Этот Ди-тин тоже нечто, настоящий образцовый представитель по выживанию в Хунхуане1.
Сказали стать девушкой — ни за что не станет юношей! Сказали танцевать — ни за что не станет махать кулаками!
Правда, стоило ему начать беспорядочно прыгать, так и не успев изобразить подобие танца, как Дицзан оттащил его в угол и хорошенько поколотил…
Увидев это, Ли Чаншоу невольно начал размышлять.
Неужели он настолько свиреп?
Эх, мир переполнен непониманием и гонениями на осторожность, боюсь, в Хунхуане дела уже не поправятся.
Смех.
Хотя Ли Чаншоу очень хотелось при случае оставить в башне Луньхуэй одного бумажного даоса, чтобы, затаившись, попытаться выследить Милэ, он все же решил уважить волю хозяина башни.
Поэтому Ли Чаншоу отправил этого бумажного даоса в подземелье башни Луньхуэй, чтобы охранять две подавленные здесь вещи:
Духовное ядро достопочтенного Тяньмо;
Гроб с телом Шэньми Лаочжэ.
Дела Западного учения еще далеко не закончены.
Если не брать в расчет, что от Великого Мага Сюаньду и старшего соученика Добао не было вестей, то даже в нынешней ситуации положение учения Цзе на самом деле не сильно облегчилось.
Сегодняшнее противостояние учения Цзе и учения Чань остановилось всего в шаге от полного разрыва отношений.
Учение Чань, само собой, опасалось силы учения Цзе.
Учение Цзе же наполовину опасалось адептов учения Чань из-за их чистых истоков и глубокого благословения, а наполовину — из-за того, что все школы Дао — одна семья, и они не хотели становиться злодеями, развязавшими внутреннюю войну.
На обратном пути бессмертных учения Цзе к острову Цзиньао Юньсяо временно «покинула отряд» и вместе с Цюнсяо отправилась к берегам Южного моря, спустившись в Храм Морского Бога в городе Аньшуй.
Там же было место, где началась их судьба.
В задних покоях Храма Морского Бога по-прежнему было чисто, божественные посланники часто проводили уборку, и бумажный даос Ли Чаншоу тоже время от времени бывал здесь, созывая на «собрания» девятнадцать древних магических воинов, находящихся на покое.
Забота о вышедших на покой древних магических воинах — долг каждого адепта Учения Людей.
Войдя в задние покои и немного задействовав мощь Тайцзи-ту, Ли Чаншоу первым первым делом воззвал к картине, но не получил ответа.
Должно быть, сейчас Первый старший соученик находится в месте, весьма отдаленном от земель Хунхуана.
Это заставило Ли Чаншоу невольно начать беспокоиться о…
Безопасности святого Чжуньти.
Если бы он покинул пределы мира Хунхуан, то преимущество святого Небесного Дао заключалось бы лишь в его собственном уровне постижения Дао.
А Семисокровищное древо2 с недостающей ветвью вряд ли сможет одержать верх над Тайцзи-ту, колоколом Хаоса, башней Сюаньхуан, мерилом Цяньюань и сокровищницей Короля Крыс.
Остается надеяться, что наставления, которые он дал двум первым старшим соученикам, смогут принести плоды в критический момент.
Да пребудет святой в безопасности, да пребудет святой в безопасности, да пребудет святой в безопасности…
— Если Чжуньти даже умрет за пределами мира, и его Великое Дао рассеется, это точно так же приведет к ослаблению сдерживающей силы Небесного Дао.
Когда одно убывает, другое прибывает.
Когда построения в задних покоях были должным образом активированы, из рукава Юньсяо вылезло маленькое насекомое, которое в сиянии бессмертного света превратилось в истинное тело Ли Чаншоу, сохранившее облик юноши.
— Муж сестры!
Цюнсяо радостно воскликнула, вцепившись в руку своей сестры и тряся ее: — Муж сестры такой крутой, тебе наконец-то удалось развалить Западное учение!
Ли Чаншоу прищурился от улыбки и мягко произнес:
— Нельзя так говорить, Западное учение само навлекло на себя гибель своими бесчинствами, я тут почти ни при чем.
— Угу! Угу!
Цюнсяо непрестанно кивала, и на ее личике было написано: «Все, что ты говоришь — правда».
Юньсяо с легким сожалением посмотрела на Ли Чаншоу и нежно промолвила:
— В конце концов, мы все же обременяем тебя.
— Неважно, обременение это или нет, зачем нам говорить о подобном.
Ли Чаншоу говорил мягко, их взгляды встретились, и они невольно стали еще ближе друг к другу.
Нежная ладонь уже искала ту большую руку, а когти Шоу вот-вот должны были потянуться к тем изящным рукам.
— Кхм, хм!
Цюнсяо прошла мимо, заложив руки за спину. Ли Чаншоу и Юньсяо посмотрели друг на друга и улыбнулись, просто продолжая стоять.
Юньсяо спросила:
— В безопасности ли двое старших соучеников?
— Пока неизвестно, но полагаю, что проблем быть не должно, — ответил Ли Чаншоу. — В конце концов, Тайцин-лаоши тайно оберегает их, да и отправились они в место, свободное от надзора Небесного Дао.
