Впереди на вершине горы стояла бессмертная беседка, в которой стройный старик, облаченный в праздничные одежды, в глубоком поклоне приглашал войти.
Ли Чаншоу почувствовал, будто ступил на облако. Повинуясь велению мысли, он направил облако вперед и поприветствовал старика.
— Ученик секты Дусяньмэнь Ли Чаншоу приветствует старшего.
Юэ-лао улыбнулся с чувством человека, чьи страдания наконец подошли к концу.
— Наконец-то я тебя дождался. Отбрось церемонии, не нужно лишних формальностей. Мы в сновидении, и мне нечем тебя угостить, так что давай просто присядем и поговорим.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул. Они обменялись даосскими приветствиями и заняли свои места.
Встретившись взглядами, они улыбнулись, но у каждого в голове уже зрел свой расчет.
Юэ-лао подумал: «С ним, должно быть, легко договориться».
Ли Чаншоу же подумал: «Этот Юэ-лао, с виду… вовсе не кажется хлипким».
— Старший, прошу вас, скажите прямо, в чем дело. Младший знает, как много у вас забот, и не посмеет вас задерживать.
— О, хорошо, — Юэ-лао тщательно подбирал слова. — Кхм… за последние год или два с твоим телом не случалось ничего странного?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Бывает небольшой зуд, но это не беда.
Юэ-лао тут же нахмурился и поспешно спросил:
— А… то самое… ощущение накопления энергии ян, волнения в сердце и желания… начать действовать… было?
— Об этом младшему ничего не известно.
— Погоди-ка, — Юэ-лао взмахнул рукой, и в его ладони появилось деревце взаимной тоски в горшке. — Это магическое древо взаимной тоски. Я уколю тебя веткой и посмотрю, почувствуешь ли ты что-нибудь.
Ли Чаншоу послушно кивнул, а сам принялся размышлять.
«Этот сон действительно необычен. Если подумать, в книгах встречались упоминания о “передаче предметов через сны”…»
Ветка древа взаимной тоски потянулась к Ли Чаншоу. Он позволил ей уколоть себя, и в тот же миг в его душе поднялась волна смутных желаний, а дыхание слегка участилось.
Юэ-лао подался вперед и с беспокойством спросил:
— Есть чувства?
— Есть-то есть…
Ли Чаншоу внутренне усмехнулся, чувствуя, как сгусток врожденной энергии ян внутри него бушует, подобно волнам, но намеренно нахмурился:
— Но не особо сильные.
— Вот как, вот как, — Юэ-лао сдвинул брови и горько усмехнулся. — Давай попробуем уколоть еще несколько раз.
Ли Чаншоу кашлянул и поспешно отказался. Если его уколют еще раз, дело действительно может принять дурной оборот!
— Не стоит, старший. Я вернусь и сам приведу всё в порядок. Моя шимэй сейчас рядом со мной, это не совсем удобно.
Юэ-лао мгновенно помрачнел.
Ли Чаншоу, взвесив каждое слово, с улыбкой продолжил…
…
Спустя полчаса.
Небесный чертог, перед инструментом сна.
Юэ-лао шевельнулся и очнулся. Он не удержался от улыбки, поглаживая бороду, и в сердце его разлилось чувство глубокого облегчения.
Он нащупал в рукаве кольцо — магическое сокровище для хранения вещей, — и, обнаружив, что оно исчезло, окончательно успокоился.
Всё разрешилось благополучно.
— Какой достойный младший, истинный пример ученика великого учения!
— Кхм, кхм-кхм, — стоявший рядом божественный генерал в золотых доспехах поскользнулся и поспешно выровнялся, с улыбкой глядя на Юэ-лао.
Хотя он сам не участвовал в сновидении, оно было создано на основе его бессмертной силы. Особенно передача предметов во сне — это почти досуха выпило силы его первозданного духа, тем более что до этого ему пришлось устраивать несколько явлений во сне подряд…
— Юэ-лао, всё уладилось?
— Благодарю, даою, премного благодарен! — Юэ-лао достал из-за пазухи шкатулку. — Небольшой подарок в знак признательности, прошу, не обессудьте.
Небесный чиновник, преисполненный праведности, решительно отказался:
— Ну что вы! Мы же не такие небожители!
— Я не могу позволить вам помогать мне даром, мне право же будет не по себе, — Юэ-лао привычно сыпал вежливыми фразами.
Один делал вид, что отказывается, другой настойчиво предлагал, и вскоре шкатулка скользнула в рукав чиновника.
Юэ-лао отвесил глубокий даосский поклон и покинул дворец Божественной мощи.
Проводив гостя, чиновник рухнул на пороге храма и тяжело выдохнул… За последние полгода он заметно похудел.
Тем временем Юэ-лао, пребывая в прекрасном расположении духа, летел на облаке.
«Чаншоу — действительно замечательный младший».
