Глава 616. Гаси свет! Гаси свет!
Это?..
Бессмертный Старец Южного Полюса, нахмурившись, взирал на происходящее:
Вокруг Ли Чаншоу засиял золотой свет, под его широким халатом вздымалась бессмертная сила, внутри которой бурлила мощь, заставившая даже Старца содрогнуться;
Ауры четырех мастеров учения Цзе уже сосредоточились на Жаньдэне, готовые в любой момент подавить его.
Окружающие небожители и божества быстро отступили — слаженно и без суеты, словно заранее всё отрепетировали.
Даос Жаньдэн слегка усмехнулся, будто предвидел подобное или же на что-то полагаясь; он повернулся и встретился взглядом с Ли Чаншоу.
— Чангэн-шиди, младшие братья и сестры, — спросил стоявший рядом Бессмертный Старец Южного Полюса, — что здесь происходит?
Ли Чаншоу спокойно ответил:
— Ранее заместитель главы учения Жаньдэн во всеуслышание заявил, что между мной и ним — смертельная вражда. Шисюн знает мой осторожный нрав: я не желаю, чтобы столь сильный враг разгуливал на свободе, угрожая жизням моих родных и близких.
Поскольку он оказался на территории Небесного Двора, самое время избавиться от него здесь и сейчас, чтобы до конца разрешить эту кармическую связь.
— Чангэн, — Бессмертный Старец Южного Полюса, опираясь на посох, сделал два шага вперед, переглянулся с Гуанчэнцзы и тут же произнес: — Хорошо ли ты обдумал последствия? Если ты, Чангэн, силой убьешь заместителя главы Жаньдэна здесь, то утратишь свою беспристрастность перед Небесным Дао. Ты ведь главный вершитель этой великой катастрофы…
— Шисюн, — Ли Чаншоу естественным движением развязал пояс и сбросил халат, оставшись в одних тёмных штанах.
Две бессмертные веревки обвились вокруг его ног, стягивая штанины; длинные волосы постепенно чернели, а Башня Сюаньхуань вылетела из его прически и начала медленно вращаться над его головой.
Под лучами Звезды Солнца его тело, доведенное почти до совершенства практикой «Искусства восьми-девяти сокровенных превращений», излучало мерцающий свет.
Он разжал правую руку, и на ладони появилась Линейка Цянькунь; левой рукой он сделал легкий пасс, и Замок, Пронзающий Сердце, скрылся, став невидимым.
На плече Жаньдэна замерцал свет Светильника Духовного Гроба. Казалось, он стоит неподвижно, но на самом деле он был предельно сосредоточен, готовясь отразить внезапную атаку Ли Чаншоу.
Судьба Цзюйлюсуня послужила ему предостережением.
Ли Чаншоу снова обратился к Бессмертному Старцу Южного Полюса:
— Утратил ли я беспристрастность — решит само Небесное Дао. Этот заместитель главы Жаньдэн несколько раз испытывал меня; если бы я хоть раз допустил оплошность, он непременно стер бы мои кости в порошок и развеял прах по ветру1.
И более того.
Ли Чаншоу усмехнулся. Его старческий облик сменился лицом молодого даоса. Он принял свой истинный вид, сохранив при этом более десяти слоев маскировки.
— Сегодня его убивает ученик учения Людей, какое отношение это имеет к Небесному Двору? У истинных богов Небес тоже должна быть личная жизнь.
— Ха! — Жаньдэн рассмеялся, словно от ярости. — Сегодня я, следуя воле Святого, проявлял величайшую сдержанность! Ты лишь пользуешься близостью с учением Цзе, чтобы намеренно ослабить влияние моего учения Чань перед началом кровавой жатвы! Твои намерения ясны как день — сколь же они гнусны! Ты твердишь, что между нами смертельная вражда, хотя это ты неоднократно помыкал мною! Ты — злодей, который первым подает жалобу!
Занервничал. Он действительно занервничал.
*Дак!*
С ладони Ли Чаншоу скатилась Сфера Памяти. Магический артефакт несколько раз провернулся на окутанных туманом нефритовых плитах, и появилось изображение.
Это был тот самый момент, когда Жаньдэн обвинял Ли Чаншоу в сведении личных счетов.
— «Прошу Ваше Величество Небесного Императора еще раз всё обдумать, сей Звёздный Владыка Тайбай и бедный даос — непримиримые враги!»
Увидев это, Жаньдэн, на удивление, сохранил самообладание, приняв вид «ты лишь занимаешься софистикой».
Ли Чаншоу холодно произнес:
— Ты пытаешься меня спровоцировать, лишь потому что боишься Жемчужин, Фиксирующих Море, Гунмин-лаогэ. Но на самом деле тебе не о чем беспокоиться. Я сказал, что это личные счеты — значит, так оно и есть. Если кто-то вмешается, помогая мне или тебе, он станет моим врагом. Гунмин-лаогэ.
Ли Чаншоу слегка повернул голову и встретился взглядом с Чжао Гунмином. Между ними царило полное взаимопонимание, и Чжао Гунмин мгновенно всё понял.
Чжао Гунмин объявил:
— Ученики учения Цзе не станут участвовать в сегодняшней битве, в которой Чангэн сводит счеты с заместителем главы Жаньдэном.
