Глава пятьсот пятьдесят пятая. Встреча с Юньсяо, предупреждение клана драконов, противостояние западной угрозе
Бессмертный остров окутан облаками и туманом, прекрасная дева следует рядом, словно во сне.
В одном из уголков острова Саньсяньдао среди зарослей деревьев прогуливались двое: Ли Чаншоу в светло-голубом халате и Юньсяо-сяньцзы в сине-белом одеянии. Они вели неспешную беседу о вещах, не имеющих отношения к делам Трех Миров, и незаметно пролетело уже больше двух часов.
В ухаживаниях в Первозданном мире есть одно преимущество: промежуток времени между двумя встречами настолько велик, что перед каждым свиданием успеваешь преисполниться ожиданием и подготовить достаточно тем для разговора.
Разумеется, Ли Чаншоу чувствовал, что даже если он не будет искать темы, а просто посидит или походит рядом с ней, на душе воцарится некое умиротворение…
В такой момент, конечно, нельзя было упоминать то правило свиданий раз в пятьсот лет, которое Юньсяо-сяньцзы установила в прошлом.
Для тогдашней Юньсяо-сяньцзы пятьсот лет были сроком ни долгим, ни коротким — как раз достаточно, чтобы некоторое время посвятить совершенствованию, а затем выйти в мир;
Но для нынешней Юньсяо-сяньцзы и пятьдесят лет были томительным ожиданием. С прошлой разлуки прошло всего чуть больше тридцати лет, но эта встреча казалась такой, будто их разделяла вечность.
В их разговорах тоже были запретные зоны.
Ли Чаншоу старался не упоминать о своих делах в Небесном чертоге, зная, что Юньсяо это неинтересно, хотя она и была готова его выслушать.
Юньсяо же не позволяла себе заговаривать о грядущей Великой катастрофе, боясь, что это обременит Ли Чаншоу.
В прошлый раз Юньсяо обронила: «Великая катастрофа — это испытание для самих культиваторов, и если не суждено ее пережить, то не стоит и упорствовать».
Скрытый смысл этих слов заключался в том, чтобы Ли Чаншоу не тратил на нее слишком много сил.
Пока они шли, Ли Чаншоу невзначай поднял ладонь, и тонкая рука сбоку потянулась к нему — так они и пошли, взявшись за руки.
Бисяо и Цюнсяо, прятавшиеся в тени и подражавшие им двоим, тоже протянули руки, схватились друг за друга и беззвучно зашлись в смехе.
Постепенно разговор зашел о Чжао Гунмине.
Ли Чаншоу подмигнул Юньсяо, и вокруг них поднялись клубы белого тумана, отгородив их от взглядов двух «маленьких» сяньцзы.
— Как продвигаются дела у Гунмин-лаогэ и Цзиньлин-шицзе в последнее время? — спросил Ли Чаншоу.
— Я и сама не знаю подробностей, — ответила Юньсяо. — Недавно я отправила брату письмо, он ответил, что всё хорошо. Полагаю, никаких осечек быть не должно.
Ли Чаншоу с улыбкой уточнил:
— Я имею в виду, они всё ещё не собираются объявлять об этом открыто?
— Ну…
Юньсяо издала легкий вздох, и на ее лице появилось странное выражение.
Ли Чаншоу озадачился:
— Что такое? Есть какие-то тайные обстоятельства?
— Брат, должно быть, хотел бы рассказать всем, вот только Цзиньлин-шицзе очень уж стыдлива.
Юньсяо перевела взгляд на их переплетенные пальцы и тихо проговорила:
— Цзиньлин-шицзе считает это их личным делом. Если объявить во всеуслышание, то, поскольку они — ученики учителя и высокочтимые наставники учения Цзе, это может породить множество праздных сплетен. Тогда всё это примет иной оборот.
— Пусть другие говорят что угодно, — невозмутимо покачал головой Ли Чаншоу. — Впрочем, это и впрямь их личное дело. Не хотят говорить — пусть не говорят, со временем все и так догадаются.
