Изначально Дицзан не помышлял о том, чтобы обзавестись ездовым животным. Он прочувствовал страдания Дитина, вынужденного выслушивать мысли и чувства мириад живых существ, и приложил всю свою мудрость, чтобы помочь ему овладеть способом усмирения этой божественной способности.
И когда Дицзан отправился в путь для дальнейшего самосовершенствования, Дитин, подпрыгивая, последовал за ним. Вцепившись зубами в штанину Дицзана, он по собственной воле предложил ему бессмертный контракт.
— С того самого момента я советовал хозяину не возвращаться, не возвращаться, ведь в Западном учении мало хороших людей. Но хозяин не слушал…
Дитин медленно вздохнул, его глаза наполнились воспоминаниями.
— Прошу прощения, Синцзюнь-дажэнь, я заболтался, но я и вправду не знаю, о чем вы хотите спросить.
Ли Чаншоу кивнул и произнес:
— Раньше я думал, что ты, возможно, являешься механизмом восполнения Небесного Дао, созданным для надзора за помыслами всего сущего. Теперь же можно сделать вывод, что, хотя ты и связан с Небесным Дао, ты вряд ли являешься скрытой фигурой на шахматной доске.
Дитин озадаченно спросил:
— Почему вы так легко в это поверили?
Ли Чаншоу: …
— Могу и не верить.
С этими словами Ли Чаншоу молча извлек из рукава длинный меч. Дитин тут же запричитал, что в этом нет никакой нужды, и принялся поспешно прикрывать лапами рот.
Ли Чаншоу сказал:
— Продолжай слушать мысли чиновников царства Чжоу, посмотрим, что они там затевают. А я пока еще поохочусь на Милэ.
— Слушаюсь, — поспешно согласился Дитин.
Сказать по правде, Дитин тоже находил всё это несколько необъяснимым. Ранее он остро почувствовал мимолетную жажду убийства в глазах Ли Чаншоу и решил, что сегодня ему точно конец. Но кто бы мог подумать…
Синцзюнь-дажэнь на удивление оказался покладистым и, похоже, совсем не был злым божеством.
— Синцзюнь-дажэнь, может, ничтожному все же отвезти вас обратно на своей спине?
— Не нужно, — Ли Чаншоу покачал головой. — Твоему хозяину следует выказать подобающее уважение.
— Ой, вы слишком высокого о нем мнения! Он просто еще не повзрослел, жизнь его мало била, — заискивающе улыбнулся Дитин и продолжил наблюдать за обстановкой в лагере армии Чжоу на Пяти Континентах.
Вскоре из его пасти нескончаемым потоком посыпались речи, напоминавшие сольное выступление рассказчика:
— Этот Тидэн Даожэнь весьма искусен, он уже предложил способ, как одолеть строй Десяти Казней2. Сначала учению Чань нужно выбрать десять бессмертных, которые войдут в массив и своими жизнями насытят его убийственную волю. Это называется сы-чжэнь1. После этого можно будет выбрать десять мастеров, чтобы войти в строй и разрушить его. Тидэн Даожэнь напрямую разорвет связи между отдельными массивами, что позволит этим десяти мастерам убить Десять Небесных Владык.
— Ссс… Этот Тидэн Даожэнь действует крайне коварно, он прямо велел учению Чань выбрать десять «козлов отпущения», которые примут на себя удар катастрофы вместо тех десяти мастеров!
Ли Чаншоу медленно кивнул и произнес:
— Шестой Святой именно таков, он не выбирает средств и идет на всё ради достижения цели.
— Что-что? Это господин Святой? Ик!
Ли Чаншоу даже не взглянул на остолбеневшего Дитина. Сжав в левой руке мерную линейку Цянькунь, он заставил облако ускориться, отчего пустота Цянькунь начала стремительно отступать назад.
Дитин некоторое время пребывал в оцепенении, а затем снова принялся без умолку болтать.
Это и был верный способ использования божественных способностей Дитина: пусть он не мог подслушивать таких мастеров, как двенадцать Золотых Бессмертных учения Чань, он без труда мог слышать любого смертного в лагере.
