[Притворные чувства]: как у Бянь Чжуана, который постоянно твердит о любви и красоте, каждый день кричит о поисках своей суженой, а в итоге влюбляется в каждую встречную и думает, что и эта тоже ничего.
[Истинные чувства]: если ты смеешь использовать это как угрозу, то не вини меня в том, что у моих поступков больше не будет границ.
Итак, спустя полдня.
…
Бабах!
Дон-дон-дон!
В главном зале Линсяо собрались все небожители Небесного двора. Были призваны все божества и бессмертные, имеющие чины, чтобы увидеть, как обычно спокойный Его Величество Юйди внезапно перевернул ногой стол перед собой.
Под помостом, одетый в «одежды узника», склонился Бянь Чжуан, чьё лицо было залито слезами.
Рядом с Бянь Чжуаном, едва дыша, лежала Чанъэ. На её теле не было видимых ран; казалось, она была отравлена ядовитой пилюлей.
Разумеется, её жизни ничто не угрожало. Ядовитую пилюлю дал Ли Чаншоу в качестве наказания. Противоядие ей дадут чуть позже, а пока это было нужно для того, чтобы она молчала на протяжении всего процесса и не проронила ни слова.
Первый шаг к тому, чтобы раздуть дело, — придать ситуации как можно более скверный характер.
— Мятеж! Это же чистой воды мятеж! — громко бранился Юйди. Его белые одежды непрестанно колыхались, пока он мерил шагами пространство за опрокинутым яшмовым столом.
— Сначала против заместителя командующего водной армией Небесной реки сплели заговор. И кем оказался заговорщик? Одной из Юэгун Чанъэ, которая должна быть бин-цин-юй-цзе1!
— А теперь!
— Прошло всего полдня!
— Не прошло и полудня, как эту Чанъэ взяли под стражу в Храме Небесной Кары, а кто-то уже пытается лишить её жизни!
— Заставить замолчать! Дерзкая попытка заставить замолчать!
— И это в Небесном дворе!
— В Небесном дворе, который по воле Небесного Дао должен поддерживать порядок в Трех Мирах!
— Какое безрассудство, какое беззаконие! У того, кто стоит за этим планом, непомерная дерзость, словно он съел небесную желчь2!
— Пусть кто-нибудь скажет мне, зачем тогда нужен этот Небесный двор?
— Пусть кто-нибудь скажет мне, какая польза от этого Юйди!
— Дунму-гун!
— Старый слуга здесь! — громко отозвался Му-гун, поспешно сделал два шага вперед и пал ниц перед помостом.
— Расследовать! Докопаться до самой сути! С сегодняшнего дня Небесный двор приостанавливает все дела, не являющиеся крайне важными. Всем бессмертным и богам запрещено меняться сменами, в Небесном дворе начинается внутренняя проверка! Если в этот раз не удастся выявить проблему, то я спрошу с вас самих!
Му-гун, склонив голову, воскликнул:
— Старый слуга повинуется указу.
Первые ряды главных божеств Небесного двора разом склонились в поклоне. На лицах многих отразился гнев, и они в унисон произнесли:
— Мы повинуемся указу!
Лицо Юйди немного смягчилось, и он холодно произнес:
— Окружите поместье Бянь Чжуана усиленной охраной. Эту сяньцзы отправьте в Яочи, пусть Сяо Лунцзи лично возглавит стражу и присматривает за ней. Никому не позволять приближаться! Где мой верный Чангэн?
— Тайбай Цзиньсин уже повел войска к дому этой Чанъэ, чтобы спасти захваченных заложников, — поспешил ответить Му-гун.
Юйди медленно кивнул и снова выругался:
— Угрожать Чанъэ, строить козни против небесного генерала, шантажировать моего самого доверенного сановника Небесного двора! Кем бы ни был тот, кто стоит за этими интригами, на сей раз я его не прощу!
— Передайте приказ в Яочи! Пусть отправят людей на остров Саньсянь и доставят сокровища, чтобы от имени верного Чангэна и Небесного двора принести извинения Юньсяо-сяньцзы! В этом деле наш Небесный двор виноват.
— Юньсяо-сяньцзы — столь нежная, добродетельная и скромная бессмертная, а Чангэн ради справедливого проведения Великого Бедствия десятилетиями терпел муки тоски по ней и лишь разок отправился на встречу — и в ответ получил лишь подобные подозрения!
