Этот старый дракон считался обладателем самого глубокого самосовершенствования среди всех сородичей в этой группе. Сейчас он атаковал в гневе, и если бы Тайи-чжэньжэнь уклонился или принял удар на себя, это с большой вероятностью привело бы к катастрофическим последствиям для заставы Чэньтан.
Тайи-чжэньжэнь, конечно, мог бы его сдержать, но сделал бы это не слишком изящно.
Впрочем, это было неважно.
Мелькнула вспышка лазурного света, и за спиной Тайи-чжэньжэня стремительно сгустился силуэт. Взмах широкого рукава — и драконья лапа мгновенно рассыпалась, а самого старого дракона, скрытого в облаках, отшвырнуло прочь.
Мощный поток ветра устремился прямо вверх, разом разогнав добрую половину мрачных туч и обнажив тела лазурных драконов. Их чешуя размером с дверную створку переливалась всевозможными цветами.
Драконья лапа того старого дракона, что только что атаковал, беспрестанно дрожала, а сам он в ужасе уставился на фигуру за спиной Тайи-чжэньжэня.
Юйдин-чжэньжэнь даже не поднял головы и невозмутимо произнес:
— Мой учитель — Юаньши Тяньцзунь.
Над заставой Чэньтан воцарилась мертвая тишина.
— Ли Цзин! Сегодняшнее дело я так просто не оставлю!
Голова дракона, находившаяся в центре, издала низкий рык. Десять с лишним лазурных драконов развернулись и улетели вдаль, а туча быстро рассеялась.
Тайи-чжэньжэнь с некоторым сожалением покачал головой.
Не вышло как по маслу. Он ведь даже приготовил драгоценную жемчужину, планируя разыграть сцену с искуплением вины и бросить им напоследок: «Не смейте пренебрегать добрым отношением».
Жаль, ушли слишком быстро, чересчур стремительно «последовали велению сердца»1.
Впрочем, доброе отношение они все же оценили.
— Фу-ух… — Ли Цзин медленно выдохнул.
Он стоял, погруженный в молчание, и чувствовал, как спина намокла от холодного пота.
Юйдин-чжэньжэнь поднял руку и указал на него пальцем. Дрожь в сердце Ли Цзина унялась, в душе прибавилось уверенности, и он тут же бросил на Юйдин-чжэньжэня благодарный взгляд.
— Ли Цзин, тебе всё же стоит подтянуть свое самосовершенствование, — невозмутимо заметил Тайи-чжэньжэнь. — Не может же мой драгоценный ученик вечно защищать тебя, своего отца.
Ли Цзин, прижимая к себе меч, склонил голову и смиренно согласился.
Юйдин-чжэньжэнь с улыбкой добавил:
— Можешь также почаще повторять ту фразу, что была сказана только что.
Ли Цзин: «…»
Это всё же было немного постыдно.
Вскоре этот военачальник вместе с двумя даосами учения Чань вернулся в зал, где вновь появился бумажный даос Ли Чаншоу.
Хуанлун-чжэньжэнь, который до этого скрывался, не желая показываться на глаза, теперь тоже выглядел мрачнее тучи и беспрестанно вздыхал.
Будучи драконом по происхождению и при этом учеником святого учения Чань, он действительно оказался меж двух огней. Ему было трудно и неудобно открыто заявлять о своей позиции.
Хуанлун-чжэньжэнь вздохнул:
— Дело приняло такой крутой оборот, даже не знаю, чем всё это закончится.
Ли Чаншоу мягко произнес:
— Шисюн Хуанлуну не стоит принимать в этом активное участие. Можете просто наблюдать со стороны, лишь в критический момент выступив посредником, чтобы не дать роду драконов впасть в крайность.
Тайи-чжэньжэнь, скрестив руки на груди, с улыбкой спросил:
— Ну, как я выступил?
— Весьма впечатляюще, — Ли Чаншоу поднял большой палец вверх и добавил: — На самом деле драконы явились на этот раз лишь для того, чтобы заставить Ли Цзина склонить голову и закрыть вопрос на своих условиях. Если анализировать их мотивы, то месть за Третьего принца для них не так уж важна. Важно то, что Нэчжа, будучи человеком, убил обладателя королевской крови. Они не могут позволить себе так уронить свое достоинство.
Ян Цзянь убрал свое трехконечное двулезвийное копье и спросил:
— Драконам не удалось выместить гнев, они точно не забудут эту обиду. Нужно опасаться их внезапного нападения на заставу Чэньтан.
Возразил ему не кто иной, как его собственный учитель, Юйдин-чжэньжэнь:
— Об этом не стоит беспокоиться. Драконам трудно пойти на тайную атаку, таков их нрав.
— Учитель, осторожность никогда не помешает, — настаивал Ян Цзянь. — Может, мне стоит привести из Мэйшань небесных воинов, чтобы это послужило для драконов неким предостережением?
Ли Чаншоу удовлетворенно кивнул и с улыбкой сказал:
— Не нужно таких хлопот, я сам всё устрою. Пока дело не кончено, прошу троих даосов тайно присматривать за заставой Чэньтан на случай, если отдельные драконы ослушаются приказа Короля-дракона и затеют какую-нибудь интригу.
— Хорошо.
— Согласен.
Трое даосов кивнули. Ли Чаншоу попрощался, и его бумажный даос скрылся под землей.
