Глава пятьсот девяносто четвертая. Снова в чертогах Цзысяо
У Восточных небесных врат Ли Чаншоу, спешно возвращавшийся на спине Цзинь Пэна, сразу явил магический артефакт власти Шуйшэня, который невозможно было подделать.
Небесные полководцы сначала оторопели, а затем все вместе поспешили навстречу.
— Синцзюнь, вы наконец-то вернулись!
— Приветствуем Синцзюня!
Обстановка была несколько суматошной, но Ли Чаншоу не отвечал. С суровым лицом он кивнул нескольким военачальникам и скрылся за Восточными небесными вратами.
Поскольку Даоцзу прислал приглашение, больше похожее на вызов для ответа за содеянное, Ли Чаншоу не смел медлить и лишь в спешке попрощался с Юньсяо.
Чжао-дае, видя спешку на лице Ли Чаншоу, не стал расспрашивать. Они лишь договорились выпить вместе позже, после чего Чжао Гунмин отправился на остров Саньсяньдао.
Разумеется, Ли Чаншоу не мог рассказать Юньсяо о том, что Даоцзу вызвал его в чертоги Цзысяо для нагоняя, дабы не заставлять её лишний раз волноваться.
В конце концов, Юньсяо теперь знала немало, включая и существование того самого Лан-цяньбэя.
Войдя в Восточные небесные врата, Ли Чаншоу не стал скрывать свое присутствие; напротив, он намеренно распространил вокруг свою даосскую ауру и в открытую устремился ввысь, к девятым небесам.
Он летел так быстро, как только мог.
Он поднимал столько шума, сколько было возможно.
В самых глубоких пределах девяти небес можно было отыскать путь к чертогам Цзысяо.
При условии, что чертоги Цзысяо сами желали быть найденными.
Силуэт Ли Чаншоу превратился в дневную комету, пронзающую небесный свод до самых глубин!
В каждом его движении сквозила крайняя спешность.
Еще когда он решился позволить Куньпэну поглотить фиолетовую энергию Хунмэн2, Ли Чаншоу уже продумал все возможные последствия.
Действовать без плана — величайшее табу Учения Стабильности.
Главной причиной, побудившей Ли Чаншоу решиться на этот раз пойти против воли Даоцзу и Тяньдао и не принимать фиолетовую энергию, была его уверенность в том, что его не уничтожат за отказ.
Объяснение этому было сложным, но, если вкратце:
Он всё еще был полезен.
Поэтому Ли Чаншоу уже тогда понимал, что после того, как он разберется с фиолетовой энергией и возвращением Куньпэна в Хунхуан, его, скорее всего, ждет волна наказаний.
Самым худшим сценарием была бы небесная кара, когда Хунцзюнь Шицзу без всяких предупреждений нанес бы ему тяжелые раны в назидание остальным.
Нынешний вызов в чертоги Цзысяо на первый взгляд казался продиктованным гневом Хунцзюня Шицзу, но, вдумавшись в те две фразы, Ли Чаншоу понял, что ему оставили достаточно пространства для маневра.
Скрытый смысл слов Даоцзу заключался в том, чтобы он нашел подходящее оправдание, которое позволило бы всем сохранить лицо.
Отказ от фиолетовой энергии Хунмэн означал отказ от привязки к Тяньдао.
В нынешнем мире Хунхуан такой поступок мог считаться чудовищным преступлением, а мог быть низведен до мелкой оплошности, о которой со временем предпочтут забыть.
Если сегодня он не сможет дать ответ, который удовлетворит Тяньдао и Даоцзу-шицзу, то все его последующие планы окажутся под ударом.
Это была не игра, а выбор, сделанный Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу отнюдь не считал, что он уже вправе вести игру с Тяньдао и Даоцзу — во многих аспектах ему до этого было еще далеко.
Подлетая к девятому небу, Ли Чаншоу внезапно осознал одну вещь.
Та крупица информации, заключенная в фиолетовой энергии Хунмэн, а именно весть о грядущем бедствии Чжао Гунмина, скорее всего, была добавлена туда Даоцзу в тот самый миг, когда Куньпэн проглотил его вместе с энергией.
