В глазах Бянь Чжуана сверкнул острый блеск, лицо мгновенно стало мертвенно-бледным, на лбу выступила холодная испарина, а взгляд начал рассеиваться; он сильно ссутулился.
Лишь недавно оправился от тяжелых ран, изначальная энергия еще не восстановилась.
В этот самый миг сбоку прилетели потоки света, впереди которых была Золотокрылая гигантская птица Пэн; в окружении Ли Чаншоу и еще двоих они вместе опустились на гору Линшань.
Взглянув на Линшань, можно было увидеть яркое золотое сияние. Перед вратами Линшань с улыбками на лицах стояли десятки учеников святых и сотни даосов всех возрастов — старых, средних и молодых, — являя внешнее миролюбие.
То и значило:
Чангэн созывает воителей, чтоб на Линшань наступать, в разгаре борьбы божеств, где у каждого — свой умысел.
Когда Ли Чаншоу во главе нескольких десятков небесных генералов прибыл к подножию Линшань и быстро стал подниматься по извилистой горной тропе, небесное воинство десяти сторон дружно двинулось вперед, и сгустки безграничного небесного величия стали подавлять все вокруг со всех сторон.
Однако золотой свет над Линшань оставался совершенно непоколебим, а смешанное с ним давление святых неявно противостояло небесному величию.
Цзинь Пэн шел быстрым шагом и первым ступил на последнюю ступень перед горными вратами Линшань. В этот миг на его красивом лице не было ни тени эмоций, он лишь произнес:
— Великий владыка созвездия Тайбай Небесного чертога по указу Его Величества Нефритового императора прибыл, чтобы тщательно расследовать дело о тайном ранении заместителя командующего водной армией Небесной реки учеником Западного учения. Просим ученика Западного учения Милэ выйти и дать ответ.
Открыв дверь и увидев гору1, Цзинь Пэн первым начал наступление.
Один старый даос шагнул вперед, сложил руки в приветствии и, нахмурившись, сказал:
— Боюсь, в этом деле какое-то недоразумение. Поскольку прежде в Великих Пустошах ходили слухи, будто Милэ Шиcюн является вторым духом-юаньшэнем Куньпэна, величайшего злодея глубокой древности, Милэ Шиcюн постоянно пребывает в уединении, совершенствуя дух, и нам неизвестно его местонахождение. Но полагаю, Милэ Шиcюн не способен на такой поступок, как тайное ранение небесного генерала. Он по природе своей высокомерен, и если бы ему и пришлось вступить в магический поединок, то только против такого мастера, с которым у него старые счеты, вроде Тайбай Цзиньсин.
Цзинь Пэн слегка нахмурился; несколько этих ни зудящих, ни саднящих фраз противника были весьма искусны. Однако он провел подле Ли Чаншоу уже немало лет и тоже владел некоторыми способами противодействия, а потому безучастно ответил:
— Так это или нет, узнаем результат, как только он выйдет для очной ставки.
Другой старый даос с улыбкой произнес:
— Хоть сейчас наше Западное учение и ослабло, став целью нападок Тайбай Синцзюня, в конечном счете это место все еще остается обителью святых. Неужели у почтенных господ не осталось даже крупицы самого элементарного почтения к святым? Кажется, мир Великих Пустошей вот-вот перевернется.
Цзинь Пэн уже собирался заговорить, когда сзади послышался тихий вздох. Появился Ли Чаншоу, медленно идущий с метелкой-фучэнем в руках; он вздохнул:
— Снова и снова о почтении к святым, из раза в раз все о том же достоинстве-мяньпи святых. Почему бы вам, почтенные, не прислушаться к своей совести и не подумать о том, сколько достоинства-мяньпи двух младших наставников Западного учения вы растеряли и сколько опорочили?
Старые даосы переглянулись. Как говорится, дело не переходит за три раза2, и Ли Чаншоу приходил на Линшань уже не в третий раз, и с каждым разом его действия становились все более вызывающими.
Но на этот раз старые даосы Западного учения подготовились заранее: они обсудили все уязвимые места, по которым Ли Чаншоу мог сегодня нанести удар, и выбрали шестерых стариков, составивших «лучшую команду Западного учения по рассуждениям о Дао», чтобы встретить Тайбай Цзиньсин.
В этот момент Ли Чаншоу уже подошел к помосту, и шестеро старых даосов уверенно шагнули вперед. Ветер развевал их седые или серебристо-белые длинные волосы, колыхал полы их одеяний, покрытых дырами и заплатами; их непоколебимое спокойствие и полная уверенность в успехе сияли необычайно ярко.
