У перил танцевальных террас и певчих помостов, оглядываясь на туман и дождь в длинных рукавах.
Ли Чаншоу попросил Линчжуцзы пригласить Хэнъэ, и та без малейших колебаний согласилась. Если бы не необходимость дать Ли Чаншоу немного времени на подготовку, она могла бы прийти на встречу в тот же день.
Та самая клятва «не покидать Звезду Тайунь» была нарушена ещё в прошлый раз, когда Юйди издал указ о её призыве.
Иными словами, теперь Хэнъэ достаточно было найти любой «законный» повод, чтобы в любое время покинуть дворец Гуанхань и отправиться на прогулку.
Встречаться с Хэнъэ наедине… это, разумеется, было неблагоразумно.
Ли Чаншоу устроил во дворце Тайбай пышный пир, специально пригласив Лунцзи для компании, а также позвал музыкантшу с особым статусом — Линъэ.
Можно сказать, жажда выживания у него была весьма сильной.
Сбоку от круглого обеденного стола стояли две ширмы. Бай-сяньшэн прятался за ними под покровом маскирующего строя и «развлекался» с донышком тыквы-горлянки, которая была почти полностью разобрана — осталась лишь основа.
Мелкие детали, словно пояс астероидов, парили рядом. Этот Летающий кинжал, разящий бессмертных, олицетворявший собой «высшее мастерство создания артефактов из живых существ» Демонического двора, больше не хранил для Бай-сяньшэна никаких тайн.
Бай-сяньшэн, повинуясь внезапному порыву, подбросил в кучу деталей два маленьких квадратных блока, оставшихся после прошлой сборки этой вещицы.
Ничего не произошло, ничего не произошло.
Природные законы Первозданного мира сильно отличались от правил на Голубой планете, родине Ли Чаншоу. Здесь всё ещё царило тянь-юань-ди-фан1 — небо круглое, земля квадратная. Небесный Путь проецировал небосвод на миры, и только Пять континентов Первозданного мира были подлинными.
Тепло Звезды Солнца постепенно угасало, и высоко в небе повисла яркая луна. Перед дворцом Тайбай будто возникла белоснежная тропа, скользнувшая со Звезды Тайунь прямо к его порогу.
Лунная фея прибыла на облаке. Её неземное платье сложного кроя, магическим образом открывавшее плечи и ноги, излучало мягкий свет. Стоило небесным воинам и генералам бросить на неё хотя бы взгляд, как они теряли рассудок, а после второго — у них кружилась голова.
Хорошо, что Бянь Чжуан уехал на родину, иначе сегодня он точно свалился бы в обморок от чрезмерной потери крови из носа.
Юйту и Линчжуцзы не пристало появляться в такой момент; они вдвоём пили чай с закусками во дворце Гуанхань, и Юйту слушала, как Линчжуцзы изливает накопившуюся в сердце горечь.
В основном он жаловался на то, что у Цзинь Пэна, Ао И и Бянь Чжуана есть задания, а он годен только на то, чтобы быть на побегушках.
Да и то — бегать приходится лишь на короткие дистанции.
Тем временем Хэнъэ-сяньцзы плавно опустилась перед залом Тайбай. Ли Чаншоу вместе с Лунцзи вышел ей навстречу.
Сохраняя лик старого небожителя, Ли Чаншоу тут же сложил руки в даои2 и с улыбкой произнес:
— Синцзюнь, надеюсь, вы пребывали в добром здравии.
— Дажэнь, не стоит быть столь официальным, — с улыбкой ответила поклоном Хэнъэ, также сложив руки в даои, лишь прикрыв ладонью ворот платья на груди.
Хэнъэ спросила прямо:
— Боюсь, дажэнь пригласил меня сегодня не только ради вина.
— О, синцзюнь, что за слова? — Ли Чаншоу с самым серьезным видом пустился в любезности. — Вы занимаете важное положение на Звезде Тайунь и являетесь одним из выдающихся мастеров Небесного двора. Моё приглашение на обед, чтобы укрепить наши отношения, — дело весьма необходимое. Проходите, пожалуйста, скромное вино и нехитрая закуска — лишь малый знак моего почтения.
Хэнъэ с улыбкой кивнула и вошла в зал. Ли Чаншоу активировал запретные печати дворца, отсекая это место от внешнего мира.
