Глава 593: Опасно · Шоу · Опасно
«Почему же братец и вторая сестра до сих пор не вернулись? Неужели они попали в беду?»
Хотя ранее Святой Тайцин и «проходил мимо», а Байцзэ дал классическое толкование этому событию, Чжао Гунмин всё же не находил себе места.
К тому же, в этот момент…
Его предчувствие как будущего дядюшки было чрезвычайно сильным.
Разве Море Хаоса — подходящее место для прогулок?
Если и искать возможность уединиться, то разве во всех трех тысячах миров Великого Допотопья не найдется живописного уголка? Разве там не было бы лучше?
Те, с кем сейчас пропала связь — это его самый верный братец и названая сестра, с которой они были связаны узами клятвы с древнейших времен.
Если даже он не придет на помощь, то кто еще поможет его нежной и милой второй сестре и ее простодушному суженому?
В конце концов, у него никогда еще не было брата, столь схожего с ним по дурным запахам1, который бы так расширил его кругозор, обогатил знания и помог превратиться из обычного старшего соученика внешних врат учения Цзе в неординарного…
Деятеля уровня первопредков Великого Допотопья.
Чжао Гунмин рассуждал про себя: если из города Сюаньду придет весть о том, что в Море Хаоса требуются помощники, то он, оседлав птицу Цзиньпэн, подобно молнии помчится туда.
Но какова обстановка в городе Сюаньду?
Старший соученик Сюаньду и Кун Сюань целыми днями напролет болтают и смеются!
Любому здравомыслящему человеку ясно — учение Жэнь собирается породниться с родом Фениксов!
Птица Цзиньпэн — сущий упрямец, он застыл в городе Сюаньду подобно «камню в ожидании учителя», а Чжао Гунмин, как человек опытный, не мог позволить себе разрушать эту атмосферу.
Поэтому, покинув город Сюаньду, Чжао Гунмин обосновался в ближайшем к нему великом мире. Он нашел место с прекрасными видами, поставил там хижину и широко распространил свою даосскую ауру, опасаясь, что кто-то может не узнать о его присутствии здесь.
К некоторому сожалению, Святая Матерь Цзиньлин вернулась во дворец Бию для совершенствования и не могла открыто предаваться праздности вместе с ним.
Что касается их союза со Святой Матерью Цзиньлин, Чжао Дае всегда хотел устроить пышное празднество, чтобы вернуть часть тех подарков, что он раздавал на чужих свадьбах с незапамятных времен.
Однако, судя по настроению Святой Матери Цзиньлин, она предпочитала тайные встречи и не желала объявлять об их союзе во всеуслышание.
Здесь следует пояснить, что в этом не было никакого скрытого умысла: Святая Матерь Цзиньлин просто была слишком застенчива для подобных признаний.
И уж точно за этим не крылось никаких тайных историй!
Чжао Гунмину оставалось лишь смириться и не сметь возражать.
За эти двадцать-тридцать лет без Цзинь Лин рядом Чжао Дае чувствовал некоторую пустоту и одиночество. Но всё же он был существом, живущим с древних времен, так что время пролетало незаметно, стоило лишь немного помечтать, глядя в небо или на озерную гладь.
Он ждал и ждал, дождавшись лишь однажды весточки от Байцзэ, разок — письма от Даоса Тай-и, напоминания от старшего соученика Добао, и наконец дождался того самого…
— Старший брат.
— Кха!
Чжао Гунмин едва не поперхнулся воздухом, его ноги слегка задрожали. Он, удивший рыбу на берегу озера, немедленно вскочил и в суматохе принялся запихивать разложенные перед ним свитки в магическое сокровище для хранения.
Сверкнул золотой свет — это прилетела птица Цзиньпэн, на спине которой стояли две фигуры.
Чжао Гунмин пристально вгляделся: кто же это мог быть, если не те двое, от которых он так ждал вестей?
Хм?
Что-то не так…
Почему вторая сестра одета в даосскую рясу братца Чангэна? Да еще и заботливо подогнанную по фигуре?
Ох, неужели эти двое в уединении так сильно портят одежду?