Ну же, сразимся в споре! Сегодня, даже если этот Тайбай Цзиньсин изречет безграничные истины Дао, они вшестером смогут отразить их. Стоит лишь стоять на своем — шисюна Милэ нет в горах, и им об этом ничего не известно, — как Небесный чертог ничего не сможет с ними поделать!
Один старый даос заговорил первым:
— Тайбай Синцзюнь…
— Позвольте спросить, оба младших наставника сейчас в горах? — Ли Чаншоу, нахмурившись, задал этот вопрос с крайне обеспокоенным видом, после чего вздохнул:
— Сегодня я пришел не для того, чтобы разжигать конфликты. Я знаю, что прежде был излишне напорист: цеплялся за малейшее пятно на репутации Западного учения и раздувал его, да и в некоторой степени заблуждался на ваш счет. Те, кто смог достичь плода святости, несомненно, являются великими праведниками и мудрецами, признанными Небесным Дао. Оба младших наставника — высокочтимые старцы седой древности, избранные Небесным Дао, чтобы стать его шестью великими столпами. Сегодня я пришел просить о встрече с двумя младшими наставниками, движимый искренним желанием уладить дела и осознать противоречия. О прочем говорить не стану, лишь попрошу младших наставников досконально расследовать дела о бесчинствах ничтожной части учеников Линшань, нарушающих покой Небесного чертога. Можете ли вы передать мою просьбу?
Те шестеро старых даосов переглядывались друг с другом, хмурились и хранили молчание. Почему этот сценарий совершенно не соответствовал тому, что они представляли ранее?
Один из учеников Линшань усмехнулся:
— Синцзюнь, к чему эти уловки со скрытой иронией?
Ли Чаншоу принял серьезный вид:
— Как говорится, свет какого цвета в твоих глазах, таким ты и видишь этот мир. Не суди по своему сердцу, полагая, будто каждое живое существо подобно тебе. Я, Ли Чангэн, стремлюсь лишь к чистой совести и прозрачности небес и земли; стремлюсь к тому, чтобы в поднебесном мире установился порядок, положив конец эпохам хаоса, длящимся с глубокой древности, и чтобы каждое существо могло прожить срок, отмеренный ему судьбой. Такова и предсмертная воля бога Паньгу. У каждого в жизни есть мечта, и каждый прекрасен по-своему! Так можете ли вы теперь передать мою просьбу и узнать, соблаговолит ли господин святой принять меня?
Группа учеников святых на Линшань лишь хлопала глазами; они явно чувствовали, что в словах Ли Чаншоу что-то не так, но в миг не могли найти, что возразить. Безмолвие — вот удел сегодняшней Линшань.
Ли Чаншоу слегка нахмурился, заложил руки за спину и уже приготовился громко воззвать, но за спиной показал жест «виктория».
Бянь Чжуан внезапно вскинул руку и схватился за грудь, в одно мгновение изобразив на лице предельную муку, склонил голову и выплюнул струю свежей крови. Вслед за тем его тело покачнулось, и несколько небесных генералов, стоявших рядом, поспешили подхватить его со всех сторон.
— Генерал Бянь! Генерал Бянь!
— Генерал Бянь, очнитесь! Держитесь, генерал Бянь!
— Линшань!
Небесный генерал, в которого превратился Чжао Гунмин, выскочил вперед и, указывая на горные врата, разразился бранью; в его тигриных глазах стояли слезы, а взгляд был полон яростного негодования:
— Вы, палачи, укрывающие злодеев! Если с генералом Бянем случится беда, мы непременно заставим каждого из вас ответить своей жизнью!
Ли Чаншоу в этот момент тоже с озабоченным видом поспешил к нему, дал Бянь Чжуану проглотить пилюлю, затем похлопал его по плечу и, развернувшись, устремил взор на толпу старых даосов Линшань.
— Почтенные, неужели вы и впрямь не желаете передать мои слова? Неужели указ Его Величества Нефритового императора не может миновать горные врата Линшань?
— Это…
Раздался тихий вздох, золотой свет повсюду на Линшань заколебался, поплыли призрачные образы золотых лотосов, и в главном зале Линшань возник призрачный лик Цзеинь Даожэня.
— Просим Тайбай Синцзюня войти для беседы.
- Кай-мэнь цзянь-шань (开门见山, kāi mén jiàn shān) — сразу переходить к сути дела. ↩︎
- Ши бу го сань (事不过三, shì bù guò sān) — всему есть предел, нельзя повторять одно и то же действие более трех раз. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
