В нынешней Хунхуан1, хотя великих мастеров древности и старины осталось немного, они всё же есть. Способных проявить мощь предшественников далеко не один я.
— Насколько мне известно, такие Изначальные Сокровища, как вы, почтенная, на самом деле придают большое значение старшинству.
— Ну… — Дух Колокола Хаоса моргнула и с улыбкой спросила: — Ты хочешь услышать правду или ложь?
— А какова ложь?
— О, ты так прекрасен! От твоего мужественного облика моё колокольное сердце не может успокоиться. Если бы я могла превратиться в нежное тело дао, я бы непременно стала твоей женой, ведь иначе мне не отплатить за твою доброту.
— Давайте лучше правду, — сказал Ли Чаншоу, — чтобы не возникло недоразумений с другими высокими мастерами.
Чжун Цзе пожала плечами, но голос её зазвучал прямо в сердце Ли Чаншоу:
— Во-первых, ты кажешься мне вполне симпатичным — это самое элементарное. Рядом с тобой должно быть очень весело. Во-вторых, у тебя есть Кунпэн и тайные земли Кунпэна, в Море Хаоса ты как рыба в воде. Внутри Хунхуан у меня нет никакого чувства безопасности, я обязана уйти, но вот так просто возвращаться мне не хочется. В-третьих, ты — единственный, в ком я уверена, что в ближайшем будущем ты удалишься в Море Хаоса. Совсем как тогда, когда Небесное Дао принуждало меня. Мы в какой-то мере товарищи по несчастью, так что я как раз прикрою тебя и позлю Хунцзюня.
Как и ожидалось, все эти россказни об увядании одухотворенности и юйжэнь-бушу2 были лишь сказкой.
— Если почтенная желает пожить у меня, то пусть живёт. Клянусь перед Небесным Дао, что не буду иметь в отношении почтенной никаких неподобающих помыслов и никогда самолично не стану пробуждать и доли её мощи. Да засвидетельствует это светлое Небесное Дао.
За пределами пика Сяоцюн прогремел гром. Ли Чаншоу внимательно прислушивался некоторое время, и когда на сердце отлегло, он втайне вздохнул.
Сказать, что он не соблазнился сокровищем, которое само пришло в руки, было бы неправдой. Но как и сказал Дух Колокола Хаоса, будет он использовать её или нет, его собственное Дао Равновесия всё равно не примет Небесное Дао. Столкновение неизбежно…
— И это всё?
Дух Колокола Хаоса, склонив голову, посмотрела на Ли Чаншоу и с легким пренебрежением бросила:
— Почему кажется, что всё как-то слишком буднично?
Ли Чаншоу лишь загадочно улыбнулся и переложил важную задачу по заботе о «жизни и быте» Духа Колокола Хаоса на плечи Линъэ. Изначальные Сокровища дорожат престижем, нельзя просто так приказать Колоколу Хаоса охранять безопасность какой-то обычной маленькой Золотой Бессмертной. Но если выразиться иначе и сделать Линъэ «помощницей» Чжун Цзе, ответственной за уход за колоколом, то у Колокола Хаоса будет «крайне почетный вид».
Об этом гласит стих:
Сокровище к дверям пришло, одежду сбросив без труда,
Чаншоу расспрашивал его, в сомнениях томясь тогда.
То скорбь, то роль, то пылкая беседа —
План Хаоса к свободе — вот за чем победа.
Система обороны пика Сяоцюн, новейшая версия, официально обновлена!
***
Великий монах проспал полгода. Когда он открыл глаза, то был полон сил, а его взгляд на Кун Сюань снова светился уверенностью. Эти двое великих мастеров, не обращая внимания на окружающих, стояли в обнимку под ивой, любуясь пейзажами пика Сяоцюн, который был искусно спроектирован Ли Чаншоу и Линъэ, а затем старательно возведен Сюн Линли. Они находили это место весьма подходящим.
Однако Великий монах был связан приказом учителя и должен был вернуться в город Сюаньду для несения стражи. Хотя небесных демонов теперь осталось немного, пока Тайцин-лаоши официально не отзовет своего старшего ученика, его главной задачей остается охрана города Сюаньду. На самом деле, это был еще и способ Тайцин-лаоши защитить своего первого последователя.
Перед расставанием Великий монах пригласил Ли Чаншоу прогуляться по пику Сяоцюн. Всё, о чем говорили братья, вращалось вокруг великой катастрофы Инвеституры. Внутри цепи магических формаций они неспешно нарезали круги. Свет Звезды-Солнца вытягивал их тени, нежно сминая невысокую зеленую траву. Великий монах шел, заложив руки за спину, его шаг был не быстрым и не медленным, словно он естественно сливался с окружающим миром.
Он спросил:
— Чаншоу, есть ли у тебя какие-нибудь мысли по поводу грядущего спора между учениями Цзе и Чань?
— Никаких мыслей, — Ли Чаншоу спрятал руки в рукава и улыбнулся. — Помогать любой из сторон не к добру. Для надежности лучше не помогать великим учениям, а лишь спасти тех немногих, кого сам хочу спасти.
— Это верно.
Великий монах тихо вздохнул, и взгляд его устремился вдаль.
