— Шисюн, Юцинь-шицзе снова пришла искать тебя, я не справляюсь, выходи сам!
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Только что закончил выплавлять пилюли и немного утомился, хотел отдохнуть. Видя, как весело вы проводите время, не стал мешать.
Стоявшая перед соломенной хижиной Юцинь Сюанья, услышав это, тут же сделала два шага вперед.
Она произнесла:
— Чаншоу-шисюн, если ты устал, то отдыхай, у меня нет никаких срочных дел. Просто я слишком долго пробыла в уединении и теперь прогуливаюсь по территории ордена, вот и решила зайти к шисюну за наставлениями.
Ли Чаншоу сложил руки в даосском приветствии перед Юцинь Сюаньей и двумя другими:
— Прошу простить мою медлительность.
Все трое ответили на поклон. Ван Ци и Лю Яньэр наперебой заговорили, что всё в порядке; на лице Лю Яньэр, которая, кажется, что-то подметила, появилась многозначительная улыбка.
Глаза Юцинь Сюаньи в этот миг сияли, а на её обычно холодном и прекрасном лице промелькнула тень нерешительности. Но в конце концов она не была из тех, кто жеманится, и вскоре достала из своего браслета парчовую шкатулку, направившись к Ли Чаншоу…
— Чаншоу-шисюн, это мой подарок тебе.
Ли Чаншоу опешил. Он всё еще ждал, что Юцинь Сюанья объяснит, почему дарит подарок — то ли ей что-то нужно, то ли она хочет лично отблагодарить за спасение жизни тогда, в прошлом… Но Юцинь Сюанья, сказав лишь эту одну фразу, протянула ему парчовую шкатулку.
На её безупречном лице, прекрасном, словно бессмертный нефрит, почти не было эмоций, но в глубине взгляда скрывалось легкое волнение.
Ли Чаншоу: «…Ну что ж, в её симпатии нет её вины, тут еще и Юэ-лао подсобил».
Однако он должен был всё исправить и вернуть в нормальное русло. Раз уж у него не было чувств, не стоило давать девушке лишнюю надежду; в таких делах нужно рубить сплеча, иначе нерешительность породит лишь хаос.
— Благодарю, Юцинь-шимэй, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу, принимая шкатулку. Следом он достал из рукава магический шар с запечатанным внутри детенышем духовного зверя и произнес: — Всё вышло внезапно, я ничего не готовил, так что прими это как ответный дар. Надеюсь, шимэй не побрезгует им.
— М-м… да!
Уголки губ Юцинь Сюаньи слегка приподнялись, она бережно приняла магический шар.
— Благодарю, Чаншоу-шисюн.
Стоявшая рядом Линъэ невольно надула губы, но ничего не сказала. Ли Чаншоу, держа шкатулку, неспешно заговорил:
— Путешествие на Северный континент вместе с Юцинь-шимэй принесло мне много пользы. Если в будущем у Юцинь-шимэй выдастся свободное время, можешь заглядывать к нам на Пик Сяоцюн. У нас с Линъэ в ордене не так много друзей: помимо Ван Ци-шиди и Яньэр-шицзе, разве что наставники Цзю Цзю и Цзю У. Если Юцинь-шимэй не против, мы вдвоем, брат и сестра, можем быть тебе и собратьями по учению, и добрыми друзьями.
Услышав это, Ван Ци и Лю Яньэр сразу кое-что поняли, и оба пришли в недоумение. По логике вещей, благосклонность такой девушки, как Юцинь Сюанья, должна была стать для Ли Чаншоу огромной удачей и благословением. Почему же он отверг её так решительно?
Ван Ци осенило: должно быть, всё дело в разнице в уровне культивации. Чаншоу-шисюн считает, что слишком сильно уступает первой ученице, поэтому и отказал… наверное.
А Линъэ в глубине души чувствовала лишь беспомощность. Ну и непростой же характер у её шисюна… Хотя она и была рада, что он отвергает других совершенствующихся, особенно такую, как Юцинь Сюанья, это также означало, что и ей самой, если она захочет пробраться в сердце шисюна и сделать решающий шаг с порога «младшей сестры», придется столкнуться с огромным сопротивлением.
«Да какой же тип девушек шисюну вообще нравится?» — Линъэ терялась в догадках.
Однако к полному изумлению присутствующих, Юцинь Сюанья, выслушав речь Ли Чаншоу, вдруг… понимающе улыбнулась!