Тидэн Даожэнь, он же Святой Чжуньти, собирался лично вмешаться, чтобы справиться со строем Десяти Казней.
Это и вправду… несколько превзошло ожидания Ли Чаншоу.
Но в целом всё же оставалось в рамках его плана. Далее должно начаться великое представление. Ли Чаншоу мог лишь задать ему одно направление и изо всех сил стараться привести события к нужному результату. Всё это делалось ради того, чтобы иметь достаточно шансов на победу, когда настанет время перевернуть игровой стол.
— Дитин.
— Ничтожный здесь!
— В будущем спокойно оставайся подле своего хозяина. Если в какой-то момент ты услышишь то, чего слышать не следует…
— Ничтожный оглох, ничего не слышал! Можете быть спокойны!
— Хорошо.
Ли Чаншоу медленно кивнул, вновь обдумывая тот план, что таился в самой глубине его даосского сердца.
В тот момент, когда ему придется окончательно раскрыть карты перед Хозяином Дао, Дитин станет необходимым «инструментом», поэтому убивать его сейчас не следовало. Однако оставлять его в живых тоже было сопряжено с некоторым риском.
Поэтому Ли Чаншоу решил взять Дитина с собой, чтобы постепенно, исподволь, оставить тень в его даосском сердце. И его недоверие к Дитину было частью плана «на всякий случай», которая сама по себе могла и не пригодиться. Лишь мера предосторожности поверх другой меры предосторожности.
— Возвращайся, — негромко промолвил Ли Чаншоу. — Полагаю, Милэ уже не осмелится показаться.
Дитин только хотел ответить, как почувствовал, что пространство вокруг стремительно смещается назад. Ли Чаншоу, держа линейку Цянькунь, свободно и беспрепятственно перемещался сквозь пустоту. Глубина его понимания Великого Дао Цянькунь заставила Дитина широко раскрыть глаза и внутренне насторожиться.
С этим человеком лучше не связываться, совсем не связываться. Сейчас нужно скорее вернуться и охранять хозяина, каждый день препираться с ним и бездельничать — это же так чудесно.
…
Тем временем Тидэн Даожэнь прибыл в лагерь Чжоу. Уныние в рядах армии Чжоу как рукой сняло, а Гуанчэнцзы и другие бессмертные преисполнились уверенности. Тидэн Даожэнь, казалось, немного спешил: изложив способ разрушения строя, он велел учению Чань самим выбрать десять жертв для «отвода беды», чтобы затем сразу сокрушить массив.
Реакция двенадцати Золотых Бессмертных на выбор жертв была неоднозначной. Юйдин Шисюн и Тайи-шибо тотчас заявили, что не будут участвовать в предстоящей схватке. Однако Гуанчэнцзы выкликнул имя Ян Цзяня, назначив его одним из десяти мастеров прорыва, которому предстояло сразиться с относительно слабой хозяйкой строя Золотого Света — Святой Матерью Цзиньгуан.
Ян Цзянь взглянул на наставника, затем на Тайи-шибо и, в конце концов, сложил руки в приветствии, соглашаясь. В конце концов, он был учеником Чань и не хотел ставить наставника в неловкое положение.
Следом начался отбор кандидатов на роль пушечного мяса. Тайи-шибо хотел было съязвить, но Юйдин Шисюн тайком остановил его. Даос Хуанлун лишь нахмурился и спросил, не слишком ли это подло, но Чи Цзинцзы мысленно убедил его замолчать.
Вэньшу произнес:
— Если мы сможем разрушить строй Десяти Казней, то жертвы неизбежны.
— Но не стоило говорить об этом столь прямо, — мягко сказала Цыхан. — Как мы объясним это остальным собратьям по учению?
Старый даос Тидэн лишь загадочно улыбался, ожидая, пока бессмертные Чань сами примут решение. Это ощущение ему определенно нравилось.
