Вскоре Линъэ остановилась на «улице бессмертных нарядов», выискивая платья новых фасонов.
Ли Чангшоу спокойно ждал рядом, одним своим видом и давлением духовного состояния становясь самой заметной фигурой на всей улице.
Линъэ то и дело подбегала к нему, выкликая:
— Старший брат! Это красиво?
— Старший брат, я хочу вот это и это!
— Кажется, это очень подойдет Юньсяо-цзецзе… Нужно еще подготовить подарки для двух сяньцзы, Цюнсяо и Бисяо…
Ли Чангшоу каждый раз с улыбкой кивал и вдумчиво высказывал свое мнение, стараясь не отвечать на такие вопросы небрежно.
В такие моменты нельзя было просто сыпать похвалами — тонкое душевное состояние женщины крайне трудно уловить. Нужно было встать на ее сторону и объективно оценивать фасон и стиль одежды, а не просто повторять: «да-да-да», «верно-верно», «на тебе все смотрится хорошо».
Особенно если женщине очень нравится какой-то наряд или украшение, а мужчина может точно указать на его недостатки, изъяны и причины, по которым он ей не подходит. Тогда в следующий раз, когда она соберется за покупками, она либо обойдет эту лавку стороной, либо не станет звать этого мужчину с собой.
В то же время в одном из больших городов Южного Континента Наньшаньбучжоу.
В усадьбе, перед которой высилась каменная стела с надписью «поместье Цзян», развесили праздничные фонари. У богатого торговца Цзяна родился драгоценный сын, и почти все именитые семьи города прислали людей с поздравлениями, так что было необычайно шумно и оживленно.
На крыше уединенного флигеля на заднем дворе поместья Цзян в позе медитации сидел Цюань Дун, воплощение Юй-ди, а на его губах играла уверенная улыбка.
Все было под его контролем!
Чангэн дорожит чувствами, но редко их выражает. Старый даос Ци Юань был для него милостив, словно гора: он не только обучил его техникам, но и вырастил. Уход старого даоса Ци Юаня, несомненно, стал для Чангэна тяжелым ударом.
Поэтому Цюань Дун был твердо уверен: Чангэн обязательно придет сюда, чтобы тайно понаблюдать за Цзян Шаном — перерождением старого даоса Ци Юаня!
Кто знает, возможно, бумажный даос дорогого министра Чангэна уже где-то прячется!
Цюань Дун разработал целый план под названием «Вдохновить дорогого министра Чангэна на выход из тупика».
Сначала он притворится, что случайно встретил Чангэна здесь, затем пригласит его прогуляться, осмотреть мир смертных и, начав с официальных дел Небесного двора, завяжет приятную беседу.
Затем Цюань Дун как бы невзначай проведет Чангэна мимо переулка, где смертные справляют похороны. Скорбный плач пробудит скрытые эмоции Чангэна. Позже они выпьют вина, и когда тот захмелеет, он шаг за шагом поможет ему раскрыть сердце и выплеснуть накопившуюся горечь.
И тогда он, владыка трех миров и Юй-ди девяти небес, произнесет фразу: «Поплачь, здесь нет никого постороннего», и тем самым сократит дистанцию между государем и подданным!
Цюань Дун ожидал, что после этой «эмоциональной разрядки» их отношения с дорогим министром Чангэном из нерушимых уз монарха и слуги превратятся в союз закадычных друзей!
При этой мысли Цюань Дун слегка улыбнулся.
На самом деле, у него не было другого выхода. Дорогой министр Чангэн уже прямо сказал, что покинет Небесный двор после завершения Великой катастрофы. Главный герой, приведший Небеса к процветанию, не желал наслаждаться поклонением живых существ. Цюань Дуну оставалось лишь использовать подобные методы, чтобы попытаться его удержать.
«Между Чангэном и Учителем, должно быть, возникло какое-то недопонимание».
В глазах воплощения Юй-ди промелькнуло раздумье, но затем он с улыбкой покачал головой, закрыл глаза и стал сосредоточенно ждать «случайной встречи».
Так прошло полдня.
— Старший брат, куда мы отправимся развлекаться дальше? Полетим на остров Саньсяньдао?
— Мы осмотрели только один большой город, к чему спешка… Я отведу тебя в королевский город морского народа. В океане много чудесных видов, которые откроют тебе глаза на мир.
— Угу! Угу!
— Пойдем, позже я составлю план и проведу тебя по всем достопримечательностям Хунхуана.
Радостный возглас Линъэ действительно развеял скорбь после ухода учителя.
Так прошло… три года.
На карнизе заднего двора поместья Цзян.
Цюань Дун отсутствующим взглядом смотрел на мальчугана в штанишках с разрезом и с хвостиком на макушке, который носился по двору, играя со служанками и стражниками. На лбу Юй-ди проступили черные линии раздражения.
Будет ждать дальше!
Он не верил! Если Ли Чангэн не придет сюда, он уничтожит это воплощение и создаст новое, назвав его Цюань Будун!1
А это был такой способ реализации покровительства Небесного Дао, который само Дао даже не могло себе вообразить.
…
Три года — срок недостаточный, чтобы объехать все Пять Континентов. Но Ли Чангшоу не осмеливался бездельничать слишком долго, он выбрал лишь несколько чудесных мест в четырех морях и пяти землях, чтобы развлечь Линъэ.
Они скакали по коралловым лесам на креветках-богомолах длиной в несколько чжанов в королевском городе Восточного моря.
Дрейфовали по ледяным равнинам Северного моря, любуясь меняющимся в небе божественным сиянием.
Жгли костры с последователями культа Бога Морей в городе Аньшуй, распевая песни и танцуя до рассвета.
Проходили через торговые поселения Центрального Континента Чжуншэньчжоу, где собирались бессмертные, посещали знаменитые еще с древних времен обители и благословенные земли.
Иногда они скрывали свои личности и сплетничали с общительными бессмертными о всяких невероятных вещах. Порой Ли Чангшоу специально подстраивал разные ситуации с помощью бумажных даосов, заставляя Линъэ смеяться до колик.
Ли Чангшоу ни о чем не думал. Хотя они с Линъэ стали намного ближе, он не позволял себе ничего, что выходило бы за рамки приличий. Впереди еще много дней, он просто хотел, чтобы у Линъэ было больше общих с ним воспоминаний и больше впечатлений о мире Хунхуан.
Ее жизнь в качестве совершенствующейся была слишком однообразной. Раньше это можно было оправдать стремлением к долголетию, но теперь, когда Линъэ обрела бессмертие, если не выйти в мир сейчас, ее жизненный опыт останется слишком скудным.
Ли Чангшоу, как зрелый странник с Голубой планеты, не хотел, чтобы весь мир Линъэ ограничивался только им одним.
Посмотреть побольше, пройти подальше, завести друзей, познакомиться с другими сяньцзы…
О бессмертных мужчинах речи не шло.
За три года странствий Линъэ заметно оживилась.
- Цюань Будун (荃步洞, Quán bù dòng) — имя, созвучное с выражением «совершенно неподвижный» (全不动, quán bù dòng), что иронично подчеркивает тщетность долгого ожидания Юй-ди. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
