— Ли Цзин, ты помнишь те книги, что я тебе дал?
Ли Цзин опешил и поспешно кивнул.
— Именно ради этого, — произнес Ли Чаншоу. — Отныне оставляй половину военных дел. Утром отправляйся в лагерь, а в полдень возвращайся домой. Если ты не сможешь даже собственного сына воспитать как следует, то не достоин быть местным чиновником.
— Слушаюсь!
Ли Цзин сложил руки и склонил голову. — Ли Цзин запомнит наставления приемного отца!
Цюань Дун спросил:
— Смогут ли заслуги добродетели подавить злобную энергию?
— Будьте спокойны, маршал, — Ли Чаншоу посмотрел на личико Нэчжи, которое уже выглядело довольно изящным. — Изначально он был весьма нежным маленьким небожителем.
Хм?
Даос Тай-и невольно снова начал беспокоиться.
В то же время на восточной стене прохода Чэньтан замерли несколько фигур, наблюдая за тем, что происходит в поместье Ли.
Сюн Линли хмыкнула и с усмешкой произнесла:
— Что это за сянь-эр-дай1? Вот он, легендарный сянь-эр-дай, с самого рождения такой почет.
Ян Цзянь улыбнулся:
— Лин… Нэчжа-шиди этого достоин.
Цзинь Пэн, заложив руки за спину с видом великого мастера, произнес старческим тоном:
— Учитель приложил столько усилий, поскольку возлагает на Нэчжу большие надежды. Надеюсь, Нэчжа не подведет его и поскорее станет мужчиной, способным подпирать небо и стоять на земле.
Сюн Линли ответила:
— А я вот думаю, нельзя возлагать на ребенка слишком большие ожидания, это ведь давление, сплошное давление… Кстати, Истинный Владыка Сокровенной Истины Чистого Истока!
Бах!
Сюн Линли бросила свои два бронзовых молота на городскую стену, отчего по ней пошли трещины.
— Давай-ка сразимся! Я все еще помню, как ты ударил меня по лодыжке!
Ян Цзянь криво усмехнулся:
— Драки и распри — не то, чего я желаю. Будь у меня лишние силы, я бы потратил их на битвы с демонами.
Цзинь Пэн сказал:
— Давай лучше мы с тобой немного померяемся силами. Сколько бы демонов ты ни убил, потратив свою магическую силу, я убью в десять раз больше за тебя.
Ян Цзянь: «…»
Что происходит? Почему подчиненные наставника Ли Чангэна так любят драться и соперничать?
— За пределы Пяти Континентов? — глаза Ян Цзяня вспыхнули, он пристально посмотрел на Цзинь Пэна.
Цзинь Пэн с улыбкой кивнул, взмыл в воздух и с резким свистом исчез.
— За край неба и предел моря.
Ян Цзянь подпрыгнул и прямо в воздухе принял истинный облик Золотокрылой птицы Пэн. Циркулируя искусство Восьми-Девяти Сокровенных Превращений, он превратился в золотую нить и стремительно бросился вдогонку за Цзинь Пэном.
— Вот же!
Сюн Линли уставилась на их улетающие силуэты, а затем удрученно вздохнула, кожей чувствуя это пренебрежение.
Неужели ей не хватает силы или роста? Даже для драки выбирают противника получше!
Тьфу!
Эта полуведьма с двумя хвостами погрозила кулаком в ту сторону, куда улетели Ян Цзянь и Цзинь Пэн, затем закатила глаза, вскинула на плечо свои бронзовые молоты, спрыгнула со стены и побежала к месту сбора небесных воинов.
В следующий раз, когда встречу тебя, сразу наступлю на палец ноги!
— Сначала наступлю, а потом увеличусь в размерах, ва-ха-ха-ха!
…
На следующий день в проходе Чэньтан все только и говорили о том, что у главнокомандующего Ли родился третий сын — изящный, милый, с обликом небожителя.
Повара и возницы из дома главнокомандующего, выезжавшие за покупками, расхваливали третьего молодого господина до небес: мол, он и талантом одарен, и душой чист, и крепок не по годам — через час после рождения заговорил, через два — пошел, а через три — уже начал играть в цзяньцзы2!
Рассказывали так, будто видели всё своими глазами.