Вскоре колебания в глазах Гуанчэнцзы исчезли, и он бесстрастно произнес:
— Пойдемте в лагерь и спросим — неважно, будут ли это бессмертные из Нефритовой Пустоты или пришедшие на подмогу свободные практики. Если кто-то осмелится войти в строй Десяти Казней для разведки, наше учение Чань щедро его вознаградит.
Бессмертные хранили молчание. Чи Цзинцзы вздохнул, встал и, заложив руки за спину, вышел из шатра, чтобы обратиться к нескольким десяткам бессмертных в лагере.
Десять жертв для отвода беды были найдены быстро. Вслед за ними определились и десять мастеров для прорыва строя. Поскольку Цзюйлюсунь Фо отсутствовал, а Юйдин Шисюн и Тайи-шибо отказались действовать, Ян Цзянь вошел в число десяти мастеров, чтобы восполнить состав.
Гуанчэнцзы посмотрел на Тидэн Даожэня и с легкой улыбкой в глазах негромко спросил:
— Предшественник, есть ли у вас полная уверенность в том, что вы сможете сдержать связующий строй?
— Разумеется, — улыбнулся Тидэн Даожэнь. — Скорее, готовы ли вы к тому, что в дело может вмешаться кто-то извне?
Гуанчэнцзы ответил:
— Полагаю, авторитета нашего учения Чань всё же должно хватить.
— В таком случае сегодня разрушение строя не составит труда.
Гуанчэнцзы почтительно склонился перед Тидэн Даожэнем:
— Благодарю вас, предшественник.
Тидэн Даожэнь вновь закрыл глаза и умолк, его аура Дао была безмятежной и чистой.
Через полчаса армия Чжоу убрала дощечку об отказе от боя. В небо взметнулся грохот барабанов, и десять лучей света вылетели из лагеря! С тревогой и решимостью в глазах они одновременно устремились к строю Десяти Казней.
Внутри строя Цинь Вань издал негромкий клич, и Десять Небесных Владык приготовились к бою! Когда десять лучей света замерли у врат строя, Владыки слегка опешили, увидев, что эти десять бессмертных — малоизвестные личности, чье совершенствование нельзя назвать выдающимся. Зачем против таких противников использовать магический массив? Их можно было бы сразить на месте, просто явившись лично.
— Не теряйте бдительности, — наставил Цинь Вань. — Скорее всего, они пришли для разведки. Пусть входят, нам лишь нужно проявить сдержанность, когда появятся двенадцать Золотых Бессмертных.
Десять Небесных Владык согласились. Дождавшись, пока десять бессмертных назовут свои имена и войдут внутрь, они в полную силу активировали магические массивы.
Вскоре один за другим раздались душераздирающие крики, и десять одиноких душ устремились к алтарю Фэншэньтай.
В лагере войска Чжоу десять силуэтов, управляя облаками, устремились вперёд, каждый к выбранным ранее вратам построения.
Тидэн Даожэнь слегка улыбнулся. Стоя перед главными воротами лагеря, он взмахнул широким рукавом, и внутри десяти совершенных построений загрохотал непрекращающийся приглушённый гром, а круговорот духовной силы в них внезапно замер.
Десять Тяньцзюней пришли в ужас: цепное построение, которое прежде было невозможно преодолеть, в это мгновение просто утратило силу!
И стоило им только начать обсуждать ответный шаг, как девять из двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань, а вместе с ними и Ян Цзянь — лучший среди учеников третьего поколения — уже ворвались во врата построений!
— Не бойтесь!
Цинь Вань, стиснув зубы, громко выкрикнул:
— Встречайте врага по отдельности, присматривайте друг за другом!
Даосские сердца остальных девяти бессмертных из Десяти Тяньцзюней внезапно дрогнули.
- сы-чжэнь (饲阵, sì zhèn) — «кормление строя», тактика принесения в жертву живых существ для насыщения и притупления убийственной мощи магического массива. ↩︎
- ши-цзюэ-чжэнь (十绝阵, shí jué zhèn) — «строй Десяти Казней», мощный комплекс магических ловушек, созданный десятью практиками учения Цзе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
