убийства. Теперь они, словно безумцы, вздымали свои карающие клинки, а некоторые и вовсе начали разрушать горы, не оставляя никого в живых!
«Глава!»
В лесу на пике Потяньфэн Ли Цзин сжимал рукоять меча, хмуро глядя на великую битву в небе. Сначала он хотел рискнуть и сбежать, но, оглянувшись на десятки фигур, прятавшихся за ним в магическом строю, благоразумно решил остаться на месте.
Во-первых, на пике Потяньфэн был собственный защитный строй, во-вторых — враги пока не добрались сюда со своими мечами.
Находясь сейчас лишь на стадии Истинного Бессмертного, он мог только крепче сжимать рукоять, и его праведный гнев наполнял грудь2. Он всем сердцем желал броситься в бой и взорвать собственный юаньшэнь, но понимал, что при его силах даже самопожертвование не причинит врагам вреда.
В этот миг Ли Цзин уже чувствовал…
Чувствовал, как тяжело главе в одиночку биться против шести или семи сильных врагов в вышине;
Чувствовал, как истинный дух главы стремительно сгорает и угасает;
Чувствовал… чувствовал, насколько же он бесполезен. Всего лишь Истинный Бессмертный — в Первозданном мире это ничто. Он не может защитить ни родной дом, ни свою секту.
Состояние Дао, культивация, божественные способности!
Ли Цзин втайне дал клятву, что во что бы то ни стало найдет великого наставника и совершит прорыв в Дао, чтобы в подобные моменты не быть похожим на тру…
Свист!
Луч света пронесся мимо, и Ли Цзин не успел среагировать — кинжал, скрытый в этом сиянии, отбросил его на световую преграду за спиной.
Световая преграда формации с резким звуком «пин»1 разрушилась, и этот поток света также был отброшен, но вслед за этим он напал вновь.
Ли Цзин, даже не раздумывая, с мечом в руках прыгнул к десяти с лишним юным ученикам, заслоняя их собой. Длинный меч — магическое сокровище в его руке озарился ослепительным сиянием, отчего его правильное лицо исполнилось величия.
Кинжал — магическое сокровище атаковал снова, на сей раз, казалось, намереваясь пронзить изначальные духи этих десяти с лишним юных учеников, но сбоку мелькнул свет клинка, и длинный меч точным ударом отбил кинжал.
- Пин (乒, pīng) — звукоподражание резкому, звонкому удару или треску. ↩︎
- И-фэнь-тянь-ин (义愤填膺, yì fèn tián yīng) — праведный гнев наполняет грудь; идиома, описывающая чувство глубокого негодования, вызванного несправедливостью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