— Сегодня я прямо говорю вам, верные подданные: в этом Великом Бедствии Изначальных Духов еще не пала одна кровавая кара, и старшие ученики всех учений это прекрасно понимают!
— Но я уже давно дал верному Чангэну указ, освобождающий Юньсяо от участия в Бедствии. Это награда Небесного двора для Чангэна. То, что в Небесном дворе сейчас такое положение дел — главная заслуга Чангэна! Мой верный Чангэн вовсе не обязан из-за личных чувств влиять на ход Великого Бедствия. Те же, кто осмеливается лишь прятаться в тени и наносить удары в спину, недостойны быть истинными богами Небесного двора! Им не место в этом мире!
— Хм!
Взмахнув рукавами, Юйди развернулся и ушел, исчезнув над помостом. Группа божеств и бессмертных осталась стоять: одни переглядывались, другие были полны праведного негодования.
Му-гун поднялся и, обернувшись, тоже выказал гнев:
— Чего застыли? Дежурные божества и бессмертные — возвращайтесь на свои посты, поддерживайте стабильность и порядок во Вселенной! Остальные — собраться перед залом, разойтись и обыскать каждый уголок Небесного двора!
Сцена «Юйди неистово бранится во дворце Линсяо» успешно завершилась. Подталкиваемое Ли Чангэном, пламя общественного мнения в Хунхуане начало яростно разгораться.
Гнев Небесного двора в кратчайшие сроки стал известен максимально возможному числу культиваторов.
Вот только… этот Юйди переигрывал, добавляя себе слишком много реплик.
Хотя, если присмотреться, всё это было к лучшему и выгодно самому Ли Чангэну, но Юйди даже не предупредил заранее.
Ладно, в этой труппе он — самая большая звезда, даже режиссеру приходится лебезить перед ним.
Во дворце Тайбай основное тело Ли Чангэна переместилось с пика Сяоцюн. Вокруг сновали бумажные даосы, одна за другой пролетали яшмовые печати.
На горе Куньлунь даос Дуэ и другие болтуны… кхм, заново.
На горе Куньлунь даос Дуэ снова пришел на пир вместе с Чжэн Лунем. На этот раз с серьезным лицом он начал расспросы и «непреднамеренно» передал узнанные им новости.
В торговых поселениях по всему Чжуншэньчжоу «бессмертные-распространители информации», тайно обученные Небесным двором, начали расхаживать по чайным домам и местам для дискуссий о Дао.
В Трех Тысячах Миров, в землях под контролем Союза Бессмертных, в каждом из Великих Миров появилось по нескольку божеств, которые активно обсуждали только что произошедшее грандиозное событие.
Генерал Небесного двора попал в западню, семье Чанъэ угрожают.
Попытка отравления, чтобы скрыть следы, гнев Юйди в зале Линсяо.
На сей раз ситуация уже вышла из-под контроля тех, кто стоял за этим заговором.
В конце концов, нынешний Небесный двор был уже не тем, что раньше. Его устрашающая мощь вплотную приблизилась к силе Шести Святых, а влияние было даже больше.
Бумажный даос Ли Чангэна возглавил отряд войск и «со всех ног» бросился к дому той Чанъэ. Он действовал открыто, на максимальной скорости, стремясь продемонстрировать гуманную заботу Небесного двора о каждом небожителе.
На самом деле, большинство Чанъэ Небесного двора выбирались из Трех Тысяч Миров и в определенной степени считались «лицом» Небесного двора.
Дом этой Чанъэ находился довольно далеко от Хунхуана, небесным воинам лететь туда предстояло минимум два месяца.
Однако на полпути выяснилось, что прошло всего полмесяца.
Пока эта весть вовсю разносилась по Хунхуану, от Союза Бессмертных пришло дурное известие.
Семья младшей сестры той Чанъэ вместе со всеми остальными её родственниками уже была тайно убита заговорщиками.
Союз Бессмертных обыскал все возможные укрытия в том Великом Мире и, наконец, обнаружил зацепку, ведущую в некую горную долину.
Но когда несколько мастеров Союза Бессмертных прибыли на место, тела всех родных уже превратились в пепел, а в воздухе ощущались лишь слабые колебания духовной энергии.
- бин-цин-юй-цзе (冰清玉洁, bīngqīng-yùjié) — буквально: «чиста как лёд и яшма»; идиома, означающая кристальную чистоту и непорочность. ↩︎
- «съел небесную желчь» (吃了天胆, chīle tiāndǎn) — идиома, означающая крайнюю степень дерзости и безрассудства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
