**Глава 665: Выбор**
— Что это?
В тот миг, когда мир внезапно погрузился во тьму, Ли Цзин совершенно опешил, не понимая, что произошло.
Огромная рука застыла в воздухе, словно гигантская конечность, тянущаяся с небес!
Сверху хлынуло мощнейшее давление; одной лишь ауры, ощущаемой юаньшэнь1, хватило, чтобы Ли Цзин едва не сплюнул кровью, а его печень и желчный пузырь едва не разорвались от страха!
Еще немного, и Ли Цзин выкрикнул бы: «Что за демоны?!»
Гремел гром, и Ли Цзин не мог разобрать, о чем речь, но в этот момент он помнил одно…
Здесь был военный лагерь. Хотя воины и владели слабыми техниками культивации, они ничем не отличались от простых смертных!
И если он сейчас не выступит вперед, как солдаты в лагере смогут противостоять этой гигантской руке, подобной небесной каре?!
Гнев вспыхнул в сердце, и Ли Цзин с трудом обхватил рукоять меча на поясе. Сидя в шатре, он обнаружил, что даже просто встать сейчас почти невозможно — казалось, на плечи давит несколько горных хребтов.
Внезапно давление на плечи Ли Цзина исчезло.
Ли Цзин, изо всех сил сопротивлявшийся давлению сверху, почувствовал, как оно испарилось; подобно сжатой пружине, он взмыл ввысь прямо со своего места, пробил крышу большого шатра и, придерживая меч левой рукой, а правой сжимая рукоять, задрал голову к небу.
Это…
В воздухе разлились черная и белая энергии, инь и ян в виде двух рыб размеренно и медленно вращались. Их ритм был глубоким, а пути взаимоисключающими, и сейчас они казались бескрайними.
Врожденное сокровище Учения Людей — карта Тайцзи-Инь-Ян!
Ли Цзин подсознательно начал искать кого-то глазами, и его зрачки внезапно сузились.
Он увидел…
Фигура молодого даоса появилась под картой Тайцзи. Он поддерживал магическую карту одной рукой, над его головой высилась башня Сюаньхуан, и его стройное тело, не прибегая к техникам увеличения роста, казалось необычайно величественным.
— И… синцзюнь!
Ли Цзин громко выкрикнул это. Он хотел было броситься вперед, чтобы проверить, не нужна ли его помощь, но его тело закоченело, и он не смел двинуться.
Картина, которую он видел сейчас:
Огромная рука давила на карту Тайцзи, та стойко держала оборону, но тело Тайбай-синцзюня непрерывно подрагивало.
Высоко в небе, казалось, смутно виднелся восседающий старый даос, окруженный облаками цинъюнь, от которых исходило бесконечное, ужасающее величие.
Воины в лагере, по-видимому, не почувствовали того давления, которое только что испытал он сам. Сейчас они, как ни в чем не бывало, задрав головы, смотрели в небо, и на их лицах читалось лишь недоумение.
Раз они недоумевают, значит, они в порядке.
Однако Ли Цзин стал еще более напряженным, пристально взирая на противоборствующие в небе фигуры.
Тот старый даос в вышине…
И нынешнее, явно на пределе сил, положение Тайбай-синцзюня…
Что же это за священная сущность?
И почему этот господин появился именно здесь и сейчас?
В этот самый миг!
Молодой даос в небе резко повернул голову и зашевелил губами в сторону Чэньтангуань, словно передавая какое-то сообщение.
Без всякого предупреждения в сердце Ли Цзина зазвучал голос Ли Чаншоу. Ли Цзин невольно обернулся к Чэньтангуань, его глаза расширились, и на мгновение он впал в полное замешательство.
— Защити Инь-ши, он определенно пришел за плодом в ее чреве!
Руки Ли Цзина дрожали. Он посмотрел вниз на людское море в лагере, на каждого воина, затем снова повернул голову в сторону города, словно мог одним взглядом пронзить высокие стены и увидеть свою супругу, пребывающую в тревоге и растерянности.
Плод в чреве…
Дзинь — Ли Цзин выхватил длинный меч. Его длинные волосы развевались, доспехи померкли. Глядя сквозь тень карты Тайцзи на едва различимого в облаках старого даоса, он мобилизовал всю свою бессмертную силу и проревел:
— Ли Цзин из Чэньтангуань здесь!
Он и сам не знал, что именно означала эта фраза и какую роль могла сыграть.
В конце концов, перед лицом подобного существа его ничтожная культивация была подобна смертной — никакой угрозы.
В то же время в чердачном покое заднего двора поместья Ли.
В тот миг, когда появилась закрывающая небо рука, ладонь Тай-и дрогнула, и он подсознательно прикрыл зародышевый дух Линчжуцзы.
В этот момент зародышевый дух находился всего в двух кулаках от Инь-ши.
Юйдин-шисюн и Ян Цзянь подсознательно порывались броситься в сторону военного лагеря, но находившийся рядом с ними бумажный даос Ли Чаншоу превратил магическую силу в барьер и преградил им путь.
Наставник и ученик мгновенно среагировали, покрывшись холодным потом.
Это же Святой! Разве можно ему противостоять?
К тому же, даже если Юйдин-шисюн применит все силы для перемещения, он не успеет помешать этой руке.
В мгновение ока развернулась карта Тайцзи.
Вспышка лазурного света рванулась от земли к небу. Под самым центром карты Тайцзи проявился истинный облик Ли Чаншоу, одной рукой поддерживающего карту…
Все это произошло слишком быстро. Ли Чаншоу пришлось насильно пробуждать мощь карты Тайцзи, чтобы едва сдержать ту огромную руку, и все это заняло лишь миг.
