Перед тем как Ли Чаншоу должен был отправиться в город Сюаньду;
На горе Куньлунь, на пиршестве, которое не прекращалось круглый год.
— Дуэ-даою, есть ли у вас новости? Почему в последние годы слухи об Изначальной фиолетовой ци1 ширятся так сильно, будто она и впрямь вот-вот явится в мир?
— Это… бедный даос и вправду не получал никаких известий.
Даос Дуэ-чжэньжэнь скромно улыбнулся, поправил золотое шитьё на воротнике своего изысканного даосского одеяния, погладил висящую в руках дорогую метёлку-фучэнь и, приняв чинную позу, с улыбкой ответил:
— Бедный даос не может знать обо всём. Главным образом вести приходят из Небесного двора, но и мои тамошние знакомые ничего об этом не ведают.
При упоминании «Небесного двора» у всех присутствующих тут же навострились уши.
Один старый даос спросил:
— Неужели у Небесного двора и правда нет вестей? Почему тогда кажется, что все эти слухи исходят из окрестностей Пещеры Огненных Облаков?
Дуэ-чжэньжэнь погладил бороду и покачал головой, а сидевший рядом практик подхватил разговор:
— Ой, мой добрый друг вчера как раз вернулся из тех мест, ходил поглазеть на суматоху. Видения вокруг Пещеры Огненных Облаков уже невозможно скрыть.
— Очевидно же, что вот-вот явится девятая нить восьмого потока Изначальной фиолетовой ци! Восемь императоров людей, владеющие остальными восемью нитями, находятся в Пещере Огненных Облаков, так что подобные видения вполне естественны.
— Девять цветных лотосов девятого ранга вокруг Пещеры Огненных Облаков уже готовы распуститься. Девятая нить Изначальной фиолетовой ци должна явиться в течение сотни лет, а может, и того раньше.
Видя, как складно все рассуждают, Дуэ-чжэньжэнь не удержался от вопроса:
— И все эти новости вы прослышали в Пещере Огненных Облаков?
— Да разве же прослышали? Бедный даос видел это собственными глазами!
На лице Дуэ-чжэньжэня отразилось озарение. Он нахмурился, взглянул на небо и пробормотал:
— Неужто это правда? Почему же, когда бедный даос наводил справки в Небесном дворе, на все вопросы отвечали: «не знаю, не знаю и ещё раз не знаю»2…
Глаза старых даосов загорелись, и спустя мгновение к гуляющим слухам добавилось ещё несколько версий.
— Если бы бедный даос взялся судить, то нам не стоит забивать сердце этой Изначальной фиолетовой ци. Это сокровище не нашего уровня.
— В учении Дао столько мастеров, в мире столько великих всемогущих, а мы — лишь бессмертные долголетия и покоя. Если нас затянет в такой водоворот, то пустые хлопоты — ещё полбеды, а вот если обратимся в пепел катастрофы, то и поплакать будет некому.
— А ещё ходят слухи, будто небесные тайны указывают, что эта девятая нить восьмого потока достанется ученику второго поколения, имеющему величайшие заслуги перед учением Дао. Может, Небесный Дао ниспошлёт её напрямую тому Тайбай Синцзюню?
— Какие же такие заслуги у Тайбай Синцзюня, чтобы получить шанс на обретение святости?
— Разве помощь Небесному двору — не великая заслуга? Разве возвеличивание учения Дао — не великая заслуга? А тот договор о ненападении внутри учения Дао, разве не Тайбай Синцзюнь Ли Чангэн его устроил? Даоцзу всё-таки есть Даоцзу, его сердце в конечном счёте обращено к учению Дао, это и есть любовь через поколение!
— Тише, не поминайте лихом, Небесный Дао взирает на нас.
— И то верно, это дело нас не касается, так, поглазеть на суматоху.
— Верно, верно.
Изначальная фиолетовая ци? Тайбай Синцзюнь?
