Глава семьдесят шестая. Загадка потрясённой младшей сестры!
Что значит «завершить дело, отряхнуть одежды и уйти, скрыв свои заслуги и имя»1?
В глазах Юцинь-шицзе Ли Чаншоу на этот раз поступил именно так.
Старший соученик Чаншоу потратил все силы, прошел через тысячи мук и смертельных опасностей, едва сумев принудить к поражению ученика учения Цзе, второго принца Дворца драконов Восточного моря Ао И…
И все же он остался крайне скромным, не искал славы и тихо ушел…
Однако на самом деле…
Ли Чаншоу первым же делом собственноручно помог Ао И подняться, приговаривая, что во многом виноват сам.
— Это чтобы устранить потенциальную враждебность и заставить нескольких человек из учения Цзе и Ао И меньше злиться на него.
Затем Ли Чаншоу повинился перед залом, сказав, что его победа была нечестной, ведь он лишь использовал хитрость с техниками побега и талисманами, которым обучили его в школе. Он заявил, что это наносит урон величию наследия Дао их школы, и он готов понести заслуженное наказание.
— Это чтобы еще больше снизить неприязнь и при этом возвысить мощь бессмертной школы, а заодно намекнуть дяде-наставнику Цзю У, что он хочет вернуться на пик Сяоцюн.
После этого Ли Чаншоу отвесил поклон в сторону гостей с острова Цзиньао с видом глубокого стыда…
Всего пара фраз, два-три движения — и Ли Чаншоу, не оставив и следа, дал каждой стороне возможность сохранить лицо.
Среди старейшин школы Дусянь тоже нашлись понимающие люди. Увидев, что Ли Чаншоу не хочет наживать врагов в лице острова Цзиньао и Дворца драконов, один из них намеренно напустил на себя суровый вид, отчитал его и велел возвращаться на пик Сяоцюн, чтобы в уединении размышлять над своими ошибками…
Этот старейшина, по сути, лишь притворялся, а его подтекст гласил: Ли Чаншоу, возвращайся на пик Сяоцюн и жди награды.
Но стоявшая рядом Юцинь-шицзе хмурилась всё сильнее. Если бы наставник не удерживал её, она бы точно выступила вперед, чтобы защитить своего старшего соученика Чаншоу, который был для нее «почти что близким другом»…
Глядя в спину уходящему под звездным небом Ли Чаншоу, Юцинь-шицзе тихо вздохнула.
«Когда же и я смогу стать такой же выдающейся, как старший соученик?»
Ли Чаншоу, покинув пик Потянь на облаке, тоже втайне вздохнул.
«Наконец-то разобрался с этой суматохой, и правда хлопотно».
Но как бы он ни старался, факты оставались фактами: теперь пик Сяоцюн оказался под пристальным вниманием всей школы.
Когда на этот раз его бумажный даос вернется из странствия, нужно будет с головой уйти в изготовление пилюль и просидеть смирно лет восемь или десять, прежде чем продолжать план по накоплению богатств.
Нет, десяти лет мало, нужно затаиться как минимум…
Лет на двадцать для начала!
«Этот маленький дракон… судя по его взгляду и лицу, позже он может прийти на пик Сяоцюн с извинениями».
Ли Чаншоу немного подумал и спрятал приманку «Очарование красавицы» из своей драгоценной сумки, чтобы невзначай не достать ее в спешке.
К тому же это снадобье мог изготовить не он один: в Хунхуане бесчисленное множество культиваторов, любящих выпить. Только на основании этого случая дело об «Очищении дракона в Восточном море» на него не выведет.
На пике Потянь сейчас было очень оживленно. Небесные бессмертные начали проповедовать Дао и вести дискуссии, а те, кто раньше наблюдал за битвой, остались послушать.
Только вот Ли Чаншоу видел, что гости с острова Цзиньао едва сдерживали гнев, и, скорее всего, позже им еще предстоит столкнуться с Небесными бессмертными школы Дусянь…
Но это его уже не касалось, он лишь безупречно выполнил поручение школы.
Вернувшись на пик Сяоцюн, Ли Чаншоу первым делом обошел окрестности алхимической лаборатории. Он размышлял, не допустил ли где оплошности, и если да, то как ее исправить.
Если враг наставника сегодня тоже наблюдал…
Что он мог подумать?
Если бы удалось заставить этого врага напасть на него самого, было бы просто замечательно. Он бы дал врагу шанс, нарочно отправился бы куда-нибудь, нашел место и развеял бы его прах по ветру…
Перед тем как действовать, можно было бы использовать звуковую сферу для доказательства: мол, это противник напал, чтобы погубить его как ученика, и хорошо еще, что у него при себе были яды, дарованные старейшиной Вань Линьцзюнем для защиты…
Впоследствии, даже если по правилам школы его накажут заточением на пике Сяоцюн на несколько сотен лет — это вовсе не проблема, ведь его истинное тело и так никуда не хочет уходить.
