Племя Ву с самого начала находило радость в охоте на тьму живых существ; хотя это и считалось жестокостью, действовали они открыто и честно, выбирая в качестве добычи лишь сильнейших.
Племя Демонов изначально представляло собой союз всех сущих, ставший священным родом, пользующимся покровительством Небесного Дао, дабы противостоять племени Ву. Однако они не занимались внутренним управлением и не сдерживали себя, приняв бесчинства племени Ву за образец для собственного поведения, но при этом выбирали для притеснений лишь слабых.
Времена наивысшего расцвета Демонического Двора были также и днями тягчайших страданий для всех обитателей Хунхуана1.
Внутри племени Демонов сильные кланы угнетали слабых, и нынешний род Цинцю в те годы был не более чем игрушкой в руках тех могущественных племен.
Те, кто находит удовольствие в эксплуатации других существ, не помышляя о самосовершенствовании и стремлении ввысь, а лишь бесконечно опуская планку собственных принципов, в конечном итоге обречены на бедствие.
Какими бы выдающимися талантами и великими планами ни обладал Император Демонов, сколь бы благородным ни был нрав Императрицы Демонов, им не под силу удержать этот Демонический Двор, изначально возведенный на гнили.
Наставник Демонов Куньпэн — всего лишь одно из проявлений этого упадка.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и вернул разговор к прежней теме:
— Да У И также подвергся мучениям, и ныне его рассудок затуманен, а от него самого осталась лишь сущность, вплавленная в сокровище. Не желает ли Звездный Владыка увидеть его?
Хэнъэ-сяньцзы улыбнулась:
— Мы с ним в некотором роде старые знакомые, так что если вы считаете это необходимым, распорядитесь обо всем сами.
Лунцзи, стоявшая в стороне, втайне восхитилась. Эта небожительница из Дворца Лунной Прохлады была отнюдь не простой личностью.
Ли Чаншоу хлопнул в ладоши, и из-за ширмы плавно вышел Байцзэ, неся ту самую «тыкву-черпак».
На «черпаке» располагался алтарь, где сущность Да У И была прикована к медному столбу. Верхняя часть «бессмертного чертога», выпускавшая ци меча, была временно демонтирована, приоткрыв лишь малую часть секрета Летающего ножа, разящего бессмертных.
Байцзэ становился всё более искусен в мастерстве разборки и сборки.
— Это…
Хэнъэ-сяньцзы, нахмурившись, поднялась и подошла к Ли Чаншоу. Глядя на жалкое состояние сущности Да У И, она не удержалась и тихо позвала:
— Да У, Да У?
Сущность Да У И внезапно открыла глаза, полные неистовства и гнева, а затем беззвучно взревела, запрокинув голову, словно собираясь сжечь саму себя.
Ли Чаншоу указал пальцем, и сущность мгновенно была запечатана силами Инь и Ян, продолжая свои безмолвные крики.
Хэнъэ-сяньцзы поспешно спросила:
— Что он говорит?
— В этом нет смысла, он лишь выражает ярость, — вздохнул Ли Чаншоу. — Он уже давно впал в безумие, и общаться с ним невозможно. Есть ли у Звездного Владыки какой-нибудь способ пробудить его душу? Если не удастся вернуть И рассудок, то это сокровище придется уничтожить вместе с его сущностью, иначе оно останется лишь скрытой угрозой, что не слишком надежно.
— Эх, — Хэнъэ-сяньцзы на мгновение задумалась. — Мы с ним не так уж близки, но мне известно, что Да У больше всего любил ритуальный танец молитвы племени Ву, который исполняла его супруга. Я попробую, вдруг этот способ поможет вернуть ему сознание.
Ли Чаншоу сложил руки в приветствии:
— Прошу вас, Звездный Владыка, и благодарю.
— Просто сделаю то, что должна для старого знакомого, — тихо произнесла Хэнъэ-сяньцзы. Она отошла в сторону, немного поколебалась и обратилась с вопросом к «музыканту» в углу.
Линъэ считалась знатоком пути музыки, лучшим исполнителем фоновых мелодий на пике Сяоцюн и владела множеством искусств. Она быстро достала небольшой барабан и начала ритмично постукивать по нему.
И тогда Ли Чаншоу, Байцзэ и Лунцзи, а также безумная сущность Да У И стали свидетелями… довольно неуклюжего ритуального танца.