— Как это «не станут»?!
Святая Матерь Цзиньлин от гнева стиснула зубы и впилась взглядом в Чжао Гунмина:
— Ты знаешь, сколько козырей припрятал этот старый мерзавец? Он — великий мастер того же поколения, что и наш Учитель! А их учение Чань еще не заявило, что не станет помогать Жаньдэну!
— Кхм, — спокойно вставил Даос Тай-и, — я, как ученик учения Чань, разумеется, не могу безучастно взирать на то, как заместитель главы нашего учения попадает в беду. Иначе пойдут слухи, порочащие единство учения Чань, мол, у нас тут фракции и группировки. Однако в последнее время погода, должно быть, стала слишком жаркой, и меня клонит в сон. Бывает, начну говорить и тут же засыпаю…
Хр-р-р… пф-пф-пф-пф~
Небожители: «…»
Стоявший сбоку Даос Юйдин слегка дернул уголком рта. Поразмыслив, он тоже закрыл глаза и сосредоточился. Устроившись в креслах по обе стороны от Даоса Тай-и, он «уснул» вместе с ним.
В результате раздался поочередный храп, от чего находившегося рядом Даоса Хуанлун охватила тревога.
Ли Чаншоу спросил:
— Гуанчэнцзы-шисюн, Бессмертный Старец Южного Полюса-шисюн, что скажете вы?
Он вынуждал Гуанчэнцзы и Бессмертного Старца Южного Полюса обозначить свою позицию.
Если бы учение Чань поддержало Жаньдэна, Ли Чаншоу сразу бы призвал Лао-цзюня рассудить их, превратив дело во внутреннюю распрю врат Дао и устроив смертельный поединок. Если же эти два руководителя учения Чань — один явный, другой теневой — объявят о невмешательстве, то в будущем учение Чань не сможет использовать этот инцидент как предлог для нападок.
Если умер Лу Я-даожэнь, почему не может умереть Жаньдэн?
В деле Освящения Богов, которым он руководил, не было нужды в подобных интриганах, не знающих границ и скрывающих свою подлость за благочестивым видом. Избавление от Жаньдэна было крайне важно для продвижения его дальнейших планов.
Хуанлун встал и быстро подошел к Гуанчэнцзы:
— Дашисюн?
Гуанчэнцзы, нахмурившись, размышлял и не отвечал.
Хуанлун топнул ногой и уже собрался подойти к Ли Чаншоу, чтобы просить о милости, но перед ним мелькнула тень — это Чжао Гунмин рванулся вперед, преграждая путь Даосу Хуанлуну и Гуанчэнцзы.
Его ноги подкосились, и Чжао Гунмин внезапно повалился вперед. Даос Хуанлун инстинктивно попытался его подхватить и едва удержал.
Но вслед за этим…
*Кха!* — Чжао Гунмина вырвало кровью, его тело задрожало. Он вскинул руку и вцепился в Даоса Хуанлуна, выкрикивая:
— Хуанлун-шисюн, скорей… скорее помоги мне исцелиться, моя старая рана снова открылась!
Даос Хуанлун окончательно растерялся, а вокруг Чжао Гунмина взмыли двадцать четыре Жемчужины, Фиксирующие Море, которые в точности перекрыли Гуанчэнцзы и Даосу Хуанлуну путь к месту схватки.
«Столкновение с фарфором»2 — версия «проклятая нежность».
Снова раздался голос Ли Чаншоу:
— Если оба шисюна промолчат, я сочту, что учение Чань не вмешивается в мои личные счеты с заместителем главы Жаньдэном.
Жаньдэн прищурился, в его глазах промелькнула жестокость.
Гуанчэнцзы тяжело вздохнул:
— Чангэн, не забывай о пакте о ненападении врат Дао.
— Шисюн, ты постоянно поминаешь этот пакт, но забываешь, что он ограничивает учения Чань и Цзе. Его суть в том, что если какая-то сторона спровоцирует конфликт, наше учение Людей поддержит другую. В нем не сказано, как разрешаются споры между учением Людей и учениями Чань или Цзе.
Ли Чаншоу спросил:
— Сейчас меня волнует лишь отношение учения Чань к этому делу. Я задаю этот вопрос из уважения к каждому члену учения Чань и потому что не смею проявлять непочтительность ко второму шишу.
Гуанчэнцзы безмолвствовал.
Бессмертный Старец Южного Полюса вздохнул:
— Ладно, бедный даос не в силах в это вмешиваться.
Ли Чаншоу кивнул и произнес:
— Раз так, и учение Чань не возражает против того, чтобы я свел личные счеты с заместителем главы Жаньдэном, тогда…
Он сделал шаг вперед; в его глазах заструился аквамариновый божественный свет, а Линейка Цянькунь в его руке мелко задрожала.
- Цо гу ян хуэй (挫骨扬灰, cuò gǔ yáng huī) — «стереть кости в порошок и развеять прах», идиома, означающая беспощадную месть, не оставляющую от врага и следа. ↩︎
- Пэн-цы (碰瓷, pèngcí) — «столкновение с фарфором», практика имитации аварии с целью получения компенсации от «виновника». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
