— Шисюн, ты правда не пойдёшь посмотреть…
— Ты иди, проводи учителя, — с улыбкой сказал Ли Чаншоу. — Хоть учитель и запретил нам приходить, он не станет тебя по-настоящему ругать.
Внутри Диска Шести Путей Реинкарнации Ли Чаншоу поднялся, и выражение его лица сразу стало прежним: взгляд — чистым, а облик — невозмутимым; в нём нельзя было заметить ни тени странности.
Линъэ слегка прикусила губу, хотела что-то сказать, но в итоге лишь тихо вздохнула. Она развернулась и сделала два шага вперёд, после чего луч золотого света выхватил её из Диска Шести Путей Реинкарнации.
Вдруг послышался едва уловимый вздох, и рядом с Ли Чаншоу возникли два луча бессмертного сияния. Эти лучи, кружась и сплетаясь друг с другом, воплотились в фигуру Дадэ Хоуту. Облачённая в старинное платье, она взирала на Ли Чаншоу с добротой и нежностью, присущей матери-земле.
— Не проводишь его в последний путь? — негромко спросила владычица Хоуту. Сложив руки перед собой, она пристально смотрела на стоявшего перед ней молодого даоса.
— Провожай или нет — исход один, это ничего не изменит, — ответил Ли Чаншоу, совершив перед владычицей Хоуту даосское приветствие. Он медленно вздохнул и сел у драгоценного пруда, слегка погрузившись в свои мысли.
Дадэ Хоуту молча стояла в стороне. Её облик казался призрачным, словно она не принадлежала ни этому месту, ни миру вообще, напоминая собой живую картину.
Прошло немало времени, прежде чем Ли Чаншоу внезапно спросил:
— Когда же придёт в движение остаточная воля бога Паньгу?
Хоуту, видимо, не ожидала такого вопроса, и в её глазах на миг промелькнуло удивление:
— Почему ты вдруг спросил об этом?
Ли Чаншоу отвёл взгляд и с лёгкой улыбкой невозмутимо произнёс:
— Просто подумал, что с уходом учителя Великая катастрофа Освящения Богов должна развернуться в полную силу. Боюсь, как бы в решающий момент не пришлось на это отвлекаться.
Хоуту долго молчала, прежде чем спросить:
— Тебе что-то известно об этом деле?
— Кое-что, но немного, — медленно ответил Ли Чаншоу. — Судя по моему нынешнему пониманию Небесного Дао, изначально оно было последней волей бога Паньгу, которая вошла в резонанс с Великим Дао и породила некое подобие живого существа для поддержания стабильности мира. Но есть несколько моментов, которые мне не совсем ясны. Не могла бы владычица ответить на мои вопросы?
— Хм, — владычица Хоуту медленно подошла ближе и, подобрав подол платья, присела в нескольких шагах от него. В этот миг её аура казалась противоречивой: она походила одновременно и на юную деву, не знающую мирских забот, и на умудрённого опытом мудреца, видевшего тысячи смен эпох.
Она произнесла:
— Если я смогу ответить, то отвечу. В конце концов… именно ты пробудил меня от забытья. Я твой должник, это огромная услуга.
Ли Чаншоу не стал церемониться и спросил прямо:
— Диск Шести Путей Реинкарнации — часть Небесного Дао. Значит, это место тоже находится под его присмотром?
— И да, и нет, — мягко ответила владычица Хоуту. — Диск Шести Путей Реинкарнации — это воплощение моего тела дао, и Небесное Дао не может поглотить мою волю. Однако я должна следовать ограничениям, наложенным Небесным Дао на реинкарнацию, чтобы через него Диск мог связываться с тремя тысячами миров и всеми уголками Первозданного Хаоса.
Во время разговора Хоуту легонько коснулась пальцем воздуха, и в сердце Ли Чаншоу раздался её тихий голос:
— Если мы будем говорить так, Небесное Дао не сможет нас подслушать.
Ли Чаншоу в душе слегка вздохнул.
Хоуту спросила в его сердце:
— Ты винишь Небесное Дао? Или, вернее сказать, таишь на него обиду?
— Не виню, — ответил Ли Чаншоу. — В конце концов, Небесное Дао — не живое существо. Для ненависти нужен конкретный субъект. Да и вообще, всё это лишь превратности судьбы.
— На самом деле, ты можешь считать Небесное Дао живым существом.
В глазах владычицы Хоуту промелькнуло сомнение, и она с лёгкой улыбкой добавила:
— Твой путь как раз способен восполнить то, чего недостаёт Небесному Дао. Наверное, именно поэтому Учитель и Тайцин-шисюн придают тебе такое значение. Я не вправе требовать от тебя каких-либо жертв или подношений. Но если это возможно, то между живыми существами и Небесным Дао, между свободой и оковами, необходим этот путь равновесия.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Владычица упомянула о свободе… Существует ли в Первозданном Хаосе абсолютная свобода?
Владычица Хоуту мягко ответила:
— Это зависит от того, как ты это понимаешь. Учителя можно назвать свободным, но он уже не может покинуть Первозданный Хаос или отделиться от Небесного Дао. Напротив, он оказался скован этим миром. Для такого существа, как Учитель, пребывающего на вершине пути с незапамятных времён, быть запертым в пределах Неба и Земли и не иметь возможности странствовать по Морю Хаоса — само по себе пытка. Тайцин-шисюн тоже считается свободным, он может в любой момент покинуть Первозданный Хаос, отказавшись от своего статуса Святого. Однако он находится под влиянием бога Паньгу, придерживаясь идеи защиты мира, и к тому же принял контроль со стороны Хунмэнской фиолетовой энергии.
— Контроль?
— Пожалуй, я выразилась не совсем точно, — на губах владычицы Хоуту заиграла улыбка. Было очевидно, что она использовала это слово намеренно.
Ли Чаншоу немного подумал и улыбнулся:
— На самом деле, это владычица по-настоящему свободна. Небесное Дао не властно над вами, Святые относятся к вам с почтением, и в этом маленьком мирке вы ничем не ограничены.
— Свободна ли?
Хоуту огляделась вокруг, слегка обхватила свои локти и, подавшись вперёд, тихо произнесла:
— На самом деле, здесь бывает довольно скучно.
Ли Чаншоу улыбнулся и ничего не ответил. Он уже получил нужную информацию, заключённую в нескольких словах: «Поглощение», «Контроль», «Считать живым существом».
Внезапно маленькое пространство внутри Диска Шести Путей Реинкарнации начало содрогаться, и бессмертное сияние повсюду затрепетало. Ли Чаншоу собрался было подняться, но владычица Хоуту жестом велела ему не беспокоиться. Движением руки она разогнала облака и открыла облачное зеркало, в котором показался сияющий семицветный проход.
Фигура старого даоса Ци Юаня пролетела через этот проход. Его облик начал постепенно меняться: из старика он превратился в даоса средних лет, затем в молодого человека, юношу и ребёнка, пока наконец не принял вид зародыша души. В итоге он стал светящейся точкой размером с боб, которая нырнула в семицветный вихрь в конце пути.
Картинка сменилась: над Островом Бессмертных в городе Фэнду засверкали молнии и загремел гром. Луч света пронзил слои чёрного тумана над Царством Теней и исчез в пустоте.
Над Диском Шести Путей Реинкарнации возникло знамение Фэйсюн1, а вспышки фиолетовых божественных молний превратились в яростно рычащих лазоревых драконов и белых тигров.
- Фэйсюн (飞熊, fēixióng) — «Летящий медведь», мифическое существо, чьё появление служит знамением начала великих перемен и прихода выдающегося деятеля. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