— М-м, — Юньсяо слегка кивнула, немного раздумывая.
Ли Чаншоу пригласил сестер присесть и передал наказ посланнику Храма Морского Бога принести чай.
Цюнсяо слегка прищурилась и начала свою сегодняшнюю порцию уловок:
— Замок, пронзающий сердце, который ты закалил с помощью добродетели, действительно слишком силен!
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул.
— Муж сестры, твой Замок, пронзающий сердце, и впрямь поразителен!
Ли Чаншоу взял чашку чая и, опустив голову, сделал глоток.
— Муж сестры~
— А?
Юнь-сяньцзы подняла глаза на Цюнсяо, и та мгновенно выпрямилась, прошептав:
— Юнь-цзецзе, не пойми неправильно, я просто восхищаюсь тем, насколько силен этот артефакт…
Ли Чаншоу невольно прищурился от улыбки и легко сменил тему.
Он сказал:
— Когда последующие волнения улягутся, учение Цзе сможет пожить спокойно какое-то время, однако грядущую Великую Смуту уже не остановить. Вам следует действовать осторожно, и без необходимости не покидайте остров Саньсянь.
Цюнсяо отставила шутливый тон и спросила:
— Муж сестры, за нынешним падением Западного учения стоит воля Небесного Дао?
— Трудно сказать, — Ли Чаншоу поставил чашку. — Я и сам не до конца понимаю, какого именно исхода хочет Небесное Дао. Однако после уничтожения большей части адептов Западного учения, мощь Великой Смуты Освящения Богов рассеялась примерно на сорок процентов. Для школ Дао это означает, что потерь может быть почти наполовину меньше, и это довольно неплохо.
— Это все благодаря твоим мудрым распоряжениям, муж сестры.
Ли Чаншоу покачал головой и с улыбкой произнес:
— Просто сила учения Цзе была достаточно велика.
Он только что немного прилгал: на самом деле мощь Великой Смуты рассеялась лишь на двадцать процентов, но он удвоил эту цифру.
Сделано это было лишь для того, чтобы Юньсяо и Цюнсяо меньше беспокоились и не испытывали слишком сильного давления.
Они некоторое время обсуждали Великую Смуту. Юньсяо спросила, как следует подводить итоги, и Ли Чаншоу лишь посоветовал учению Цзе вести себя как можно тише, а основным и старшим ученикам не разгуливать где попало.
Пока они разговаривали, по небу прочертил след поток лазурного света — это Чжао Гунмин разыскал их.
Едва коснувшись земли, Чжао Дае вытер кровь с бороды, и его землистое лицо мгновенно приняло обычный вид. Заложив руки за спину и напевая под нос, он прошелся вразвалочку, вошел в ворота и, увидев Ли Чаншоу, разразился смехом.
— А-ха-ха-ха! Отрада! Какая отрада!
Цюнсяо с улыбкой заметила:
— Дагэ, в этот раз ты действительно просчитался, как же ты не смог задержать их ни на мгновение? Перед тем как мы отправились на гору Линшань, ты, бия себя в грудь, говорил, что точно сможешь задержать их на добрых полчаса.
— Ну, это… — Чжао Гунмин виновато ухмыльнулся и, не дожидаясь приглашения Ли Чаншоу, сам уселся рядом с ним, напротив двух сестер.
Он вздохнул: — В стратегии не было ошибок, просто у учения Чань слишком много людей, я, как ваш брат, смог задержать лишь двоих-троих бессмертных.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— То, что ты смог задержать Тайи-шибо, лаогэ, уже огромная заслуга. Иначе, дай ему волю отпустить пару колкостей, сегодня дело бы точно закончилось дракой.
— Язык у Тайи действительно…
Выражение лица Чжао Гунмина стало весьма сложным, одним словом и не опишешь.
Цюнсяо спросила:
— Неужели нет способа противостоять красноречию Тайи-чжэньжэня?
— Есть, — невозмутимо ответил Ли Чаншоу. — Скрывающиеся в одной маленькой деревушке на Южном континенте Чжаньбу воплощения Семи Чувств вполне могут считаться естественными врагами Тайи-шибо.
Чжао Гунмин, поглаживая бороду, с улыбкой проговорил:
— Без шуток, в учении Чань тоже скрыто немало мастеров. Юйдин-чжэньжэнь не выставляет себя напоказ, и сколько бы я ни наблюдал за ним, мне никак не удается постичь глубину его состояния. Он идет по пути совершенствования сердца, стремясь к освобождению Изначального Духа, и его уровень Дао уже чрезвычайно высок. Если позже в Великой Смуте нам неизбежно придется столкнуться с ними, помните: не доводите дело до настоящего огня и старайтесь избегать встреч с Юйдином и Тайи.
Юньсяо мягко произнесла:
— Мы просто не будем вступать с ними в споры. Во времена Великой Смуты капля терпения дает больше шансов на жизнь. Отступишь на шаг — и откроются бескрайние горизонты.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Великая Первозданность, мифическая эпоха начала мироздания. ↩︎
- Семисокровищное древо (七宝妙树, qībǎo miàoshù) — магический артефакт святого Чжуньти, способный сокрушать любые предметы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