Ли Чаншоу усмехнулся, понимая, что это лишь его собственные мечтания.
В конце концов, он всего лишь ученик на седьмой ступени стадии Возвращения к Пустоте, и противник вряд ли почувствует в нем какую-то угрозу…
Посмотрим, что будет дальше.
Хотя Ли Чаншоу хотел спросить наставника, кто именно был его врагом в прошлом, он боялся, во-первых, что наставник вспомнит о былом, а во-вторых, оберегал его самолюбие.
А если расспрашивать других, то когда с тем врагом что-то случится, подозрение может пасть на него самого…
Это дело нужно продумать тщательно.
То, что его невольно «выставили напоказ», произошло не оттого, что он сделал недостаточно…
Тут не стоило себя принижать: Ли Чаншоу приложил все усилия для самозащиты.
Но кто бы мог подумать…
Пока он преспокойно гулял по приморскому городку, покупал травы и продавал пилюли, его сознание вернулось в истинное тело, он открыл глаза и увидел, что Цзю У и Ао И — два человека, не имеющих друг к другу ни малейшего отношения2 — мечутся в ловушках вокруг его алхимической лаборатории…
Что это за чертовщина?
Хотя предзнаменования были — он случайно встретил гостей с острова Цзиньао в городке. Но он и впрямь не мог ожидать, что события примут такой оборот.
«Надо будет велеть наставнику, чтобы пик Сяоцюн больше не принимал никаких гостей».
Ли Чаншоу вздохнул и настроился на силу души бумажного даоса. На мгновение переключив сознание, он убедился, что вокруг тихо и угроз нет, и тут же вернулся обратно в тело.
Та «гостиница» принадлежала секте Приморского меча, аренда маленького номера там стоила недешево. Зато там было относительно безопасно: рядом постоянно находились мастера стадии Небесного бессмертного из той секты, а патрули бессмертных воинов уделяли этому месту особое внимание.
Теперь остается только ждать, пока в школе всё окончательно успокоится, и только тогда возвращаться к плану по обогащению.
Ли Чаншоу всё еще беспокоился, поэтому дважды обошел гору, проверяя скрытность фундаментов всех массивов. Провозившись довольно долго, он вдруг уловил своим бессмертным восприятием фигуру, летящую со стороны пика Даньдин. Вскоре она опустилась у хижин у озера…
Ли Чаншоу поспешил вернуться на облаке и еще издали увидел стоящего у воды человека.
Линъэ высунула голову из своей хижины и указала Ли Чаншоу на берег, где стоял старик, опирающийся на медный посох…
Старейшина Вань Линьцзюнь.
…
— Старейшина, почему вы здесь?
Ли Чаншоу поспешил поклониться.
Вань Линьцзюнь повернул голову к Ли Чаншоу, в его глазах читалось легкое одобрение. Уголки его губ слегка дрогнули, явив подобие безжалостной холодной усмешки…
— Я с помощью бессмертного восприятия видел, как ты одолел того сына дракона, но другие старейшины стали тебя порицать, вот я и решил заглянуть. На этот раз… ты всё сделал правильно. Техники побега — это твое умение, твоя личная сила, и тебе не стоит слишком беспокоиться о том, что думают другие. Если позже кто-то в школе станет тебя притеснять, просто покажи им это.
С этими словами старейшина Вань Линьцзюнь толкнул вперед свою иссохшую ладонь и с помощью бессмертной силы передал кусок черного нефрита.
Ли Чаншоу принял его обеими руками и, опустив взгляд, увидел, что внутри нефрита заключена струйка ауры, а в центре красуется искусно выведенный иероглиф «Цзюнь».
— Так и скажи, это мои слова, — «свирепо» бросил старейшина Вань Линьцзюнь. — Отныне я буду покровительствовать вашей линии пика Сяоцюн, и никто не посмеет вас отчитывать или притеснять!
На сердце у Ли Чаншоу стало тепло, и он поспешил выразить благодарность.
Он понимал, что этот старейшина вовсе ничего не замышляет — на пике Сяоцюн и брать-то было нечего. Старейшина Вань Линьцзюнь действительно провел в добровольном затворничестве многие годы и совершенно не разбирался в мирских делах.
То, что Ли Чаншоу и другие старейшины лишь разыгрывали спектакль, старейшина Вань Линьцзюнь принял за настоящее притеснение Ли Чаншоу школой.
- Шиляо фуи цюй, шэнь цан шэнь юй мин (事了拂衣去，深藏身与名, shì liǎo fú yī qù, shēn cáng shēn yǔ míng) — «завершив дело, отряхнуть одежды и уйти, скрыв свои заслуги и имя». Цитата из стихотворения Ли Бая «Ода о рыцаре», описывающая истинного героя, который не ищет славы. ↩︎
- Фэн ню ма бу сян цзи (风牛马不相及, fēng niú mǎ bù xiāng jí) — «ветер, быки и лошади не имеют ничего общего». Образное выражение, означающее вещи или людей, которые совершенно не связаны друг с другом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