Ценой стало то, что Ли Чаншоу не мог отвлекаться на управление бумажным даосом. Тот, что стоял подле Даоса Тай-и, тут же превратился в обычный листок бумаги и упал на землю.
Лишь тогда Ли Чаншоу использовал метод передачи голоса, напоминая им не действовать опрометчиво и защитить Инь-ши.
Инь-ши все еще крепко спала, погруженная в сновидение.
Юйдин и Тай-и немного перевели дух. Фигура Юйдин-шисюна промелькнула в окне. Он обменялся взглядом с Тай-и, и оба увидели в глазах друг друга колебание.
Юйдин тут же спросил:
— Что делать?
— Ч-что делать?
Тай-и смотрел на свою вытянутую ладонь, сжимавшую зародышевый дух, его кадык мелко дрожал.
Внезапное появление Святого, предупреждение Ли Чаншоу и все те меры предосторожности, которые Ли Чаншоу принимал ранее, заставили Тай-и понять…
Перерождение Линчжуцзы определенно станет важной пешкой для Святых в Великом бедствии Дарования богов.
Но Святой явился и потянулся к Ли Цзину — зачем?
Юйдин спросил снова:
— Стоит ли продолжать перерождение?
Взгляд Тай-и был затуманен. Он посмотрел на Инь-ши, затем резко обернулся к выходу из города.
Огромная рука, созданная аватаром Святого, противостояла карте Тайцзи, и та с видимой глазу медлительностью начала опускаться…
Ли Чаншоу, подпиравший карту Тайцзи, не торопил их с перерождением.
Рука Тай-и дрогнула, он нахмурился, глядя на зародышевый дух, на крошечного младенца внутри, сосущего большой палец.
Даосу внезапно стало не по себе.
Продолжить перерождение — значит обречь Линчжуцзы на попадание в водоворот борьбы Неба и Земли.
Чье еще перерождение из учеников третьего поколения Даосизма могло заставить явиться Святого Западного Учения?
Даос Тай-и не хотел этого.
Он лишь желал, чтобы его ученик спокойно достиг уровня Золотого Бессмертного или Великого Даоса, и вдруг ему расхотелось отпускать Линчжуцзы от себя.
Опасности Первозданного Хаоса он уже познал на своем опыте, и даже теперь, будучи учеником Святого и достигнув нынешних высот в культивации, он все еще был бессилен защитить собственного ученика…
Нет.
Даос Тай-и внезапно пришел в себя. В его сердце быстро промелькнули все те странности, что предшествовали решению Линчжуцзы о перерождении, и только теперь он осознал: еще до начала перерождения Небесное Дао предопределило ему ныне существующую судьбу.
Пусть будет так.
Это оковы Линчжуцзы, но это и его шанс.
Даже если он пойдет против воли Небесного Дао, разве сможет он, всего лишь ученик Святого, под расчетами Неба уберечь Линчжуцзы?
Живые существа, в конечном счете, лишь игрушки в руках Небесного Дао.
Пока не станешь Святым — ты лишь пешка.
— Пусть будет так.
Пальцы Тай-и слегка дрогнули. Ладонь, удерживавшая зародышевый дух, медленно отстранилась, а затем он легонько подтолкнул дух вперед.
Зародышевый дух вспыхнул слабым сиянием и погрузился в живот Инь-ши.
Тук!
Оттуда донеслось чрезвычайно слабое и едва уловимое биение сердца. Плод внутри уже можно было назвать ребенком.
Даос Тай-и невольно отступил на полшага, на его губах промелькнула горькая усмешка.
Стоявщий рядом Юйдин-шисюн тихо вздохнул и только хотел утешить старшего соученика, как в военном лагере Чэньтангуань случилась перемена!
Та огромная рука рассеялась в воздухе, и тень Святого высоко в небе, мигнув, исчезла.
В то же самое время.
Прямо над Чэньтангуань обрушилось колоссальное давление Святого!
Сверкнуло семицветное сияние, пробив брешь в призрачном облике карты Тайцзи;
Эршэнжэнь Западного Учения прибегли к старой уловке: еще одна огромная рука потянулась с небес, хватая чердак дома Ли Цзина.
Даос Тай-и и Юйдин-чжэньжэнь1 обменялись взглядами и с полным взаимопониманием явили мощь своего Дао, взмывая в небеса!
В тот самый миг, когда двое чжэньжэней решили схлестнуться со Святым, в небе над павильоном юноша в боевых доспехах уже широко раскрыл свой вертикальный глаз, встречая огромную ладонь лицом к лицу.
Ян Цзянь!
— Небесный полководец! Истинный Владыка Цинъюань Мяодо здесь!
Святой будто и не слышал этого, его гигантская рука стремительно обрушилась вниз.
И это — Святой?!
Вот каков Святой!
Трагедия, произошедшая в его собственном доме много лет назад, те картины, что запечатлелись в самых глубинах его сердца, теперь должны были повториться в семье перерождения Линчжу-цзы2!
Ян Цзянь смотрел, и глаза его были готовы лопнуть от ярости, из вертикального ока на лбу хлынул поток божественного света, а вокруг тела заструились нити кровавой ауры.
- чжэньжэнь (真人, zhēnrén) — «истинный человек», даосский титул для того, кто достиг высокого уровня совершенствования и постиг истинную сущность Дао. ↩︎
- Линчжу-цзы (灵珠子, Língzhūzǐ) — «Жемчужина Духа», небесная сущность, переродившаяся позже в облике Нэчжи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