Ли-фужэнь носила плод почти три с половиной года, так что обилие чудесных знамений при рождении духовного дитя было вполне естественным.
А под управлением некоего ученика учения людей, пожелавшего остаться неизвестным, в проходе Чэньтан одно за другим продолжали являться знамения.
Сначала в военный лагерь забрело стадо заблудившихся оленей, обеспечив воинам праздничный ужин; затем прошел мелкий грибной дождь, исцеливший старые раны многих солдат.
На перекладине башни городских ворот прохода Чэньтан вырос огромный линчжи, что сочли благоприятным знаком.
На закате западные горы озарились ярким сиянием, словно предвещая приход великой удачи.
В проходе Чэньтан повсюду твердили, что третий молодой господин семьи Ли — истинная звезда удачи.
Спустя несколько дней в заднем дворе поместья Ли стало еще оживленнее.
Маленький Нэчжа после рождения проспал один раз, а затем, полный сил, приступил к своему первому исследованию этого мира.
Сначала Инь-ши носила его на руках по двору, но крошка Нэчжа начал осторожно вырываться и указывать маленьким пальчиком на землю. Вскоре Инь-ши уже поддерживала его, пока он пробовал сделать пару шагов босыми ножками по каменной дорожке.
Инь-ши была полна беспокойства, но Нэчжа уже через два-три шага стоял твердо и знаками просил мать отпустить его.
Инь-ши медленно разжала руки. Нэчжа покачивался, размахивая маленькими ручками в разные стороны, и Инь-ши снова поспешно подхватила его.
После нескольких таких попыток Нэчжа уже перерос этап нетвердой походки.
Когда Ли Цзин в полдень вернулся в поместье и увидел этого сорванца в одном лишь дудоу, который носился по всему заднему двору, прыгал по декоративным горкам, галереям и карнизам крыш, его лоб невольно прорезали морщины.
«Необычайный дар, необычайный дар».
Ли Чаншоу, сидя на верхушке стены и наблюдая за этой сценой, невольно расплылся в доброй улыбке.
В данный момент Нэчжа был лишь немного сильнее и проворнее обычного, а его магические силы и божественные способности были сокрыты внутри тела — это, разумеется, было делом рук Ли Чаншоу.
Пока Нэчже не исполнится три года, пробудить магическую силу он сможет либо через сильные эмоции, либо с помощью особых заклинаний.
А когда ему исполнится три года, наложенный Ли Чаншоу бессмертный запрет исчезнет сам собой.
Эти три года — ключевое время для воспитания Нэчжи, чтобы он научился контролировать свои эмоции и злобную энергию.
Ли Чаншоу уже всё продумал: он сосредоточит здесь большую часть своего внимания и, если не считать того, что позже ему нужно будет отправиться на остров Саньсянь, чтобы объясниться по поводу Хэнъэ-сяньцзы, больше никуда не собирался отлучаться.
Он не спешил вмешиваться, давая Нэчже больше времени побыть с семьей.
Однако притаившийся в тени даос Тай-и начал проявлять нетерпение.
Месяц спустя даос Тай-и снова объявился. На этот раз он прибыл на облаке с запада, окруженный ореолом божественного света; он сменил красное одеяние на лазурную даосскую рясу и держал в руках фучэнь, выглядя весьма величественно и торжественно.
Когда даос Тай-и прибыл к воротам поместья Ли Цзина, он уже привлек взоры множества простых людей; некоторые даже падали ниц, моля о благословении и даровании эликсиров бессмертия.
Ли Цзин поспешно вышел навстречу, а Инь-ши, держа на руках маленького Нэчжу, выглядывала из-за его спины.
Даос Тай-и, источая мягкое сияние, невозмутимо вплыл в поместье и подмигнул крошке Нэчже.
— Главнокомандующий Ли, бедный даос прибыл согласно уговору, специально чтобы принять вашего достойного сына в ученики.
- сянь-эр-дай (仙二代, xiān’èrdài) — «бессмертный во втором поколении», термин для обозначения детей и потомков влиятельных и высокопоставленных небожителей. ↩︎
- цзяньцзы (毽子, jiànzi) — традиционная китайская игра, в которой игроки стараются удержать в воздухе перьевой волан, ударяя по нему ногами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