Её взгляд оживился, и хотя она не проявляла бурных эмоций, каждый почувствовал, что у неё превосходное настроение. Это не была натянутая фальшивая улыбка, а искренняя, идущая от самого сердца радость… На её прекрасном лице проступил нежный румянец, отчего даже у Линъэ затрепетало сердце.
— Правда?
В голосе Юцинь Сюаньи прибавилось красок. Даже интонация была радостной…
— Разумеется, — Ли Чаншоу кивнул с улыбкой, хотя в душе был крайне озадачен. Неужели Юцинь не поняла его столь очевидного намека?
Юцинь Сюанья тут же почтительно склонилась, сложив руки:
— В будущем прошу наставлений от шисюна! И от Линъэ-шимэй тоже! Я обязательно буду заходить почаще!
Э-э? В голове Ли Чаншоу возникло несколько знаков вопроса. Погодите-ка, он был слегка ошарашен происходящим… Стоявший по другую сторону Ван Ци почесал затылок, а Лю Яньэр выглядела совершенно сбитой с толку.
Зато в душе Линъэ поднялась огромная волна, взгляд её задрожал, и она почувствовала нечто вроде сочувствия к товарищу по несчастью. «Неужели она… она настолько непритязательна? Юцинь-шицзе… неужели ей достаточно просто быть друзьями с шисюном и она больше ни на что не претендует? По сравнению с этой шицзе, я, живущая так близко к нему, но всё равно не способная достать луну с неба, просто… безумно счастлива…»
— Шицзе, — Линъэ сделала два шага вперед и поклонилась Юцинь Сюаньье в ответ, — прошу вас в будущем давать мне больше наставлений!
Ли Чаншоу невольно склонил голову набок. Как это они вдруг начали раскланиваться? Уж не заразились ли они друг от друга какой-то странной «ядовитостью1»?!
— Угу, — с улыбкой кивнула Юцинь Сюанья, её глаза блестели. Заметив, что Ли Чаншоу выглядит неважно, она поспешно добавила: — Чаншоу-шисюн, отдыхай как следует. Когда Сюанья в следующий раз выйдет из уединения, я снова навещу тебя. Пожалуйста, не переутомляйся с выплавкой пилюль и практикой. И ты тоже, Линъэ-шимэй… Что ж, я откланиваюсь.
— Доброго пути, шицзе, приходи почаще!
— Обязательно!
Юцинь Сюанья попрощалась с Ван Ци и Лю Яньэр и улетела на облаке; даже кончики её волос, развевающиеся на ветру, казались теперь полными жизни. Ван Ци и Лю Яньэр, чувствуя себя слишком потрясенными, тоже поспешили уйти.
Глядя вслед уходящим, Ли Чаншоу нахмурился. Он никак не мог понять логику этой «ядовитой» особы… Неужели он выразился неясно? Предложение остаться собратьями и друзьями — разве это не явный отказ? Это… это уже какой-то яд, проникший до самого костного мозга!
— Противный шисюн, а где мой подарок?
Ли Чаншоу достал из рукава другой магический шар и протянул его младшей сестре, продолжая стоять и сомневаться в правильности своего бытия бессмертного.
Линъэ восхищенно произнесла:
— Юцинь-шицзе такая красавица, и уровень культивации у неё такой высокий.
— Ха-ха, — Ли Чаншоу тяжело вздохнул, чувствуя бессилие перед Юцинь Сюаньей. — Еще бы не высокий! С таким-то характером она, небось, за всю жизнь ни одного синьмо2 не встретит.
Линъэ не поняла:
— А? Почему? Разве не говорят, что если сердце Дао не твердо, то демонические препятствия могут возникнуть в любой момент?
Ли Чаншоу посмотрел в небо, не зная, что толком ответить.
— Судьба, наверное.
Тем временем Линъэ начала распечатывать магический шар и вскоре восторженно вскрикнула, вынимая оттуда детеныша духовного зверя.
— Вау! Какой милашка! Это… детеныш стозубого золотоглотателя «Преследующий жизнь»? Спасибо, шисюн!
— Угу, рад, что тебе нравится.
- Юду (有毒, yǒudú) — «ядовитый», в данном контексте сленговое описание странного, фанатичного или нелогичного поведения персонажей. ↩︎
- Синьмо (心魔, xīnmó) — «демон сердца», внутренние ментальные барьеры и негативные эмоции, препятствующие развитию в самосовершенствовании. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
