Глава 597: Появление Дацзи, исключение рода Демонов из списков
Прошло менее полумесяца с тех пор, как Ли Чаншоу вернулся в Небесные чертоги, а мир уже переменился, и взоры всех устремились к границам Бэйчжоу.
Пять континентов были запечатаны, в четырех морях бушевали исполинские волны, и даже распри между сектами бессмертных Срединного континента почти утихли.
Сами того не заметив, многочисленные человеческие секты бессмертных, прежде ни во что не ставившие Небесные чертоги, теперь были вынуждены просчитывать, как поход Небесного воинства против рода Демонов отразится на них самих.
В тот день над Бэйчжоу гремел гром, и небо затянуло свинцовыми тучами.
У Северных Небесных врат выстроились десятки богов в золотых доспехах, сжимая в руках оружие; от них исходила жажда убийства. Справа и слева замерли по сто тысяч воинов Грозового приказа, заняв облака в три яруса — верхний, средний и нижний. Они стояли, затаив дыхание, точно натянутые тетивы луков.
Из Дворца Высшего Неба, только что откланявшись Юйди, вышел обычный, но наделенный властью сановник Небесных чертогов, а за ним последовал десяток истинных богов. Одетый в белое Юйди восседал на высоком помосте; в его взгляде читались спокойствие и гордость. Он медленно закрыл глаза.
Инспектор армии Дун Тяньди выступает!
Разве мог Юйди пропустить столь великое событие? Что касается воплощения по имени Цюань Дун, Небесный Владыка сменил тактику: он больше не прятался, а прямо или косвенно давал понять, что это его облик. Никто не смел говорить об этом вслух, что позволяло ему свободно перемещаться повсюду.
Ли Чаншоу не имел ничего против. Пока это воплощение не мелькало слишком часто и не делало ничего такого, что радовало бы самого Юйди, но привело бы в ярость его шимэй, все было в порядке.
В этот миг Цюань Дун смешался с небесными генералами у Северных Небесных врат, встав у них за спинами. Именно он и был главным источником царившего здесь напряжения.
По правде говоря, Юйди сейчас был немного озадачен. Он знал истинную силу Небесных чертогов и понимал, что им по-прежнему не хватает сильных мастеров. Раньше они придерживались оборонительной стратегии, боясь повторения постыдной ситуации, когда во время начала Великого Бедствия Освящения Богов армия выступила, но из-за отсутствия поддержки трех учений была вынуждена бесславно вернуться.
Однако сейчас Юйди видел, что стремительные действия Ли Чаншоу не были опрометчивыми. Все было четко спланировано и упорядочено, словно план готовился многие годы, хотя прежде Ли Чаншоу не обмолвился о нем ни словом. Почему он внезапно пошел в атаку? Единственное, что было известно: Ли Чаншоу посетил дворец Цзысяо.
Юйди невольно погрузился в раздумья, и в его голове возникло предположение, весьма дерзкое даже для Небесного Владыки!
«Чангэн из-за того, что упустил Лиловый туман Изначального хаоса, был назван Хунцзюнь Даоцзу бездарностью. Чангэн затаил обиду и решил немедленно доказать Даоцзу свои способности».
Да, должно быть, так оно и есть.
Не может быть, чтобы Даоцзу и Чангэн вели скрытое противоборство вне поля зрения Небесного Владыки. Это слишком нелепо: Даоцзу может перевернуть небо и землю одним движением руки. Даже его, Небесного Владыку, Даоцзу мог сменить одним словом, так зачем ему соперничать с Чангэном? К тому же Чангэн осторожен по натуре; даже сталкиваясь с Западным учением, он никогда не позволял себе резких слов в адрес святых, так как же он посмеет что-то замышлять против Даоцзу?
Цюань Дун безмятежно улыбнулся, его глаза были полны спокойствия.
Мир в Трех сферах, вечный покой для всех живых существ.
В этот момент к Северным Небесных вратам устремились потоки света, принявшие облик Ли Чаншоу и более десятка истинных богов.
— Выступаем.
По приказу Ли Чаншоу двадцать тысяч воинов Грозового приказа одновременно двинулись вперед, завершая окружение Бэйчжоу.
Спустя полдня, в самый полдень, когда над Бэйчжоу ярко светило солнце, пелена ядовитых испарений, не рассеивавшаяся годами, заметно поредела.
От южной границы Бэйчжоу до берегов Северного моря восемь легионов небесного воинства и более тысячи генералов заняли свои боевые позиции. Сотни мастеров, нанятых Небесными чертогами, рассредоточились повсюду; хотя среди них не было великих мастеров высшего уровня, их боевая мощь была внушительной.
Ли Чаншоу появился в самом центре границы Бэйчжоу. Он сидел в кресле, за его спиной стояла сотня воинов-связных, а по бокам — несколько гражданских чинов Небесных чертогов.
Цюань Дун отправился командовать на берег Северного моря, где сражение обещало быть особенно яростным.
