Глава пятьсот девяносто пятая. Тайбай возвращается, Небесный Двор приходит в движение
«Дело, о котором шла речь в прошлый раз, касалось неполной воли Бога Паньгу, верно?..
Чувствую, что всё это гораздо сложнее, чем какая-то фиолетовая энергия Хунмэн».
На Малом Пике Одиночества подул легкий ветерок, и фигура Ли Чаншоу появилась в кресле-качалке перед алхимической комнатой; охранный строй при этом никак не среагировал.
Лишь в этот миг на спине выступил настоящий холодный пот, пропитав большую часть даоской рясы.
У бессмертных тоже есть метаболизм, однако, поскольку их тела чисты и лишены скверны, внутренняя и внешняя циркуляция в них осуществляется в основном за счёт духовной энергии.
Ли Чаншоу сидел в оцепенении, затем прикрыл глаза, тщательно обдумывая разговор, только что состоявшийся во Дворце Цзысяо.
Разговаривать с такими великими шицу, как Даоцзу, — сплошная морока.
Смысл слов Даоцзу я, должно быть, уяснил полностью, а Даоцзу, вероятно, уже понял, что я всё уяснил в полной мере… наверно?
Последняя выходка Даоцзу, решившего припугнуть его, на самом деле не имела большого значения.
Даоцзу тем самым напоминал ему: не стоит цепляться за взгляды, основанные на человеческих мирских чувствах, нужно обратить взор на всё небо и землю.
«Взгляд на правильное и неправильное, основанный на личных чувствах, неприменим к великому порядку Неба и Земли».
Хотя Ли Чаншоу давно знал эту истину, он не желал связывать себя этим и всё же предпочитал оставаться обычным человеком.
Эх, жизнь и так тяжела, и если хочешь радостно наслаждаться вечной молодостью, нужно прикладывать вдвое больше усилий.
Куда важнее того, нравится Ли Чаншоу своему шицу Даоцзу или нет, было то, что он не должен вступать с ним ни в какое противостояние.
Каждый день трижды проверять себя: осторожен ли, осторожен ли, в высшей ли степени осторожен?1
Ли Чаншоу погрузился в раздумья; вокруг него поплыла легкая дымка, а по всему Малому Пику Одиночества заструилась слабая рифма Дао.
В комнате для игр Линъэ, игравшая в карты с Лунцзи и Сюн Линли, внезапно встрепенулась. Она вскочила, опрокинув маленькую нефритовую скамеечку, и исчезла, превратившись в бледное сияние.
Одетая в тонкое газовое платье Лунцзи моргнула:
— Что случилось с шишу Э?
— Хе-хе, — Сюн Линли бросила карты, потянулась всем своим маленьким телом, едва сдерживая желание вырасти в размерах.
Она торжествующе улыбнулась, и её хвостики, свисавшие до самого ковра, слегка качнулись:
— В такой ситуации возможен лишь один вариант… истинное тело двоюродного брата вернулось!
— Учитель вернулся?
Лунцзи замерла на мгновение, а затем метнулась в боковую гостиную.
Открыв многочисленные печати, Лунцзи поспешно переоделась в наряд, подходящий для выхода, и хотела было прощупать божественным чутьем сторону алхимической комнаты, но её легко остановил великий строй.
— Шисюн-сюн! — звонкий зов прервал мысли Ли Чаншоу.
Он обернулся и увидел вспышку разноцветного облака: Линъэ уже подскочила к нему, протягивая ладошки к его плечам.
Ли Чаншоу не сопротивлялся, позволяя ей трясти себя за плечи. Девушка при этом жалобно причитала:
— Шисюн, ты наконец-то вернулся живым!
— М-м, едва не погиб.
— Правда или шутишь? — выражение притворного плача на лице Линъэ тут же исчезло, она невольно присела рядом и поспешно спросила: — Шисюн, ты столкнулся с неприятностями в этот раз? С Юньсяо-цзецзе всё в порядке?
— Не волнуйся, с ней тоже всё хорошо, — Ли Чаншоу медленно вздохнул. — Схватка с Куньпэном была полна превратностей, но под присмотром святого это не составило большого труда. Проблемы возникли в другом.
Линъэ нахмурилась, на мгновение задумалась и тихо спросила:
— Это как-то связано с фиолетовой энергией Хунмэн, которую, по слухам, проглотил Куньпэн?
— О, прозрела?
Ли Чаншоу довольно прищурился и потрепал Линъэ по голове, взлохматив её тщательно уложенную прическу, от чего та недовольно надула губки.
Линъэ фыркнула:
— Я вообще-то никогда не была глупой.
Затем её глаза лукаво блеснули, она сменила тему и весело вскочила:
— Пойду налью шисюну чаю!
Ли Чаншоу невозмутимо произнес:
— Я не хочу пить, не утруждайся. И заодно верни на место любовную воду, которую ты стащила из потайного ящика книжного шкафа. Моё нынешнее тело Дао твердо как скала и больше не подвластно действию подобных вещей.
Линъэ приподнялась на цыпочках, хотела что-то сказать, её губы слегка дрогнули, но в итоге все слова в её душе превратились в краткое:
— Ой.
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой и, достав нефритовую табличку, принялся обдумывать свои дальнейшие действия.
Линъэ, чувствуя неловкость, на цыпочках выскользнула из алхимической комнаты и некоторое время суетилась у озера.
Несмотря на наличие магических способностей, она по-прежнему использовала очаг, чтобы вскипятить воду. Заваривание чая не требовало множества этапов, но она оставалась предельно сосредоточенной, словно в каждом её движении был особый, утонченный смысл.
Вскоре Линъэ вернулась в алхимическую комнату с подносом.
Ли Чаншоу поблагодарил её и сделал глоток прямо из чайника.
Линъэ зашла за спинку кресла и принялась нежно разминать плечи Ли Чаншоу. Используя специально изученную технику, она вливала в тело шисюна струйки прохладной врожденной духовной энергии.
— Шисюн, это путешествие было очень хлопотным?
— Не особо, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Куньпэн случайно проглотил меня, но я лишь воспользовался этим и устроил переполох у него внутри…
Тут Ли Чаншоу перешел в режим «у стен есть уши»2 и вкратце поведал о битве с Куньпэном.
Линъэ слушала очень внимательно, время от времени хмуря брови.
Когда она услышала, что Ли Чаншоу сражался с изначальным духом Куньпэна и смог одолеть его лишь благодаря Копью, Убивающему Богов, и Башне Сюаньхуан, на её личике отразилась глубокая тревога.
— Вредный шисюн! Чему ты меня учил? Во всём быть осторожной и еще раз осторожной. Как же ты сам отправился сражаться с такой великой личностью, как Куньпэн, позволил себя проглотить и бился с его изначальным духом?
Линъэ немного поворчала, её маленькие ладони переместились на лоб Ли Чаншоу, и тонкие пальцы принялись мягко массировать его.
Ли Чаншоу не стал говорить лишнего: фразу «всё было под моим контролем» произносить сейчас явно не стоило.
Насладившись некоторое время надлежащим уходом со стороны младшей сестры, Ли Чаншоу спросил:
— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы покинуть меня?
Движения Линъэ на мгновение замерли, и она тихо спросила:
— Шисюн, мне нужно куда-то уйти?
- сань-син-у-шэнь (三省吾身, sān xǐng wú shēn) — трижды в день подвергать себя самопроверке. ↩︎
- гэ-цян-ю-эр (隔墙有耳, gé qiáng yǒu ěr) — у стен есть уши. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