В то же время другой бумажный даос Ли Чаншоу в Небесном чертоге уже начал действовать. Он направился прямиком во дворец Тунмин, где разыскал двух важных чиновников: Дунму-гуна и Ван Лингуаня.
Так и так, Ли Чаншоу подробно изложил свои наставления. Дунму-гун и Ван Шань согласно кивали, понимая, что произошло и что им надлежит делать.
В плетении бюрократических интриг Небесному чертогу не было равных.
…
Ао Бин убит, а десяток старых драконов, отправившихся за объяснениями на заставу Чэньтан, были унижены бессмертными учения Чань.
Эта новость, подобно мощному взрыву, разнеслась по дворцам четырех морей. Многие драконы требовали позволения отправиться на заставу Чэньтан и сурово покарать этого Нэчжа.
Четверо Королей-драконов хранили молчание, а старейшины, обладающие реальной властью, лишь тяжко вздыхали.
Спустя полмесяца внимание внутри рода драконов к этому делу не только не угасло, но и, напротив, разгорелось с новой силой, перерастая в открытый бунт.
При жизни Ао Бин был безвестен, не имел никакого веса в роду, и за глаза его даже называли никчемным: кровь Короля-дракона в нем была гораздо слабее, чем у других сыновей.
Однако теперь Ао Бин словно стал символом угнетения рода драконов, точкой выхода для всей их накопившейся обиды. Этот поток эмоций бурлил так сильно, что Короли-драконы больше не могли спокойно сидеть на своих местах.
Им нужно было что-то предпринять.
И вот четверо Королей-драконов собрались во дворце Восточного моря, созвав старейшин на совет, чтобы обсудить, как поступить с Нэчжа.
Главным пострадавшим оставался Король-дракон Восточного моря Ао Гуан, и власть принимать окончательное решение тоже была в его руках.
Стоило Ао Гуану произнести: «Не стоит проявлять нетерпение», как во всем зале воцарилась тишина.
Один из старейшин сказал:
— Ваше Величество, дело не в моем нетерпении. Старшие братья, это учение Чань переходит все границы, в роду невозможно сдержать гнев. Мы уже не те, что прежде, небесная удача вновь процветает, впереди возрождение. Если сейчас мы позволим учению Чань так попирать нас, боевой дух всего нашего рода будет подорван.
— Ваше Величество, старый слуга всё же считает, что в этом деле правда не на нашей стороне… Если продолжать упорствовать, мы в любом случае понесем убытки. Уж лучше замять дело ради мира.
— Замять дело? Это же был Третий принц нашего дворца Восточного моря! И его вот так просто забил до смерти ученик Тайи-чжэньжэня!
— Эх…
Король-дракон Восточного моря медленно вздохнул и с горькой усмешкой сказал:
— Мой сын не заслужил такой жалкой кончины. Семья Ли определенно должна заплатить свою цену.
Король-дракон Южного моря произнес низким голосом:
— Семья Ли не так проста. О самом Ли Цзине и говорить не стоит, мы все знаем, что он — названый сын Тайбай Синцзюня, выходец из Учения Людей и формальный ученик даоса Дуэ. Его старший сын Цзиньчжа и второй сын Мучжа уже приняты в ученики Двенадцатью Золотыми Бессмертными. Объединив силы учений Чань и Людей, они представляют мощь, к которой нам стоит относиться с предельной осторожностью.
Один из почтенных старейшин холодно хмыкнул:
— Не факт, что мы боимся учения Чань!
— А Учения Людей? — пробормотал Король-дракон Западного моря. — Тайбай Синцзюнь спас мне жизнь, и я должен предостеречь вас. Он просчитывает всё на сто шагов вперед и осмеливается противостоять самим святым. Если мы поступим неверно, это легко может вызвать цепную реакцию.
— А что если, — вполголоса предложил один старейшина, — отправить Ао И попросить Тайбай Синцзюня о снисхождении? В роду сейчас все ропщут, им просто нужны объяснения.
— Хм?
На троне Короля-дракона Ао Гуан открыл глаза, в которых сверкнул холодный блеск, отчего старейшина невольно задрожал.
— В это дело никто не смеет впутывать Ао И.
Старые драконы склонили головы, принимая приказ.
Король-дракон Восточного моря медленно вздохнул, поднялся и объявил:
— Готовьте подношения для Синцзюня. Я отправлюсь в Небесный чертог, чтобы подать жалобу на Ли Цзина за то, что тот потакал злодеяниям своего сына.
Драконы задумались — это действительно был выход.
Однако за полдня до этого в поместье Ли на заставе Чэньтан…
Ли Цзин в некотором замешательстве посмотрел на фигуру, стоявшую в углу, и тихо спросил:
— В Небесный чертог? Названый отец, зачем Ли Цзину идти в Небесный чертог?
— Просто иди, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. — Если я не ошибся в расчетах, Король-дракон Восточного моря уже на пути туда. За Нэчжа я присмотрю, а ты поспеши к Вратам Чжунтянь, я уже распорядился, чтобы тебя встретили.
— Слушаюсь!
Ли Цзин твердо ответил, не смея медлить. Бросив взгляд на маленького Нэчжа, играющего с матерью, он взошел на летающий артефакт и на полной скорости устремился в сторону Врат Чжунтянь.
- Цун-синь (从心, cóngxīn) — буквально «следовать велению сердца». Иероглифы этого выражения составляют слово «сун» (怂), которое означает «трусость» или «малодушие». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