Кто мог вообразить, что Хэнъэ-сяньцзы, мгновение назад выглядевшая столь величественно и прекрасно в своем многослойном небесном одеянии, вдруг широко разведет руки, опустит голову, ссутулится и начнет прыгать босиком туда-сюда, что-то бормоча под нос…
Зрелище было душераздирающим, а у свидетелей на лбу проступили черные линии.
В глубине души Хэнъэ-сяньцзы была натурой, не привыкшей проигрывать, но чем больше она сейчас старалась, тем более… печально это выглядело.
Сущность Да У И никак не реагировала, продолжая безмолвно кричать.
Спустя мгновение…
— О том, что произошло сегодня, прошу вас никому не рассказывать, — с улыбкой произнесла Хэнъэ-сяньцзы, но в ее сузившихся глазах засиял острый свет, а короткий меч в руке засверкал холодными искрами так, что Лунцзи и Линъэ, обладавшие невысоким уровнем совершенствования, невольно вздрогнули от озноба.
— Будьте покойны, Звездный Владыка, будьте покойны, — поспешно заверил Ли Чаншоу. Затем, что-то обдумав, он спросил: — А если попросить кого-то из племени Ву изобразить жену И и станцевать этот танец?..
Хэнъэ-сяньцзы вздохнула:
— Где же нам сейчас найти кого-то из племени Ву?
— Не беда, у меня на заднем дворе как раз есть одна, — махнул рукой Ли Чаншоу. Лунцзи тут же вскочила и поспешила прочь, чтобы вытащить Сюн Линли, которая бездельничала и спала в горах, ленясь заниматься совершенствованием.
— Почтенный Морской Бог всё предусмотрел, так что самой ей усердствовать не было смысла.
Глядя на Сюн Линли с её двумя хвостиками и маленькими ручками и ножками, Хэнъэ-сяньцзы пробормотала:
— Она слишком хрупкая, в племени Ву красотой считается мощь и дородность.
— Это легко исправить!
Сюн Линли мягко вдохнула, подняла левую руку, надула щеки и дунула на большой палец. В то же мгновение она раздулась до трехметровой высоты!
Мышцы на её теле взбугрились, и она приняла свой прежний облик «громады камней».
Ли Чаншоу втайне покрылся холодным потом; он подумал было, что Сюн Линли превратится в гиганта, и едва не применил против неё специальную миниатюрную формацию Пространства Горчичного Зерна2.
После коротких наставлений Сюн Линли сделала вдох и перед лицом Хэнъэ-сяньцзы — величайшей танцовщицы Трех Миров — начала исполнять тот самый ритуальный танец, который когда-то показывала Ли Чаншоу, приплясывая подле пиршественного стола.
Племя Ву само по себе было удивительным.
Сущность Да У И перестала неистовствовать, и на её лице отразилось нечто похожее на тоску.
По мере того как удары барабана становились всё живее, а танец Сюн Линли — всё задорнее, сущность Да У И постепенно замерла, и вокруг него возникли цепи, прочно приковавшие его к медному столбу.
К тому времени, когда Сюн Линли уже обливалась потом от усердия, выражение лица Да У И стало глубоко нежным и полным ностальгии, а в уголках глаз его сущности заблестели кристальные слезы.
И в сердцах присутствующих прозвучал этот исполненный глубокого чувства шепот, преодолевший бесчисленные эпохи…
— Это ты?.. Течуй…
Хэнъэ-сяньцзы невольно прикрыла рукой лоб, едва не решив немедленно откланяться.
Спустя мгновение.
— Сюн Линли из рода Ву-жэней приветствует старшего.
Подле пиршественного стола Сюн Линли почтительно поклонилась. Сущность Да У И, к которой вернулся рассудок, в этот момент со сложным выражением лица взирала на Сюн Линли, и его голос зазвучал в душах собравшихся здесь бессмертных:
— Неужели в подлунном мире для моего племени Ву больше не осталось места?
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — обозначение первобытного мира и эпохи, часто переводимое как Изначальный Хаос или Великая Пустошь. ↩︎
- Горчичное зерно (芥子, jièzǐ) — буддийский образ чего-то предельно малого, обладающего способностью вместить в себя нечто бесконечно огромное. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
