Лучшее из Душуая, личный дар Тайбая.
Весь процесс создания сего магического артефакта находился под надзором небесного бессмертного Линьчжуцзы.
Как только даос Тай-и увидел это сокровище, его лоб покрылся густыми черными полосами1, а Гуанчэнцзы и даос Хуанлун одновременно вздохнули с облегчением.
Гуанчэнцзы окинул взглядом пространство перед собой и передал голос:
— Раз уж хотите идти, то выходите открыто. Негоже совершать столь робкие и трусливые поступки. Сегодня репутация нашего учения Цзечань уже пострадала, не стоит и дальше выставлять себя на смех.
— Ну что ж, — даос Тай-и вылетел вперед, принял облик обычного человека и невозмутимо заложил руки за спину.
Даос Хуанлун с улыбкой произнес:
— Небесному Суду нужно лишь три человека. Пожалуй, я уступлю свое место шиди Тай-и. Если я пойду, то и не буду знать, что сказать, выйдет лишь неловкость.
— Эх, просто пойдем, — усмехнулся даос Тай-и. — Неужели Чангэн и вправду нас прогонит?
Гуанчэнцзы согласно кивнул с улыбкой, в его взгляде читалось некоторое удовлетворение. Юйдин Шисюн хотел было что-то возразить, но даос Тай-и тайком дернул его за рукав даоской рясы, и тому осталось лишь тяжело вздохнуть, не проронив больше ни слова.
Впереди на облаке трое бессмертных учения Цзе одновременно погрузились в раздумья.
Цзиньлин-шицзе передала голос:
— Почему их на одного больше? Разве это не жульничество?
— Эх, — мягко ответил Гунмин-лаогэ, — не стоит цепляться за такие мелочи. К тому же, все пришедшие — наши старые знакомые. Если не считать сквернословия Тай-и, то Юйдин Шисюн и даос Хуанлун вполне приятные люди.
Цзиньлин-шицзе нахмурилась:
— А что, если возникнет спор? В поединке магии я бы справилась со всеми четверыми, но в Небесном Суде сражаться точно не позволят, да и нельзя заставлять Чангэна открыто нам потворствовать. Как три наших рта переспорят четыре их?
Чжао Гунмин Лаогэ задумчиво протянул:
— Это…
Вдруг сбоку послышались колебания бессмертной силы. Цзиньлин-шицзе и Чжао Гунмин Лаогэ обернулись и увидели Цюнсяо в бледно-желтом платье. Она уже раздавила в руке нефритовую печать и проговорила вслед тающей магической энергии:
— Сестра! Скорее прибудь в Небесный Суд! Я получила известие, что кто-то собирается устроить заговор против зятя прямо в Зале Высшего Неба!
Закончив, Цюнсяо отряхнула ладошки и слегка вскинула брови.
«Дело сделано».
У некой пары, скрывающей свой брак, одновременно дернулись уголки губ.
Цзиньлин-шицзе, не зная, смеяться ей или плакать, спросила:
— В Зале Высшего Неба? Заговор против высокопоставленного сановника Небесного Суда, входящего в первую десятку Небесного Дао, включая самих Святых?
Чжао Гунмин Лаогэ добавил:
— Ты бы хоть причину получше придумала, кто в такое поверит? Вторая сестра еще в то время, когда едва обрела сознание, была необычайно проницательна. Когда я был лишь порывом ветра и подгонял вас, трех духов в облаках, она уже начала постигать Великое Дао истоков Неба и Земли. Неужели она попадется на твою уловку?
Цюнсяо закатила глаза:
— А если бы я сказала тебе, что Цзиньлин-шицзе попала в западню и триста мастеров западного учения окружили ее, чтобы убить, как бы ты отреагировал?
Чжао Гунмин Лаогэ не задумываясь выпалил:
— Да какая тут может быть реакция? Закричал бы: «Учитель, спасай!», схватил свои Бусины, усмиряющие моря, и бросился бы туда!
— Разве это не то же самое?
Лицо Чжао Гунмина тут же озарилось пониманием. Стоявшая рядом Цзиньлин-шицзе густо покраснела и отвела взгляд. На ее губах заиграла слабая улыбка, но она не решилась проронить больше ни слова.
Глаза Цюнсяо блеснули — она мгновенно нащупала их слабое место.