— А… что другие говорят о нас?
Ли Чаншоу ответил без запинки:
— Созданы небом и устроены землей, талант мужа и красота жены, идеально подходящая пара, союз, сотворенный небесами.
— Тьфу, — бессмертная дева тоже умеет кротко сердиться. — Говоришь такое и даже не краснеешь.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Ли Чаншоу и нежно добавил: — Если бы я перед тобой все еще скромничал, нам пришлось бы ворковать один юаньхуэй1 и признаваться в любви еще один юаньхуэй1, прежде чем мы смогли бы обрести истинный плод.
Юньсяо-сяньцзы отвела взгляд, в уголках ее губ затаилась улыбка, и лишь мгновение спустя она спросила:
— А когда любовь считается обретшей истинный плод?
— Тут нет четкого определения, — Ли Чаншоу жестом предложил повернуть налево. Под старым деревом он положил два мата для медитации почти вплотную, оставив лишь пару дюймов зазора.
Ли Чаншоу продолжил:
— Для простых смертных обрести истинный плод — это брачная ночь при свечах, рождение детей, путь рука об руку до самой седины. Для бессмертных же я и сам точно не знаю, что это значит. Наверное, это когда мы с тобой, не зная бед и катастроф, можем жить в одном месте, в обычные дни постигать Дао и заниматься совершенствованием, а в часы досуга полагаться друг на друга. Увидеть, как рушатся небеса и стареет земля, обойти все три тысячи миров и в самом конце вечности, когда мир будет гибнуть, всё так же крепко держать друг друга за руки. Наверное, это и есть тот «плод», к которому я стремлюсь.
Он опустил голову и встретился с ней взглядом, но в прекрасных глазах Юньсяо отражалась лишь ясность, она не была тронута этими словами.
Ли Чаншоу замер. Не те слова подобрал?
Но тут он услышал:
— Ты должен запомнить эти слова. Повторишь их мне через тысячу лет, и не вздумай ошибиться ни в едином слоге.
Ли Чаншоу сперва опешил, но в следующее мгновение что-то осознал и с улыбкой согласился, мысленно запечатлев сказанное прямо в своем изначальном духе.
Сегодня поцеловаться не удалось — эту обиду он, Тайбай Цзиньсин, запомнит и в будущем обязательно вернет сторицей.
Посмотрев друг на друга еще какое-то время, они вернулись к прежней теме. Незаметно разговор перешел на жемчужины Динхай Шэньчжу, и Юньсяо-сяньцзы сказала:
— Когда в свое время наставник даровал брату этот комплект сокровищ, он упомянул, что комплект не полон, но не сказал, чего именно не хватает. Полагаю, их число должно соответствовать тридцати шести Тяньганам2.
— Не обязательно.
Ли Чаншоу крепко задумался. Он помнил, что в изначальной истории о Возведении в ранг богов двадцать четыре жемчужины Динхай Шэньчжу достались Жаньдэну и превратились в Двадцать Четыре Небеса, благодаря чему положение Жаньдэна резко возросло…
Теперь же жемчужины ни в коем случае не должны попасть к Жаньдэну. Ли Чаншоу лично присматривает за Чжао-дае и не позволит ему подвергаться опасности.
Удача с Двадцатью Четырьмя Небесами определенно должна достаться Чжао-дае…
Это дело нужно хорошенько спланировать. Даос Жаньдэн — его противник, так что следует действовать осторожно. Если не получится иначе, придется заранее дать Чжао-дае несколько туманных намеков, чтобы тот усердно постигал суть двадцати четырех жемчужин Динхай Шэньчжу, — возможно, он чего-то и добьется.
- юаньхуэй¹ (元会, yuánhuì) — цикл времени в китайской космологии, составляющий 129 600 лет. ↩︎
- Тяньган² (天罡, tiāngāng) — тридцать шесть небесных духов, соответствующих звёздам созвездия Большой Медведицы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
