— Никуда, я просто хочу, чтобы ты отправилась к Шэнму-няннян и посвятила совершенствованию некоторое время, примерно несколько столетий, — сказал Ли Чаншоу. — Я заберу тебя обратно, когда ты пройдешь через Бедствие Золотого Бессмертного. Что ты об этом думаешь?
— М-м…
— Это лишь моё предложение, я ещё не просил разрешения у Шэнму-няннян.
— Старший брат, разве я не ученица учения Жэнь? — тихо пробормотала Линъэ. — Будет ли уместно отправляться на обучение во Дворец Шэнму? Разумеется, я хочу следовать твоим наставлениям, но не станет ли учитель гневаться, когда узнает об этом?
Ли Чаншоу открыл глаза и посмотрел на профиль Линъэ. Девушка быстро опустила голову и отвела взгляд.
— Не хочешь идти?
— Угу.
Ли Чаншоу снова спросил:
— Тебе не будет одиноко на горе?
— Если старший брат будет дома, то не будет.
Линъэ поджала губы, словно набираясь храбрости. Не поднимая головы, она прошептала едва слышно, словно писк комара:
— Если практикующий Ци даже не понимает собственного бэньсинь1, то как он сможет обрести Дао?
Ли Чаншоу промолчал.
— Послушаю тебя, — он закрыл глаза, восстанавливая дыхание. — Не хочешь — не иди. На Небесах уровень безопасности почти такой же, как во Дворце Шэнму. Хочешь, я назначу небожительниц, чтобы они прислуживали тебе? С моим нынешним рангом истинного божества я могу попросить служанок.
— Не надо!
— Столь решительно?
— Я привыкла к уединенному совершенствованию!
Линъэ фыркнула и мгновенно приободрилась. Она с силой дважды нажала на плечи Ли Чаншоу, легко вспорхнула в сторону, обернулась и, надув губы, с недовольством пожаловалась:
— Старший брат, если ты сам хочешь, чтобы тебе прислуживали, так и распорядись! Я всё равно не посмею ничего сказать, да и Юньсяо-цзецзе такая мягкая, она наверняка тоже промолчит. Вы ведь целый владыка пика Сяоцюн, хм-хм! А учитель говорил: «Тот, кто жаждет удовольствий, не добьется успеха!» Подозреваю, что у тебя, старший брат, возникли проблемы с образом мыслей.
— Ладно, не надо так не надо, — Ли Чаншоу с улыбкой прищурился и потянулся. — Сначала я отдохну полдня, а тебе и Лунцзи дам задание. Соберите все важные события, произошедшие в мире за те тридцать с лишним лет, что я провел в Море Хаоса, и расставьте их по порядку. Запишите всё, что сможете узнать, слишком подробно не нужно.
Линъэ моргнула. Только что они спорили, и вдруг — поручение? Что это за уловка?
Однако, когда дело касалось серьезных задач, Линъэ не осмеливалась проказничать и твердо ответила:
— Обещаю исполнить приказ старшего брата!
Ли Чаншоу закрыл глаза и сосредоточился, держа чайник и сжимая нефритовую табличку с довольным видом. Практичный прием в общении с женщинами — сменить тему — оказался весьма полезным.
Спустя мгновение Лунцзи поспешно покинула пик Сяоцюн, вышла из дворца Тайбай и направилась к Яочи.
Пока истинное тело Ли Чаншоу отдыхало, его бумажный даос отправился на встречу с воплощением Юйди, чтобы обсудить дальнейшие планы с генералом Цюань Дун.
В последние десятилетия учение Запада доставляло Небесному Двору немало хлопот. Теперь, когда он вернулся, следовало…
Сначала стабилизировать ситуацию, затем провести тайное наблюдение и, наконец, нанести соразмерный ответный удар.
Спешка не всегда приносит плоды. Весьма вероятно, что за действиями учения Запада стоит его старый противник.
На этот раз нужно сделать так, чтобы тот больше не смог подняться.