…
Противостояние Небесного Императора и Святого, подавление дворца Юйси небесной мощью и требование выдать главного зачинщика — «заместителя главы учения Жаньдэна-даожэня» — всего этого было достаточно, чтобы унять гнев Небесного Суда и бессмертных учения Цзе. В конце концов, положение и опыт Жаньдэна были значительны, к тому же вмешался сам Святой, а Юйди продемонстрировал величие Небесного Суда.
Бесчисленные существа, наблюдавшие за этим великим событием, в большинстве своем понимали: теперь нужно лишь провести открытое и прозрачное разбирательство, признать Жаньдэна и Цзюйлюсуня виновными, и инцидент будет исчерпан.
Небесный Суд потерял родственника одной из Юэгун-сяньцзы, но приобрел славу и авторитет, превзошедшие великое учение Святого. На самом деле, это стало крайне важной ступенью на пути развития Небесного Суда.
Однако, когда семь бессмертных учений Цзе и Цзечань собрались войти в Небесные Врата, Ли Чаншоу все же выступил вперед и преградил путь шисюнам, шицзе и младшей сестре жены.
Колесница девяти драконов вернулась на Небеса, и небесные воины стройными рядами быстро разошлись по своим казармам. Несколько небесных генералов как раз закрывали те три божественных меча, давая путь семерым бессмертным Гуанчэнцзы.
Воспользовавшись моментом, бумажный даос Ли Чаншоу в облике Тайбай Цзиньсина на облаке вернулся к ним и с серьезным видом пригласил всех семерых обсудить дальнейшие дела. Он, разумеется, не стал обращать внимания на такую мелочь, как появление четвертого представителя учения Цзечань.
Ли Чаншоу воздвиг барьер из бессмертной силы и прямо спросил:
— Шисюн Гуанчэнцзы, собирается ли учение Цзечань защищать шисюна Цзюйлюсуня или же заместителя главы Жаньдэна? После допроса обязательно выявятся главный виновник и соучастник, и тяжесть вины тоже будет разной.
Гуанчэнцзы на мгновение задумался; прямолинейность Ли Чаншоу застала его врасплох.
Он произнес:
— Пусть Небесный Суд вершит правосудие беспристрастно, но прошу, примите во внимание репутацию моего учения Цзечань. Шиди Цзюйлюсунь — личный ученик Учителя, он пользуется его любовью, и в этот раз он лишь следовал указаниям Жаньдэна, оказавшись в безвыходном положении. Если бы я выбирал, руководствуясь личными чувствами, то, конечно, хотел бы, чтобы шиди Цзюйлюсунь понес меньшее наказание. Однако Жаньдэн — наш заместитель главы, единственный в учении великий мастер древности, равный Учителю по старшинству. Сегодня он вылетел прямо из дворика Учителя, похоже, тот вызывал его для наставлений. В этой ситуации, эх… я, право, не знаю, как поступить.
Действительно, общаться с ним было крайне утомительно. По сути, он ничего не сказал, но при этом выразил желание изо всех сил защитить обоих. Если бы у некой футбольной команды, занимавшей первое место в пустоте на его родине — Голубой планете2 из прошлой жизни, была хотя бы половина таланта Гуанчэнцзы «пасовать мяч», у Ли Чаншоу перед смертью в прошлой жизни, вероятно, стало бы одним сожалением меньше.
Даос Тай-и усмехнулся:
— Старший шисюн, когда это вы стали столь осмотрительны?
Гуанчэнцзы сердито зыркнул на Тай-и, и тот молча провел рукой по губам, наложив печать молчания, которую можно было прорвать в любой момент.
Ли Чаншоу повернулся к Чжао Гунмину:
— Есть ли у учения Цзе какие-то соображения на этот счет?
— Прижать Жаньдэна! — выругалась Цзиньлин-шицзе. — Этот Жаньдэн — гнилой человек. Цзюйлюсунь еще куда ни шло, но Жаньдэн как главный зачинщик обязан нести всю полноту ответственности!
Ли Чаншоу медленно кивнул и показал Цзиньлин-шицзе большой палец, затем он перевел взгляд на Гуанчэнцзы и с улыбкой произнес:
- черные полосы (黑线, hēixiàn) — визуальный прием, используемый для передачи крайнего смущения, досады или потери дара речи. ↩︎
- Голубая планета (蓝星, lánxīng) — распространенное в китайских интернет-романах название Земли, родного мира главного героя в его прошлой жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