Но вслед за этим брови Чжао Гунмина нахмурились. Он издал несколько неопределенных звуков, и двадцать четыре Океанские Жемчужины усмирения стихий закружились вокруг него. Он с опаской посмотрел на птицу Цзиньпэн.
— Погоди, не приближайся пока.
Ли Чаншоу моргнул, на лице Юньсяо тоже отразилось недоумение.
— Старший брат, что случилось?
— Ты действительно Чангэн? — нахмурился Чжао Гунмин. — Ответь-ка, когда мы встретились впервые, по какому делу я тебя искал?
— По делу о благовониях, — небрежно отозвался Ли Чаншоу. Видя такую реакцию Чжао Гунмина, он почувствовал неладное.
Вернувшись в город Сюаньду, они лишь мельком увиделись с Великим Магом и Кун Сюань, и, почувствовав ауру Чжао Гунмина, сразу же отправились на его поиски.
В конце концов, перед самым возвращением Ли Чаншоу увидел в той пряди Фиолетового Тумана Изначального Хаоса трагические картины, связанные с Чжао Гунмином.
В этот момент Ли Чаншоу лишь активировал бумажного даоса во дворце Тайбай, чтобы убедиться, что Линъэ в безопасности, и еще не успел разведать обстановку в других местах.
Видя такую осторожность Чжао Гунмина, не случилось ли чего в его отсутствие?
Ли Чаншоу стремительно перебирал мысли и тут же добавил:
— Только что, старший брат, ты рассматривал один из свитков «Весенних цветов и осенней луны»2, это был сто шестьдесят второй по счету из тех, что я тебе подарил. Его тема — «Цветы хайтана распускаются под завесой дождя», а основная композиция…
— Довольно! Довольно! — поспешно закричал Чжао Гунмин. — Я понял, что ты — это ты! Не смей болтать чепуху про всякие «расцветающие хайтаны».
На спине Цзинь Пэна Юньсяо-сяньцзы отвела взгляд. Ее слегка нахмуренные брови, беспомощная улыбка и легкий румянец на щеках говорили о том, что…
Она только что тоже увидела содержание картин своим божественным чутьем.
Двое бесстыдников.
Ли Чаншоу невозмутимо улыбнулся — эта мелкая уловка не стоила внимания — и поспешно спросил:
— Старший брат, когда это ты стал таким осторожным? Неужели что-то произошло?
— Это… — Чжао Гунмин взмахнул рукавом и, заложив руки за спину, поднялся в воздух. Ограда его соломенной хижины позади развеялась по ветру.
Он произнес:
— Вы только что вернулись? Сначала отдохните, ничего серьезного не случилось.
— Неужели кто-то выдавал себя за меня и творил бесчинства?
— Именно так, — вздохнул Чжао Гунмин. — Это долгая история. Ты отправился в Море Хаоса преследовать Куньпэна и на многие годы исчез, из-за чего в Небесном Суде воцарилось некоторое замешательство. Особенно тяжело Небесному Суду пришлось в последние десять лет. Кстати, что с тем Куньпэном?
— Поручение исполнено, я не подвел, — Ли Чаншоу на мгновение задумался. — Цзинь Пэн, на полной скорости возвращаемся в Небесный Суд.
Птица Цзиньпэн твердо ответила:
— Ученик повинуется!
— Старший брат, ты пока побеседуй с Юньсяо, а я осмотрю всё с помощью воплощений, — с мрачным лицом Ли Чаншоу уселся в позу медитации.
Находясь в Море Хаоса, он был полностью отрезан от Великого Допотопья. Больше всего он беспокоился о безопасности Линъэ, а затем о том, не воспользуется ли Западное учение моментом, чтобы ударить по Небесному Суду.
Судя по всему, Западное учение действительно перешло к действиям.
Как и ожидалось, в искусстве строить козни Западное учение никогда не разочаровывает.
В то же время на стене города Сюаньду.
- 臭味相投 (chòuwèi-xiāngtóu) — «зловония, приходящиеся друг другу по вкусу»; идиома, описывающая людей со схожими дурными наклонностями, ставшими близкими друзьями. ↩︎
- 春花秋月 (chūnhuā-qiūyuè) — «весенние цветы и осенняя луна»; метафора плотских утех или эротического содержания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