Своего рода предупреждение?
Ли Чаншоу не мог знать наверняка, оставалось лишь смотреть, насколько суровым будет наказание Даоцзу и что именно он скажет.
Хм…
Хорошо бы обошлось без такого постыдного действа, как небесная кара, обрушивающаяся на ягодицы; в этот раз он должен был войти в чертоги Цзысяо один, так что играть на публику нужды не было.
— Чангэн!
Внезапно раздался окрик. Ли Чаншоу остановился, обернулся и увидел воплощение Юйди, приближающееся на облаке со стороны. В его глазах читалось беспокойство.
Очевидно, в этот раз Цюань Дун действительно всё понимал.
Вокруг клубились туманы, и поблизости никого не было. Ли Чаншоу сложил руки в даосском приветствии и с улыбкой спросил:
— Как вы здесь оказались?
— Разумеется, ждал тебя, — Цюань Дун принял серьезный вид и прямо спросил: — Нужно ли мне проводить тебя в чертоги Цзысяо?
Сказав это, Цюань Дун подал Ли Чаншоу знак глазами.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Шицзу вызвал меня, вероятно, лишь для того, чтобы прочесть наставление, Ваше Величество, вам не стоит беспокоиться. Эх, это я тогда проявил поспешность. Не ожидал, что настоящая фиолетовая энергия Хунмэн явится в мир так внезапно. Я слишком рьяно бросился в погоню и едва не упустил Куньпэна. В конце концов, у меня не осталось выбора: я не смог отделить энергию Хунмэн от изначального духа Куньпэна. Проявил неосмотрительность.
— И то верно, — улыбнулся Цюань Дун. — Когда придешь в чертоги Цзысяо, просто признай свои ошибки. Владыка Даоцзу великодушен и не станет припоминать тебе это. Сейчас у Небесного двора полно хлопот, без тебя нам никак не обойтись, так что иди и поскорее возвращайся. И ни в коем случае не перечь Владыке Даоцзу.
Ли Чаншоу прекрасно понимал, что Юйди таким образом выражает свою позицию перед Даоцзу, защищая его.
Почувствовав тепло на душе, Ли Чаншоу низко поклонился Цюань Дуну и продолжил свой путь за пределы девяти небес.
Пусть это тело, возможно, и не вписывается в этот мир, но найти в нем несколько единомышленников и близких друзей — уже достаточное утешение.
Цюань Дун некоторое время смотрел в спину Ли Чаншоу, затем вздохнул, и его силуэт растворился, возвращаясь в Небесный дворец.
Тем временем на острове Саньсяньдао Юньсяо стояла на песчаном берегу.
Сменив наряд на свое привычное длинное платье, она аккуратно сложила даосское одеяние, перекинула его через руку и молча устремила взор в небо на северо-запад.
В её глазах сквозила тревога.
За её спиной Цюнсяо, Бисяо и несколько совершенствующихся на острове фей расставляли вино и плоды, готовясь отпраздновать её возвращение.
— Дагэ, — Цюнсяо легонько толкнула Чжао Гунмина локтем и спросила через передачу голоса: — Что с цзецзе?
Чжао Гунмин, поглаживая бороду, негромко рассмеялся:
— Должно быть, тоскует по милому сердцу человеку. Всё же они провели вместе несколько десятилетий, и внезапная разлука — дело привычное, но непростое.
Цюнсяо нахмурилась. Сидя на циновке, она с беспокойством посмотрела на брата.
— Дагэ, скажи…
— Что сказать?
Цюнсяо прошептала:
— Когда цзецзе выйдет замуж в дворец Тайбай, неужели мы с четвертой мэймэй тоже отправимся туда вместе с ней?
- Синцзюнь (星君, xīngjūn) — титул «Владыка звезд», почетное звание для высокопоставленных божеств Небесного двора. ↩︎
- Хунмэн цзыци (鸿蒙紫气, hóngméng zǐqì) — первозданная фиолетовая энергия, считающаяся ключом к обретению статуса Святого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