Дуэ-чжэньжэнь поглаживал бороду, хмурясь и размышляя. Ему казалось, что во всём этом кроется нечто необычное.
Сегодня он пришёл сюда не просто поболтать.
С тех пор как он стал «глашатаем» Небесного двора и «широкогорлым сосудом» Великих Пустошей, он выпустил в свет немало «громких новостей». Теперь каждое его движение истолковывалось как позиция Небесного двора.
Причина, по которой Дуэ-чжэньжэнь выбрался наружу, заключалась в том, что утром он получил с Небесного двора странную нефритовую грамоту. Содержание её было необычным: ему советовали выйти в свет, побольше слушать и смотреть, а через полчаса после его ухода за ним должен был прийти его ученик Чжэн Лунь…
Столь детальное планирование, скорее всего, исходило от самого Синцзюнь-дажэня, и кто знает, какой глубокий смысл в этом таился.
— Наставник! Вы снова выбрались выпить!
Внезапно снизу раздался крик. Дуэ-чжэньжэнь встал, отвесил старым друзьям даосский поклон и с улыбкой произнёс:
— Ученик нашёл меня, бедный даос вынужден откланяться.
— Чжэньжэнь, вы только пришли и уже уходите?
— Чжэньжэнь, намекните старым друзьям, правда ли эта история с Изначальной фиолетовой ци…
Дуэ-чжэньжэнь посмотрел на обступившие его фигуры и вздохнул:
— Бедный даос и впрямь ничего не знает. Да и если бы знал, правда это или ложь, что с того? В мире столько великих всемогущих, не говоря уже о мастерах учения Дао. Если Изначальная фиолетовая ци действительно явится в мир, её выпустит Небесный Дао, так что вам всем стоит быть осторожнее.
Пока Дуэ говорил, облако с молодым даосом, статным, красивым, с мечевидными бровями и звездными глазами, уже достигло середины горы, где проходило пиршество.
Молодой даос первым делом отвесил поклон всем присутствующим, а затем передал Дуэ-чжэньжэню мысленным посланием:
— Наставник, вам пора возвращаться. Разве из Небесного двора не передавали, чтобы вы меньше пили и в последние годы пореже выходили в свет?
Этим молодым даосом был, разумеется, Чжэн Лунь.
Сейчас Чжэн Лунь находился лишь на стадии Истинного бессмертного, ведь с момента его перерождения прошло не так много времени, однако его личность Дуэ-чжэньжэнь уже давно по секрету всему свету разболтал.
Перерождение главы секты Дусяньмэнь Цзи Ую! Бывший глава Тайбай Синцзюня Небесного двора, чьё перерождение устроил лично Синцзюнь!
— Идём, идём, — Дуэ-чжэньжэнь взмахнул фучэнью и с улыбкой поднялся. — Возвращаемся, прямо сейчас. Твой наставник и не пил вовсе, и лишнего никому не болтал.
Чжэн Лунь горько усмехнулся. Лицо его оставалось спокойным, актёрская игра была в норме. Сразу видно, что во время перерождения у Мэнпо Сяньжэнь снова разыгрался «Паркинсон Великих Пустошей», и в чаше с супом почти ничего не осталось.
К этому времени он уже вернул себе воспоминания прошлой жизни.
Когда Дуэ-чжэньжэнь подлетел на облаке, Чжэн Лунь, опустив голову, прыгнул к наставнику, и они вместе уплыли вдаль, оставив позади толпу заклинателей всех возрастов, которые в недоумении переглядывались.
Тут что-то не так, во всём этом кроется большая проблема!
Новости, которые Небесный двор распространяет намеренно, трудно отличить от лжи, но они определенно выгодны Небесному двору. А те вести, что Небесный двор распространять не хочет, явно ему невыгодны, но в девяноста девяти случаях из ста они правдивы…
Один старый даос тихо пробормотал:
— Неужели ту Изначальную фиолетовую ци не даруют Тайбай Синцзюню напрямую? И Небесному двору придётся за неё сражаться?