Неудивительно, что этот ученик секты Дусяньмэнь удостоился участи «три звезды окружают луну»1. Он безупречен в общении: уважает старших, знает правила приличия и заботится о нуждах даже такого незначительного божества, как я.
Обычно люди, едва завидев Юэ-лао, не могут и трех фраз сказать, чтобы не спросить о суженом. А он проговорил с Чаншоу так долго и ни разу не услышал слова «брак»!
От этого Юэ-лао чувствовал себя на редкость уютно.
Слова Чаншоу о том, что нужно «позволить всему идти своим чередом», были куда мудрее, чем рассуждения многих небесных генералов, служащих в Небесном чертоге!
В конце концов, разве брак — это не то, что обретается само собой, когда позволяешь природе брать свое?
Чаншоу продумал всё до мелочей и предложил принести клятву, чтобы успокоить старика… Разве что содержание клятвы, которую они принесли вместе, было немного многословным. Но если вдуматься, она была составлена идеально и учитывала практически все условия и обстоятельства.
Принеся клятву Великого Дао, стороны договорились впредь никогда не упоминать о повреждении глиняной фигурки. Юэ-лао обещал не вмешиваться в судьбу Ли Чаншоу, а Ли Чаншоу — никому не рассказывать об этом явлении во сне.
На самом деле, когда Юэ-лао внимательно всё осмотрел, он увидел, что фигурка, окутанная силой Небесного Дао, уже не имела повреждений. Красные нити создавались и росли, все функции были в порядке.
По большому счету, Юэ-лао просто излишне волновался…
Он только не ожидал, что юноша примет во внимание его, Юэ-лао, положение. Эти несколько фраз пронзили самое сердце старика!
Разве ему легко?!
У него нет влиятельных покровителей, уровень самосовершенствования не слишком высок. Его Величество Нефритовый Император поставил его на эту должность, где приходится и с внешним миром дела иметь, и Небесному чертогу с Небесным Дао служить.
Тех, чьи чины выше, он тронуть не смеет.
Тех, чьи чины ниже, но мастерство выше, он тоже опасается.
А уж тех, за кем стоят влиятельные силы, Юэ-лао боится пуще прежнего…
К тому же Храм бракосочетания — место крайне деликатное. Стоит проявить корысть, и Небесная молния Пурпурного чертога в мгновение ока обратит тебя в пепел…
«Старший, вам тоже приходится несладко».
Юэ-лао задрал голову к небу и, заложив руки за спину, вздохнул. В его старческих глазах отразилась вся гамма чувств.
Десять тысяч лет в должности Юэ-лао — только он один знает, как это было тяжко!
И вот теперь среди тех, кто понимает меня, стало одним Чаншоу больше!
Этого ученика секты Дусяньмэнь, если будет возможность, действительно стоит сделать своим доверенным другом!
Ах да, он упоминал историю своего наставника.
Даою Ци Юань прошел через множество испытаний и, невзирая на кривотолки, с великим упорством прошел через разрушение телесной оболочки, чтобы стать мутным бессмертным.
Чаншоу рассказал эту историю, чтобы подбодрить его, измученного Юэ-лао…
В будущем, если даою Ци Юань захочет подыскать себе непыльную должность в Небесном чертоге, он, старик, приложит все усилия, чтобы помочь!
А те подарки, что он отдал юному другу Чаншоу в качестве извинения, право слово, сущая мелочь!
Жаль только, что приготовил маловато!
Секта Дусяньмэнь, пик Сяоцюн, алхимическая лаборатория.
Ли Чаншоу очнулся ото сна и быстро осмотрелся. Он тут же заметил маленькую шимэй, которая стояла в трех чжанах от него, отвернувшись, с раскрасневшимся лицом.
Ли Чаншоу опустил взгляд на свой халат…
М-да…
Словами не опишешь.
Ветка древа взаимной тоски уколола его во сне, тут уж ничего не поделаешь. Он, в конце концов, нормальный бессмертный муж и не отрекался от своих чувств и желаний.
Медленно поднявшись, Ли Чаншоу незаметно поправил одежду, убрал кольцо, невесть как оказавшееся в руке, и с улыбкой произнес:
— Я проснулся.
— Ши… шисюн, — плечи Линъэ мелко вздрогнули. Не смея обернуться, она дрожащим голосом пролепетала: — Я… я пойду… позже зайду!
С этими словами она поспешно улетела на облаке, так и не обернувшись, а над ее головой даже начали подниматься струйки белого пара…
Ли Чаншоу усмехнулся и закрыл окружающие их защитные формации, не удержавшись от мысленного комментария:
«И впрямь — Е-гун любил драконов2».
- 三星拱月 (sān xīng gǒng yuè) — три звезды окружают луну; идиома, означающая ситуацию, когда кто-то находится в центре внимания или пользуется всеобщим почтением и покровительством. ↩︎
- 叶公好龙 (yè gōng hào lóng) — Е-гун любил драконов; идиома о человеке, который на словах заявляет о своей привязанности к чему-либо, но пугается этого, столкнувшись с ним в реальности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