В этот самый момент из угла внезапно донеслась печальная мелодия. Медленный ритм, наполненный бесконечной скорбью, звучал так, будто женщина изливала в рыданиях свою тоску и обиду.
— Кхм!
Ли Чаншоу прочистил горло и, заложив руки за спину, «отчитал» музыкантшу:
— Что с музыкой? Смени на что-нибудь весёлое. Я трудился сотни лет, неужели не заслужил немного отдыха и возможности обсудить служебные дела Небесного двора с синцзюнь!
Линъэ, сидевшая в углу, не удержалась и закатила глаза, но не стала подрывать авторитет шисюна и кротко отозвалась:
— Слушаюсь, маленькая бессмертная ошиблась. Синцзюнь, не гневайтесь, а не то мне придется попросить цзецзе прийти и сыграть, как вам такой вариант?
Ли Чаншоу: «…»
— Хорошо, что осознала ошибку и исправилась, не нужно поднимать лишнего шума.
Линъэ, конечно, не стала бы по-настоящему чинить препятствия шисюну, и вскоре мелодия сменилась журчанием горного источника, обладающим силой очищать разум и успокаивать мысли.
Если бы не строгие правила Яочи, из-за которых Лунцзи, как любимое дитя Сиванму, постоянно получала нагоняи, она бы точно не выдержала и рассмеялась.
К счастью, Лунцзи сдержалась, и не просто сдержалась, а сама обратилась к пребывавшей в замешательстве Хэнъэ:
— Чтобы принять синцзюнь, мой учитель даже выставил своё самое ценное сокровище.
Хэнъэ тут же всё поняла. Она слегка поклонилась не показавшейся из угла маленькой бессмертной и только после этого продолжила беседу с Ли Чаншоу.
О том, что происходит во дворце Тайбай, Хэнъэ тоже доводилось слышать кое-какие слухи.
И вовсе не потому, что ей было слишком скучно и она от нечего делать использовала технику Облачного зеркала, чтобы разглядывать небо, землю и мир смертных!
Начался пир. Ли Чаншоу, пустив в ход всё свое красноречие, вел с Хэнъэ весьма приятную беседу.
Однако сейчас шел период напряженной подготовки к войне, и Ли Чаншоу не хотел тратить лишнее время на дело о Летающем кинжале. Вскоре он перевел разговор на события древних времен.
— Раньше мы с вами беседовали, и мне показалось, я слышал, будто у вас с Да У И из древнего племени магов не было ни супружеских чувств, ни супружеской близости. Лишь политический союз ради видимости.
Хэнъэ не ожидала, что Ли Чаншоу скажет об этом столь прямо. Её лицо слегка покраснело, и она тихо произнесла:
— Хэнъэ не лгала, но это касается чести человеческого рода и племени магов, поэтому прошу дажэнь не разглашать это.
— Не беспокойтесь, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — Я пригласил вас сегодня, чтобы попросить о помощи. Этого Да У И… я недавно нашёл.
Сказав это, Ли Чаншоу краем глаза стал наблюдать за выражением лица Хэнъэ.
Взгляд Хэнъэ почти не изменился, а первым промелькнувшим чувством были облегчение и радость, но не слишком глубокие.
Такую легкую степень эмоций трудно подделать актерской игрой.
Ли Чаншоу окончательно убедился, что это облегчение и радость были лишь сочувствием к существу одной с ней эпохи.
Хэнъэ мягко произнесла:
— Значит, И не погиб от рук Демонического двора? Это можно считать удачей.
— Не слишком-то это похоже на удачу, такая жизнь хуже смерти, — вздохнул Ли Чаншоу. — Я теперь и сам диву даюсь, сколько же злодеяний совершил в те годы Демонический двор. Демонический наставник Куньпэн и так совершил тягчайшие преступления, но Демонический двор в целом превзошел даже его.
Хэнъэ вздохнула:
— Кто не пережил мрачнейшие времена древности, тот не поймет, как нелегко сегодня приходится человеческому роду.
- тянь-юань-ди-фан (天圆地方, tiān yuán dì fāng) — древнее космологическое представление о том, что небо круглое, а земля квадратная. ↩︎
- даои (道揖, dào yī) — традиционный даосский жест приветствия со сложенными перед собой руками и легким поклоном. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