— Учения Чань и Цзе не похожи на наше учение Людей. В учении Людей всего два последователя, и оба происходят из человеческого рода, у них же всё иначе. Чангэн, вместо того чтобы смотреть на это с позиции Небесного чертога, тебе лучше взглянуть на дело с позиции человеческого рода. Ныне люди — главные герои мира, но император людей обладает телом смертного, что неизбежно ведет к нестабильности и смутам каждые несколько десятков лет.
— Такова воля Небесного Дао, — сказал Ли Чаншоу. — То, что люди стали главными героями мира, притом единственными в своем роде, на самом деле объясняется разделением на бессмертных и смертных. Человек рождается слабым, ему нужны Дао, законы, духовная энергия, нужно личное постижение и практика, чтобы шаг за шагом стать бессмертным. Но подавляющее большинство людей не способны на это. Они проживают жизнь за несколько десятилетий, их путь составляет всего несколько тысяч ли, а мир, который они видят — лишь просторы одного города. Таким образом, угроза миру от отдельного человека ничтожна, и влияние всего людского сообщества на мир меньше, чем битва двух великих мастеров.
Великий монах с улыбкой кивнул:
— И оглянуться не успели, как ты стал незаменимой фигурой в Небесном чертоге.
— Вы шутите, шисюн, — ответил с улыбкой Ли Чаншоу. — Этот мир не погибнет из-за отсутствия кого-то одного, то же касается Небесного Дао и Небесного чертога. А вот вы, шисюн, планируете ли вы обзавестись потомством, чтобы помочь невестке Кун Сюань решить проблему размножения рода Фениксов?
Улыбка на губах Великого монаха мгновенно застыла. Он сердито взглянул на Ли Чаншоу и вполголоса выругался:
— Не смей упоминать об этом! Если бы Тайцин-лаоши это услышал и у него проснулся интерес, это было бы уж слишком!
У-у-ух…
Пролетел легкий ветерок, промелькнула аура Дао. В сердцах обоих братьев застыло по одному большому знаку.
【Рожай】.
【Помогу】.
Великий монах открыл рот, его лоб покрылся испариной. Ли Чаншоу рядом тоже глубоко нахмурился, уже размышляя над неким очень серьезным вопросом. Будущий племянник или племянница будут рождены в утробе, как у людей, или же вылупятся из яйца, как в роду Фениксов? Хотя в Хунхуан не стоит беспокоиться о проблемах межвидового скрещивания, получение потомства великими мастерами было трудной задачей, мучившей предшественников на протяжении бесчисленных эпох. Стоит изучить, отличный вопрос.
Когда Великий монах уходил, он выглядел так, будто позорно бежал с поля боя. Кун Сюань была этим весьма обеспокоена и спросила Ли Чаншоу через передачу голоса, что произошло, но тот и сам не мог ничего внятно объяснить. Он не мог об этом говорить: заводить детей или нет — это их личное дело, а учитель лишь выразил прекрасное желание стать дедушкой-наставником. Было ли это принуждением Великого монаха? Очевидно, нет.
Ли Чаншоу своим истинным телом проводил шисюна и невестку до Восточных Небесных Врат. Перед их уходом он специально сунул несколько драгоценных мешочков в рукав брата. Будет ли от них прок, он не знал, но раз Тайцин-лаоши попросил его помочь, он был обязан что-то предпринять. Например, тот «Ожог сердца» уровня духовной пилюли седьмого ранга вряд ли мог повлиять на состояние духа Кун Сюань и Великого монаха, но вполне мог добавить страсти и накалить атмосферу.
Покачав головой, Ли Чаншоу собрался было на облаке вернуться в Тайбайский дворец, но не успел он сделать и нескольких шагов, как в его сердце поднялось легкое волнение. Сосредоточившись, он привел в действие Пичжи-даожэня в облике старого бессмертного в Тайбайском дворце, открыл формации и впустил в зал прибывшего с докладом небесного генерала.
Этот генерал, судя по всему, был Золотым Бессмертным, ответственным за охрану небесных врат. Ли Чаншоу сам находился у Восточных врат, значит, что-то необычное случилось у других врат.
— Докладываю! Сообщаю Синцзюню, что культиватор учения Цзе, Холин-шэнму, просит встречи с Синцзюнем у Южных Небесных Врат!
Холин? Зачем она пришла искать его?
Ли Чаншоу задумался, инстинктивно желая совершить предсказание, но тут же вспомнил, что он не Его Величество Юйди и не может видеть тайны Небес в обход великой катастрофы.
Ли Чаншоу произнес:
— Холин также является моей шицзе по учению. Просите её подождать в Зале Приема Бессмертных, я скоро буду.
— Слушаюсь!
Генерал склонил голову, принимая приказ, развернулся и поспешно улетел на облаке.
Ли Чаншоу некоторое время тщательно размышлял. Он всё же решил отправить этого бумажного даоса, в то время как его истинное тело незаметно вернулось в «большой макет горы» на заднем дворе Тайбайского дворца, пытаясь предугадать цель визита Холин. Должно быть, это как-то связано с Континентом Южной Ямбудвипы…
***
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Первозданный Хаос, мифологическая эпоха до сотворения упорядоченного мира. ↩︎
- Юйжэнь-бушу (遇人不淑, yù rén bù shū) — идиома, означающая «связаться с недостойным человеком» или «совершить ошибку при выборе спутника». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