Итак, полдня спустя.
За стенами города Фэнду, что в Дифу.
Молодой судья на жалованье вылетел из города на облаке, напевая мрачную мелодию, и направился к Башне Реинкарнации Дицзана.
…
— Эх, хозяин, что же теперь делать-то?
В Башне Реинкарнации, под подоконником, свернулся в клубок Цинмао Дацюань и тихо ворчал.
Услышав это, молодой даос, пребывавший в медитации, нахмурился и открыл глаза. В его взгляде читалось недоумение:
— Ты что, снова что-то натворил?
— Ничего я не творил… честное слово!
Цинмао Дацюань вздохнул и, прикрыв лапой голову, простонал:
— Я же говорил вам раньше: какой-то тип, прикрываясь личиной милосердного, справедливого, доброго и мягкого Тайбай Синьцзюня, уже несколько раз подставил Небесный Двор и Союз Бессмертных.
Дицзан удивился:
— А тебе-то какое дело?
— Мне-то никакого, да только тот Тайбай Синьцзюнь мудр, умен, изыскан и покладист, он наверняка додумается прийти ко мне, чтобы выведать подробности. Моя способность подслушивать сокровенные помыслы всех существ как раз пригодится, чтобы раскрыть личность самозванца. Даже если тот окажется великим мастером, он всё равно оставит следы. Эх, в наши дни в Хунхуане2 выживать всё труднее и труднее.
Дитин уныло вздохнул и, растянувшись на полу, бессильно вильнул хвостом.
Дицзан немного помолчал и сказал:
— Если ты не ответишь, то что он сможет тебе сделать?
— Так нельзя, я не смею хитрить с Синьцзюнь-гунцзы, это действительно плохо кончится…
Дицзан с досадой покачал головой и, сокрушаясь о его малодушии, отчитал:
— Куда делось твое былое высокомерие? Где твоя неуступчивость, с которой ты когда-то плел против меня интриги? Где тот гнев, что ты выказал, когда я впервые покорил тебя!
— Так я же набрался опыта, много чего повидал. Раньше я думал, хозяин, что вы достаточно суровы и сердце у вас черное, но теперь вижу — да вы просто образец добродетели и милосердия! — пробормотал Дитин. — Теперь, даже если я в крайней ярости, я лишь ругаюсь за спиной. Эх, если обидеть Тайбай Синьцзюня, боюсь, во всем Хунхуане места для меня не найдется.
— Ты!
Лицо Дицзана помрачнело, он уже собирался разразиться бранью, но из-за окна донесся легкий смешок.
— Неужели я настолько ужасен?
Шерсть на теле Дитина мгновенно встала дыбом. Он вскочил, собираясь бежать, но на полпути метнулся обратно и начал в панике кружить на месте.
Луч света промелькнул за подоконником, и бумажный даос Ли Чаншоу опустился рядом с Дицзаном. Он сложил ладони в приветствии, но стоило ему собраться заговорить, как божественный зверь Цинмао Дацюань пал ниц у входа на лестницу и принялся неистово бить челом.
— Синьцзюнь-гунцзы, пощадите маленького! Я ни за что не посмею в это вмешиваться, я не могу позволить себе обидеть ни ту, ни другую сторону!
Дицзан скривил губы и невозмутимо уставился в окно, всем видом показывая, что не знает эту собаку.
Ли Чаншоу же изобразил озарение:
— Благодарю за подсказку, я всё понял.
Дитин опешил и поспешно воскликнул:
— Нет, стойте, в чем это я вам подсказал?
— Раз ты так боишься, то, кроме того старшего брата с горы Линьшань, который ни во что не ставит ни Небесный Двор, ни божественную власть Небесного Дао, вряд ли найдется кто-то другой.
- Бэньсинь (本心, běnxīn) — «изначальное сердце», истинная природа человека и его подлинные стремления. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая Пустошь», первозданный мир в китайской мифологии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