Внизу клубилась демоническая аура: несметное число великих демонов собралось здесь, но сейчас среди горных хребтов царила мертвая тишина. Ли Чаншоу, казалось, дремал, прикрыв глаза, но на самом деле он тайно руководил передвижением войск. Воины за его спиной беспрестанно рассылали нефритовые талисманы, детально распределяя участки фронта.
Там, где у противника было много сильных бойцов, приказывалось сдерживать и окружать их, выискивая слабые места. Отборные небесные отряды и генералы должны были наносить быстрые удары в ключевых точках, а затем спешить на помощь другим частям. Небесные воины и генералы пребывали в приподнятом настроении, полные уверенности; в этой битве кому-то суждено было пролить кровь и пасть, а кому-то — стремительно возвыситься по службе.
— Вернулся ли Ао И? — спросил Ли Чаншоу.
Небесный генерал тут же выступил вперед и доложил, что заместитель командующего водной армией Небесной реки Ао И прибыл на место вчера.
— Всем частям приготовиться к штурму. Начать атаку в уши-санькэ1. Сначала пусть ударят в барабаны, чтобы укрепить боевой дух.
— Слушаюсь!
Воины-связные взмахнули сигнальными флагами своих магических сокровищ, и над всем Бэйчжоу один за другим загремели барабаны. В гулком грохоте на нескольких полях сражений появились огромные медные зеркала.
Зеркала направили свет в небо, проецируя на облака изображение Ли Чаншоу, сидящего в своем кресле. На его губах играла улыбка, а пальцы слегка постукивали по яшмовому подлокотнику; казалось, он был в прекрасном расположении духа. Его безмятежный вид еще больше воодушевил воинов, но в лагере рода Демонов старые демоны были полны тяжких дум, а на царей демонов давил груз ответственности. Демонические солдаты, твердящие, что «грядет великий духовный взрыв», побледнели от страха, окончательно утратив волю к борьбе.
Сила устрашения.
— Докладываю! — внезапно прокричал вестник, проносясь на облаке сквозь стройные ряды войск прямо к Тайбай-синцзюню.
Вестник опустился на колено и, держа в руках командную бирку, возвысил голос так, чтобы его через медные зеркала услышали во всех уголках Бэйчжоу:
— Докладываю Синцзюню! Прибыли представители рода Демонов с просьбой о мире! Глава делегации утверждает, что является вашим знакомым и что во время визита в Небесные чертоги вы обещали встретиться с ними сегодня!
— О?
Ли Чаншоу приоткрыл глаза, немного подумал и бесстрастно произнес:
— Было такое дело. До начала битвы еще есть немного времени, пусть подходят. Стража!
— Мы здесь!
— Если у кого-то из демонов окажутся дурные намерения — казнить на месте.
— Слушаемся! — в унисон ответили генералы, и от их грозного клича содрогнулось всё живое.
Вскоре перед небесным воинством проплыло белое облако, на котором стояли две старухи и несколько прекрасных дев из рода Демонов. В центре стояла та самая «знакомая». Лиса из Цинцю по имени Лань, которая когда-то из-за недоразумения преследовала старого даоса Ци Юаня, но в итоге осталась ни с чем, а сам Ли Чаншоу из-за нее несколько раз получал нагоняй от своего наставника Ци Юаня.
Сейчас она стояла, опустив голову и хмурясь, не смея взглянуть на единственного сидящего здесь истинного бога. В её памяти всплывали наставления старших, данные перед уходом… Многие из рода Демонов возложили на нее свою последнюю надежду, и она была готова пожертвовать собой ради спасения сородичей. Перед лицом сотен тысяч воинов и величественной небесной мощи Лань не чувствовала страха.
Сейчас она обладала немалой силой и считалась самой яркой звездой среди подрастающего поколения рода Демонов. Из-за того, что когда-то она вступила на путь чувств и познала горечь разочарования, её облик за эти годы немного изменился. Исчезла та властность, что была у неё, когда она вела жизнь хозяйки увеселительного заведения в Наньчжоу; пропала та слепая страсть, с которой она умоляла у врат секты Дусяньмэнь о встрече с даосом Ци Юанем. Теперь она стала еще ослепительнее, еще нежнее и пленительнее.
Кожа её была чистой и сияющей, словно у юной девы шестнадцати лет, черты лица были утонченными, а обаяние — совершенно естественным. Обычная юбка-жуцюнь2 и просто собранные длинные волосы подчеркивали её природное изящество; каждое движение пальцев, легкое сжатие алых губ и гибкий, соблазнительный стан будили невольные грезы. Хорошо, что дисциплина в небесном воинстве была строгой, и сейчас, независимо от уровня совершенствования, никто не осмеливался бесстыдно разглядывать её магическим взором.
- уши-санькэ (午时三刻, wǔshí sānkè) — время, соответствующее 11:45 дня; традиционно считалось моментом пика энергии Ян, когда обычно проводились казни. ↩︎
- жуцюнь (襦裙, rúqún) — традиционный китайский женский наряд, состоящий из короткой блузы и длинной юбки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
