— Это… — Чжао Гунмин и впрямь не сразу нашёлся с ответом. — Решите сами, когда придёт время. Но это случится лишь после завершения ляндзе1, тогда сможете идти куда пожелаете, не будет нынешних стеснений.
— Эх, будем надеяться.
Цюнсяо причмокнула губами:
— В любом случае, я идти не хочу, чтобы потом не судачили за спиной.
Чжао Гунмин негромко рассмеялся, не став больше развивать эту тему.
Рядом Бисяо тихо позвала сестру. Юньсяо повернулась и плавно подошла к ним; выражение её лица вернуло привычную холодность.
Однако Чжао Гунмину и остальным не казалось: Юньсяо словно стала капельку нежнее, чем прежде. В её взгляде сквозила мягкость, подобная чистой воде, и говорила она сегодня охотнее обычного, чем Цюнсяо и Бисяо прониклись искренним восхищением.
Разговоры бессмертных, разумеется, не могли обойти стороной нынешнее ляндзе1.
Юньсяо особо наказала живущим на острове феям в ближайшие столетия не покидать его пределов. Если же они вдруг почувствуют синь-сюэ-лай-чао2 или необъяснимое желание уйти — скорее всего, это будут происки самой судьбы бедствия.
Феи наперебой соглашались, но станут ли они слушать на самом деле — вопрос другой.
Хань Чжисянь вздохнула:
— Даже не знаю, затронет ли грядущая катастрофа перерождение моего учителя.
— Того черного леопарда?
Цюнсяо поднесла кубок из ночного нефрита к лицу и улыбнулась:
— В это ляндзе1 вовлечены учения Цзе, Чань и Запад. К нему это не имеет никакого отношения. Не думай лишнего, переродившийся человек — уже не тот, кто был прежде.
— Угу, — отозвалась Хань Чжисянь, хотя на сердце у неё всё равно было неспокойно.
— Точно, гэгэ, — Цюнсяо подбросила виноградину и ловко поймала её ртом. — Несколько лет назад Цзиньлин-шицзе, кажется, взяла ученика по имени Вэнь Шэньмэ. Она забрала его во дворец Бию, чтобы наставлять.
— О? — с улыбкой переспросил Чжао Гунмин. — Ученик или ученица?
— Ученик. Говорят, весьма хорош собой.
Фьють!
Силуэт Чжао Гунмина мгновенно исчез. Бросив на ходу, что отправляется во дворец Бию повидать Учителя, он оставил после себя лишь рябь в пространстве.
Цюнсяо моргнула и пробормотала:
— Неужели нужно настолько остерегаться собственных учеников?
Юньсяо немного подумала и произнесла:
— У гэгэ на душе неспокойно. Возможно, это из-за того, что Цзиньлин-шицзе всё никак не желает открыто говорить об их отношениях.
Бисяо прошептала:
— Пусть Чангэн-шиди что-нибудь посоветует, у него всегда полно идей.
— Сейчас ему наверняка приходится решать задачи посложнее, — Юньсяо взглянула на небо. — Давайте сами что-нибудь придумаем и не будем его беспокоить. Чуть позже я навещу Цзиньлин-шицзе и поговорю с ней, разузнаю, что её тревожит. Ладно, хватит об этом за спиной судачить. Удалось ли вам чего-то достичь в недавних медитациях?
Юньсяо-шицзе тут же превратилась в строгую наставницу. Лица двух младших фей мигом вытянулись, они немного поворчали и принялись демонстрировать успехи в культивации.
У каждого живого существа свои радости и печали, и судьбы мира неодинаковы; за вычетом домашних заданий — всё это жизнь.
***
За пределами небес, дворец Цзысяо.
Луч света вылетел из густых разноцветных облаков прямо под дворцом Цзысяо и принял истинный облик Ли Чаншоу. Придерживая полы даосского халата, он начал подниматься по ступеням к храму.
Лицо его раскраснелось, на лбу выступила испарина, а во взгляде читалась тревога.
Ещё не дойдя до врат, он смиренно опустил голову и закрыл глаза. Прочистив горло, Ли быстро преодолел последние десять ступеней и вбежал в пустой главный зал дворца Цзысяо.
— Ученик Ли Чаншоу явился просить наказания!
Его голос эхом разнёсся по залу. Ли остановился сразу за дверью, застыв в глубоком поклоне, не шевелясь.
Так он простоял три часа.
На лбу Ли Чаншоу выступили капли холодного пота, который он тут же испарял. Кадык его судорожно дергался, словно где-то рядом затаился свирепый зверь, способный в любой миг лишить его жизни.
Эта слегка чрезмерная нервозность, напротив, лишала его поведение всякого налёта притворства.
Наконец впереди послышался холодный смешок:
— Ну и что? Неужели Тайбай Цзиньсин превратился в бревно? Что ты там торчишь?
Ли Чаншоу поспешил склонить голову ещё ниже и сложил руки:
— Пока Шицзу не призвал меня, ученик не смеет сделать и шага.
— Не смеет? — в голосе тут же прозвучали нотки гнева. — Да на что ты только не смеешь!
Ноги Ли Чаншоу тут же подогнулись, и он пал ниц на пол, мерцающий звездным светом и таящий в себе узоры Дао, не проронив ни слова.
В зале, на огромной подушке для медитаций, из потоков света медленно «пророс» могучий старый даос. Он сердито выкрикнул:
— Если тебе не по нраву была Хунмэн Цзыци, что я тебе даровал, ты мог просто передать её любому другому ученику школы Дао. Зачем же было прилагать столько усилий, чтобы сбагрить её Куньпэну! Неужели ты думаешь, что я не знаю, что он за птица?
Ли Чаншоу поспешно воскликнул:
— Ученик и в мыслях такого не держал! В тот день, когда напал Куньпэн, я внезапно увидел настоящий поток Хунмэн Цзыци и совсем потерял голову. Это дело огромной важности, шанс обрести святость и выйти за пределы круга жизни! Я боялся, что Ци захватят генералы Моцзу, и совершенно позабыл про Куньпэна! Чтобы окружить Куньпэна, я призвал на помощь наставника Тунтяня, и в тот момент, спасая Хунмэн Цзыци, мне даже пришлось нарушить обещание, данное Святому наставнику!
Хунцзюнь Даоцзу на мгновение замолчал. Он пристально смотрел на Ли Чаншоу, распростертого у дверей, и бесстрастно спросил:
— И ты действительно этого не планировал?
— Шицзу, вы же видите меня насквозь, — вздохнул Ли Чаншоу. — Вы знаете мой нрав: я всегда сначала планирую, а потом действую, и никогда не вступаю в бой без веской уверенности. Но в тот раз я и сам не понял, что произошло. Хунмэн Цзыци появилась почти в то же время, когда я выпустил свою фальшивую Ци. Сначала я обознался, и лишь когда воплощение Небесного Императора, Юйди, предостерегло меня, я словно очнулся от сна. Тогда я ни о чём другом не думал, кроме как поскорее защитить этот редчайший в мире шанс на святость. Это должна была быть удача нашей школы Дао, разве можно было позволить тем могущественным сущностям забрать её?
— Ха! — усмехнулся Хунцзюнь Даоцзу. — Хочешь сказать, мне стоит тебя еще и наградить?
— Ученик не смеет просить о награде!
- ляндзе (量劫, liàngjié) — великое бедствие или космический цикл, в конце которого происходит масштабное очищение мира от накопленной кармы. ↩︎
- синь-сюэ-лай-чао (心血来潮, xīnxuè láicháo) — внезапное предчувствие или порыв, возникающий в сердце культиватора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