В одно мгновение пиршество оживилось. Хотя громких криков не было, повсюду забурлили скрытые течения.
***
— Чаншоу-шисюн, слышали ли вы о деле с Изначальной фиолетовой ци?
Небесный двор, прежнее поместье Бога Воды, изящный задний двор.
Мужчина и женщина шли плечом к плечу, окруженные невидимым барьером, похожим на матовое стекло.
Это был вернувший себе облик юноши Ли Чаншоу и облачённая в длинное платье Юцинь Сюанья.
Ли Чаншоу только собирался покинуть дворец Тайбай, как получил послание от Юцинь Сюаньи и поспешил на встречу.
Он думал, что ей наскучило в Небесном дворе и она хочет поговорить по душам или послушать наставления, но как только Ли Чаншоу установил магический барьер, Юцинь Сюанья задала этот вопрос в лоб.
Это застало его врасплох.
— Ты тоже слышала слухи? — с улыбкой спросил Ли Чаншоу.
— Да, — ответила Юцинь Сюанья. — Сейчас на Небесном дворе только об этом и толкуют: мол, девятая нить восьмого потока Изначальной фиолетовой ци вот-вот явится, и предназначается она вам, шисюн.
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой и произнёс:
— Я не смею гадать о помыслах Небесного Дао.
В глубине души он мысленно извинился перед ней: он опасался, что их разговор могут подслушать, и потому даже «Ядовитой Сюанье» не мог открыть ни капли правды о своей затее.
Юцинь Сюанья спросила:
— На этот раз… шисюн уверен в успехе?
— Вполне, — ответил Ли Чаншоу. — Но всё ещё туманно. Достанется ли мне эта Изначальная фиолетовая ци — зависит от того, есть ли у нас с ней связь.
— Могу ли я чем-то помочь? — Юцинь Сюанья посерьёзнела и твердо произнесла: — Ради вас, шисюн, я готова подниматься на горы ножей и бросаться в море огня, Сюанья не вправе уклониться!
Ли Чаншоу: «…»
Может, ещё поставить здесь стол для подношений и побрататься?
Но всё же это было искреннее проявление её чувств, и Ли Чаншоу стало тепло на душе. Он улыбнулся:
— Тебе достаточно спокойно практиковать в Небесном дворе, не стоит об этом беспокоиться. Кстати, Сюанья, почему ты так и не заглянула на Пик Сяоцюн? Линъэ так просилась выйти поиграть с тобой, что я наказывал её уже больше десяти раз.
Юцинь Сюанья замерла и спросила в ответ:
— Разве я могу свободно посещать Пик Сяоцюн?
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Почему бы и нет?
Она тихо проговорила:
— Но ведь это задний двор Дворца Тайбай…
— Ты — моя младшая сестра по учению и мой заветный друг. В секте Дусянь именно ты и младший дядя-наставник ближе всех к нам, брату и сестре, так кто же еще посмеет тебя остановить?
Ли Чаншоу мысленно произнес «так я и знал» и, вытащив из рукава стопку бумажных даосов, напутствовал:
— Это недавно созданные бумажные воплощения, их мощь значительно возросла по сравнению с прежними, держи их при себе.
— В последнее столетие в Небесном дворце введены строгие меры безопасности, и из-за постоянного уединенного совершенствования ты не могла выходить наружу, чтобы истреблять демонов и изгонять нечисть. Должно быть, на душе у тебя стало совсем тоскливо.
- Хунмэн цзыци (鸿蒙紫气, hóngméng zǐqì) — Изначальная фиолетовая ци, редчайшая субстанция, дарующая возможность достичь уровня Святого. ↩︎
- И вэнь сань бу чжи (一问三不知, yī wèn sān bù zhī) — на один вопрос три «не знаю», идиома, означающая полное неведение или нежелание давать информацию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
